Кто бы мог подумать, что Чжан Гуйлань в два счета остановит ее, перехватив за руку – движение вышло не сильное, но на редкость уверенное.
─ Куда ты посуду мыть? Всё уже готово.
Чжан Гуйлань усадила девушку обратно на табурет, а в голосе прозвучали мягкие нотки укора: ─ Подумаешь, поспала подольше! Молодежь и должна по утрам отсыпаться. Раньше ты на острове одна крутилась, всю тяжелую работу на себе тащила, наверняка толком и не отдыхала. Теперь, когда матушка рядом, можешь спать спокойно.
Линь Юйцзин примостилась на деревянном табурете, не до конца осознавая происходящее.
Спать подольше... разве так можно было?
Свекровь не только не бранится, но и велит ей как следует отдохнуть?
Она подняла глаза, и взгляд ее невольно упал на обеденный стол.
От увиденного у девушки чуть глаза на лоб не полезли.
Посередине красовался большой глиняный горшок с густой, разваристой рисовой кашей, на поверхности которой золотилось зеркальце аппетитной маслянистой пенки, а по комнате плыл дразнящий аромат.
Рядом возвышалась высокая стопка золотистых блинчиков с хрустящими подрумяненными краями.
Но сильнее всего поразило то, что лежало в ее собственной миске: два круглых, идеальной формы яйца с не до конца схватившимся желтком, чьи белки...
скрывали полупрозрачную желтизну серединки.
Белый рис! Яичные блинчики! Да еще и два целых яйца!
У Линь Юйцзин отнялось дыхание.
Она машинально ущипнула себя за бедро.
Больно.
Значит, не сон.
─ Мам... ─ заикнулась она, и голос ее слегка дрогнул. ─ Это... это всё нам?
Столько первосортного зерна, столько яиц – не слишком ли роскошно? Даже в семьях армейских командиров далеко не каждый день так трапезничают.
Чжан Гуйлань вложила палочки для еды ей в ладонь и с улыбкой произнесла: ─ А кому же еще? Не любоваться же на них. Ешь давай, пока с пылу с жару, горяченькое.
─ Но... ─ Линь Юйцзин сжала палочки, не решаясь прикоснуться к еде. ─ Это же слишком дорогое угощение. Лучше бы яйца на талоны сменять – на вещевые или продовольственные. Мне и грубой похлебки хватит, я в еде не привередливая.
Ей и впрямь было жалко добра.
В нынешние времена яйца – твердая валюта: десяток накопишь – получишь лоскут ткани на рубаху, три десятка отдашь – полмешка грубой крупы дадут.
Вот так запросто всё съесть – настоящее транжирство.
Чжан Гуйлань, услышав это, нарочито нахмурилась: ─ Что за глупости говоришь? Еда для того и существует, чтобы люди ели, а крепкое здоровье дороже любых богатств. Посмотри на себя, худышка какая – ветер подует, и упадешь. Разве можно без нормальной еды?
Она подцепила один блинчик и положила прямо в тарелку невестке: ─ Девичьему организму положено круглой и ладной быть. Ешь давай, а то остынет – вкус потеряет.
─ Но...─
─ Хватит «но»кать, ─ оборвала ее Чжан Гуйлань непререкаемым тоном. ─ У мамы еще припасов из родных мест полно припрятано, надолго хватит. Уплетай за обе щеки и не думай о том, как на мне сэкономить.
Она заранее заготовила легенду о том, будто это стратегический запас мужа, оставшийся со времен его службы, да собственные сбережения, припрятанные в погребе на малой родине и захваченные с собой. Мертвые сокровища не выдадут, и проверить никто не сможет.
Линь Юйцзин глянула на румяный блинчик в миске, перевела взгляд на сосредоточенное и доброе лицо свекрови, и на душе у нее потеплело.
За всю свою жизнь, кроме родных отца с матерью, никто с ней еще так не разговаривал.
После отправки в деревню все кругом твердили лишь о том, как надо экономить и вкалывать до седьмого пота, и никого не волновало, сыта ли она, сладко ли спит.
А свекровь приехала всего день назад, но уже и защиту обеспечила, и вкусностей наготовила, и от тяжелой работы освободила.
─ Спасибо вам, мамочка, ─ тихонько промолвила Линь Юйцзин, чувствуя, как защипало в глазах.
Она опустила голову, взяла палочки и откусила маленький кусочек блинчика.
Тесто оказалось снаружи хрустящим, а внутри нежным; яичный вкус переплетался с ароматом муки и легким солоноватым оттенком топленого свиного жира. Стоило надкусить – и во рту раскрылся целый букет вкусов.
Глаза Линь Юйцзин мгновенно засияли.
Как же вкусно!
Даже лучше, чем стряпня повара в доме ее родителей в детстве!
Она и так проголодалась, а распробовав угощение, уже не могла остановиться.
Ела крошечными кусочками, щеки раздулись, зубы работали быстро и споро – ну вылитая белка, дорвавшаяся до орехов, только глаза горят, да некогда даже голову поднять.
Рисовая каша разварилась до мягкой вязкости, один глоток согревал изнутри до самого желудка, а когда раскусываешь яйцо, нежный желток вытекает наружу, смешиваясь с кашей так, что язык проглотить можно.
Чжан Гуйлань сидела напротив, прихлебывая пустую похлебку с солеными огурцами. Сама она съела от силы полблинчика, а к яйцам и вовсе не притронулась – всё перекочевало к Линь Юйцзин.
Глядя на то, с каким аппетитом уплетает еду невестка, она радовалась сильнее, чем если бы наелась сама.
И в то же время в голове ее крутились хозяйственные мысли: аппетит-то у девчонки птичий, жует всё медленно да аккуратно, словно котенок.
Нет уж, порции надо увеличивать: двух яиц в день мало, надо бы до трех довести.
И удачным моментом добыть через систему коричневого сахара с финиками – пусть поднимет уровень ци и крови.
Глядишь, через месяц мясо на костях появится, через два – щеки порозовеют, и тогда пусть только попробует кто-нибудь сказать, будто ее невестка – тощая неудачница без капли счастья.
Старушечьи расчеты стучали в голове громче костяшек счетов, но внешне она оставалась невозмутимой и время от времени поторапливала: ─ Жуй медленнее, не подавись, в кастрюле еще есть.
Расправившись с первым блином, зачерпнув еще полмиски каши и одолев жидкое яйцо, Линь Юйцзин почувствовала, что желудок уже наполнился до отказа.
Она отложила палочки, смущенно поглаживая живот: ─ Мам, я наелась.
Остатки блинов и яйца ей хотелось оставить для свекрови. Та ведь с самого утра на ногах, наверняка проголодалась сильнее нее.
Чжан Гуйлань приподняла брови, наотрез отказываясь верить: ─ Наелась? Да ты съела меньше половины того, что мне положено.
С этими словами она снова подцепила блин и переложила его прямиком в тарелку невестке: ─ Доедай. Ты молодая, обмен веществ быстрый, моргнуть не успеешь – снова голодной станешь.
─ Ой? ─ Линь Юйцзин растерянно посмотрела на блин в миске. ─ Но я правда больше не могу...
За всю жизнь ей не доводилось съедать столько деликатесов за один присест. От еще одной порции сделается дурно.
─ Не можешь, а надо, ─ голос Чжан Гуйлань звучал строго, но тепло. ─ Посмотри на свои руки – кожа да кости. Только вдоволь наевшись, наберешься сил, а когда окрепнешь – никто тебя обижать не посмеет. Слушайся бабушку... то есть маму, м? [i: оговорка-самопроверка персонажа]
Последнее «м?» прозвучало мягко, с ласковой интонацией.
Линь Юйцзин посмотрела на блин, перевела взгляд на непреклонное лицо свекрови, чувствуя одновременно смущение и умиление.
Кто бы мог подумать, что наступит день, когда ее станут насильно пичкать едой заботливые руки свекрови.
Делать нечего, пришлось снова брать палочки и продолжать трапезу по малóму кусочку.
Жуя, она вдруг о чем-то вспомнила, подняла глаза и спросила: ─ Мам, а почему вы яйца не едите? Вы тоже попробуйте.
─ Да не люблю я эту дрянь, только в горле застревает, ─ отмахнулась Чжан Гуйлань, на ходу придумывая отговорку. ─ В молодости наелась досыта, теперь от одного вида воротит. Ешь давай, не отвлекайся на меня.
Какое там «не любит» – просто жалела.
Яиц кот наплакал, и поддержать силенки невестки сейчас куда важнее. А старуха вроде нее обойдется.
Но Линь Юйцзин ей не поверила.
В нынешние времена разве найдешь человека, который добровольно откажется от яиц? Свекровь просто бережет лакомство для нее.
Сердце девушки сжалось от жалости, и, дождавшись, пока Чжан Гуйлань отвернется, она ловко разрезала палочками второе яйцо пополам и тайком опустила половинку в кашу свекрови.
─ Мам, отведайте, здесь самый нежный желток, ─ подвинув миску ближе и лукаво прищурившись, проворковала она. ─ Если вы не съедите, я тоже больше не притронусь.
Чжан Гуйлань опустила взор на половиночку яйца в своей тарелке, потом на одухотворенное личико невестки, на мгновение замерла, а затем улыбнулась.
Девчонка с виду такая робкая, а сообразительности не занимать – умеет проявить заботу.
Спорить она больше не стала, подцепила кусок яйца и отправила в рот.
Желток оказался нежным, белок – свежим, вещь и впрямь отменная.
─ И правда, вкусно, ─ кивнула Чжан Гуйлань. ─ Но мне хватит и этого, остальное всё твое.
Утреннее застолье оставило Линь Юйцзин сытой до отказа и согретой изнутри.
После еды она кинулась мыть посуду, и на сей раз Чжан Гуйлань не стала ее останавливать: совсем лишать девушку привычных хлопот тоже вредно, зачахнет от безделья.
Прислонившись к косяку кухни, она с улыбкой наблюдала, как невестка споро орудует у раковины в фартуке – фигурка хрупкая, но движения четкие.
Как же хороша жизнь!
Есть система, есть сын, есть понятливая невестка.
Тяготы прошлой жизни позади, а впереди – только светлые, полные изобилия дни.
В этот момент в голове у нее мелькнула новая мысль: сегодня по системе выдали яйца, а что же будет завтра?
Хорошо бы выбить немного коричневого сахара или фиников – заваривать чай для Юйцзин, чтобы кровь питала.
А еще лучше – раздобыть тонкой хлопчатобумажной ткани на новую кофту для невестки, а то она вечно ходит в старых вещах с заплатками, на которые в гарнизоне все косо смотрят.
Чжан Гуйлань пересчитывала планы в уме, и от этой мысли на душе становилось всё радостнее.
Взглянув на небо, она увидела, что солнце уже поднялось высоко, заливая двор золотистым, ласковым теплом.
Даже ветер янтарным утром на морском острове казался сладким.

Комментарии

Загрузка...