Дата выхода оригинала: 08.12.24
Неужели заметно, что я вернулась в прошлое?
По спине потёк холодный пот. Ариадна инстинктивно перебрала в памяти последние события, и сильнее всего кольнуло одно: её регулярные встречи со старой шаманкой.
— Мелкие боги бессильны перед Великим Богом, — заявила ей как-то старуха. — Люди, что служат Ему, валят в город толпами, и я боюсь, как бы чары на твоей руке не ослабли.
— Разве можно богов, которым вы служите, звать мелкими? — удивилась тогда Ариадна.
Старуха вспылила:
— Мелочные типы, которые обижаются на объективную истину, недостойны зваться богами!
Ариадна тогда только расхохоталась, но шаманка говорила всерьёз. Её система ценностей несколько отличалась от привычной. Единственное, что имело для неё значение, — насколько человек близок к богам. И, по её словам, у отца Ариадны, второго лица в мире веры Йесака, божественной силы не было вовсе.
К такому выводу шаманка пришла, понаблюдав за кардиналом издали. С тех пор она относилась к нему как к простому дядьке, живущему по соседству.
Ариадна особенно не возражала. В каком-то смысле она и сама жила вне правил этого мира: следовала не общественным устоям, а собственному суждению. То, что кардинал приходился ей отцом, вовсе не обязывало других его уважать. Да и с какой стати? Уважение нужно заслужить, а кардинал де Маре не сделал ничего, чтобы добиться почтения старой шаманки. Потому Ариадна претензий к ней не имела и не думала, что та ошиблась: высокий сан отнюдь не гарантировал близости к Небесному Отцу.
Услышав такое, набожный мирянин упал бы в обморок, но хорошо делать своё дело и умело руководить — вещи разные. Кардинал де Маре с самого начала проявил себя как теолог и благополучно обошёл требование глубокой веры, обязательное для рядовых священников. С тех пор он неизменно оставался превосходным администратором.
Однако среди духовенства её отец был фигурой довольно необычной, а сама Ариадна поневоле была человеком Церкви. И пусть мыслила она иначе, чем остальные, в неодолимый ход вселенной верила безоговорочно.
Разве она сама не вернулась в прошлое?
Папа — наместник Небесного Отца на земле. Отчего бы ему не видеть то, что скрыто за пределами этого мира страдания?
Ариадна вся подобралась, но тут же мягко улыбнулась, пряча тревогу:
— Ваше Святейшество, ну это уж слишком.
Нападение — лучшая защита.
— Вы правда хотите сказать, что я выгляжу старше своих лет?
Людовико вскинул ладони, показывая, что и в мыслях такого не держал.
— Нет, нет! Что ты, как можно!
Сработало.
Однако он вовсе не собирался так легко её отпускать.
— Да разве я про внешность? — протянул он с таким озорным видом, что слова прозвучали вдвойне двусмысленно. — Я о том, что взгляд у тебя не девичий.
Людовико так и впился глазами в Ариадну. За её плечами был огромный опыт, но что было на уме у этого старого ужа, она разгадать не могла. Знает он что-то или просто целится наугад? Впрочем, даже если и знает, открывать ему душу Ариадна не собиралась.
Оставался один выход. Она обратила всё в шутку и невозмутимо отозвалась:
— Должно быть, оттого что мне пришлось немало пережить.
Вторая дочь кардинала де Маре... И чего же ей пережить-то довелось?
Папа на миг задумался, и Ариадна тут же подхватила:
— Впрочем, ваш взгляд, Ваше Святейшество, стариковским и не назовёшь!
— Хо-хо-хо! — громогласно расхохотался Людовико.
Снова сработало.
Понтифик охотно заглотил наживку: эта тема ему явно нравилась, и он прямо-таки смаковал неожиданный комплимент. Услышь он такое год назад — пока ещё не знал, что умирает, — был бы польщён до глубины души.
— Странное дело, — заговорил старик. — Силы из тела уходят, а в голове с каждым днём всё яснее.
Видя, с какой лёгкостью он перескочил на другое, Ариадна мысленно перевела дух.
Значит, он просто сказал, что я выгляжу старухой.
Она почтительно склонила голову, скрывая облегчение, но Людовико ошибочно принял этот жест за скорбь.
— Брось, брось! К чему эта серьёзность? — замахал он руками. — Нет смысла оплакивать то, что остаётся лишь принять.
Убиваться из-за предначертанной судьбы, по крайней мере сейчас, было бы пустой тратой драгоценного времени. А для Людовико каждая минута теперь была дороже золота.
— Мне остались считаные дни, но до чего же хорош каждый из них!
Значит, он вовсе не хочет умирать.
Ариадна запоздало посерьёзнела, и папа снова замахал руками:
— Я же говорю, не нужно так!
Он хотел поговорить о другом.
— Теперь, на закате жизни, мне ужасно нравятся люди, которых я встретил совсем недавно...
Старик на мгновение заколебался, стоит ли произносить слово «друзья». Но умирающему-то чего стесняться?
— Мои новые друзья.
Ариадна удивлённо вскинула голову. Ей вдруг стало стыдно за то, что ещё недавно она так наглухо закрылась от него, боясь выдать хоть крупицу информации.
— Никогда ещё жизнь не казалась такой яркой, — продолжил он. — Каждый день я смеюсь, каждый день обретаю новые озарения и узнаю то, чего не знал прежде.
Только теперь Ариадна искренне откликнулась на беседу.
— Разве вам не жаль?.. — осторожно спросила она.
— Сказал бы, что нет, — солгал бы. Смерть страшна. Ужасна. И хотя говорят, что мы возвращаемся в Его объятия, на деле мы ведь снова пускаемся в великий поток перерождений.
— Но может, вам удастся вырваться из Цикла Перерождения и стать поистине свободным? — отозвалась Ариадна.
Согласно учению Церкви, став святым, человек больше не перерождался: он сохранял свой облик и память, продолжая нести людям слово Небесного Отца. Старая шаманка говорила о том же, но с несколько иной стороны: став Прозревшим, человек сбрасывал с себя бремя деяний неисчислимых эпох и обретал истинную свободу.
В любое другое время Людовико ответил бы на это лишь прохладной улыбкой, но сейчас его ничто не сдерживало. Он расхохотался.
— Да если такой человек, как я, вырвется из Цикла Перерождения, это же прямое доказательство, что учение Церкви ошибочно!
Ариадна изумлённо округлила глаза.
— Не бывать мне святым. Не тот я человек. Я считал себя просто управляющим — тем, кто возделывал поле и прокладывал каналы, чтобы истинно верующие могли посеять семена веры в Господа.
В сущности, он ничем не отличается от моего отца.
Должно быть, и про регрессию упомянул просто наугад. Чутьё у него чертовски острое, но в мир богов он не верит.
Она даже пожалела, что всё это время держала старую шаманку подальше, пока Людовико гостил в особняке де Маре: боялась, что он и правда наделён духовной силой.
Мне нужно вскоре с ней увидеться.
Ариадна глубоко задумалась, но следующие слова папы резко вернули её к реальности.
— Я изо всех сил старался жить в радость, но вряд ли мою жизнь можно назвать духовной или возвышенной. Но это тайна! — Он игриво подмигнул Ариадне. — Не подобает папе болтать о таком.
Сделав паузу, он добавил:
— И отцу своему передай как следует. Понтифику не пристало вести себя непотребно. Это дань уважения Небесному Отцу и верующим в Гона из Йесака.
— Я непременно передам, — ответила Ариадна.
— Знаешь, будучи просто управляющим, тоже можно получить море любви. Меня вот любили сверх всякой меры.
Людовико де Джустини тихо прикрыл глаза. Он вспомнил множество священников и учеников, которые следовали за ним. Вспомнил отца с матерью, растивших его в неге и заботе. Вспомнил своё детство, полное любви.
И Артура. Его преемника. Ученика, которого он любил больше всех. Того, кто пытался его убить.
— Гораздо больше, чем я того заслуживал... — пробормотал старик.
Пока он шептал эти слова, карета, скользившая плавно, словно капля по водной глади, вдруг остановилась. Кучер ничего не сказал, но Людовико сразу понял, что они прибыли.
— Приют Рамбуйе.
— Да.
Людовико приподнял руку, и Ариадна помогла ему выйти. Обитатели приюта, поначалу в растерянности разглядывавшие незнакомый экипаж, узнали Ариадну и тут же бросились навстречу. А следом они увидели папу.
— В-ваше Святейшество?!
Работники приюта заметались, не зная, как подобает встречать понтифика, но Людовико лишь махнул рукой, показывая, что в церемониях нет нужды. Ариадна тоже слегка кивнула смотрителю, подтверждая, что всё в порядке.
— Я сама всё покажу.
Умирающий папа и юная — но в то же время не юная — графиня неспешно шли по приюту Рамбуйе. Жизнь здесь так и била ключом.
— А это Школа Греты, — указала Ариадна. — Здесь подростков учат грамоте и счёту, а после помогают найти работу.
— Пытаешься бросить вызов гравитации, — улыбнулся Людовико.
— Что, простите?
Но старик промолчал, оставив мысль при себе. С некоторых пор он перестал верить, что скромные человеческие усилия способны изменить жизнь на всём континенте.
Обучится молодёжь Сан-Карло грамоте и приберёт к рукам торговлю — значит, без работы останутся юноши в Таранто. Станут все работники в Этрусском королевстве искусными мастерами — тут же потеряют преимущество те, что в Галлико. И этим дело не кончится.
Станет весь Центральный континент сильнее и предприимчивее — пойдут грабить маленькие деревушки Мавританской империи. В конце концов, это всё равно что вынуть нижний камень из кладки, чтобы подпереть верхний.
Но стоявшая перед ним девушка явно думала иначе. Пусть её бьют и забрасывают камнями — она не обращает внимания. Она не пренебрегает даже самым крошечным продвижением: берётся за то, что под силу, и твёрдо, шаг за шагом, идёт вперёд.
Как было бы славно, встреть я её чуть раньше.
Впрочем, и это было жадностью сверх меры.
Папа Людовико лишь светло улыбнулся. Прошло уже больше полугода с тех пор, как он перестал нормально есть. Даже от него, обладавшего статью скорее полководца, чем священнослужителя, остались лишь кожа да кости. Ровные зубы странно выделялись на осунувшемся лице: впервые в жизни Людовико де Джустини выглядел как истинный духовник.
— Спасибо, — вдруг произнёс он.
— Что, простите?
— Спасибо, что осталась молодой. Спасибо, что не сдалась.
Не слишком ли беспечно он распорядился дарованным ему временем? Конечно, праздным он не был: спланировал Третий крестовый поход и довёл его до победного конца. Прежде отбить Йесак не удавалось, и Людовико искренне верил, что возвращение святых земель утешит сердца верующих. Но были и дни, что утекли сквозь пальцы. Он мог бы успеть больше — и теперь досадовал об упущенном. Впрочем, и это всё осталось в прошлом.
— Ты ведь говорила, что кардинал придёт после полудня? — спросил старик.
— Да. Нужно закончить дела по собору, так что он заглянет сразу после встречи с епископами из Гредо.
— Хорошо.
Папа глубоко вздохнул. Дел предстояло немало.
— Вот тогда и решим, как поступить с Филиппом IV. Этот мерзавец уж точно не уступит Пизарино без боя.
Времени оставалось в обрез, и распорядиться им следовало с толком. Людовико намеревался истратить его без остатка: передать всё, чем владел, кардиналу де Маре и его дочери — своим новым друзьям, — а затем спокойно уйти.
○ ○ ○
Пока кардинал де Маре встречался с папой Людовико, вернувшимся после инспекции приюта Рамбуйе, Луиза — жена дворецкого Николо — спешила к Изабелле.
Муж строго-настрого запретил ей встречаться с посторонними и предупредил, что госпожи Изабеллы этот запрет касается в первую очередь. Но она даже и не думала его слушать.
Проклятый мужлан.Перевод: A Warding Shard · Актуальная версия: Ranobelib · VK

Комментарии

Загрузка...