Глава 88

Выйдя из таверны, Юанькун не смел оглядываться, какие бы звуки ни доносились оттуда.Ведь...Там всё было в кусках плоти, головах, мозгах и крови.Никто из них уже не мог стоять на ногах и отвечать на вопросы.Даже в аду, описанном в сутрах, такого не было.Юанькуна мутило. Мир за стенами храма и вправду был ужасен. Он был слишком наивен.И он, как дурак, просто стоял и смотрел, как Чу Синчэнь с лёгкой улыбкой расчленяет этих тварей.Всего лишь ради информации.Впрочем, Чу Синчэнь ещё ладно, но та девушка с неземной красотой... она была куда безжалостнее.Юанькуну казалось, что он попал не в ту компанию.Будто два демонических заклинателя таскают его с собой на тёмные дела.— Улыбнись, — сказал Чу Синчэнь, заметив его кислое лицо и похлопав по плечу. — Мы же получили важную информацию.Юанькун обернулся и выдавил из себя жалкое подобие улыбки.— Фу, — с отвращением сказал Чу Синчэнь. — Ты сейчас улыбаешься ещё хуже, чем мой второй ученик. Лучше не улыбайся.Ли Инлин не сдержала смешка.Просканировав деревню, Чу Синчэнь не нашёл никакого «самого большого дома». Вся деревня лежала в руинах.Похоже, дорогу снова придётся показывать Юанькуну.То, что в глазах Чу Синчэня было руинами, для Юанькуна было новыми домами.Деревня была небольшой, и вскоре Юанькун привёл их к груде развалин.Там, на разбитом красном гробу, сидел седой старик в погребальных одеждах и смотрел себе под ноги.Они остановились перед ним.Система на этих существах не работала. Похоже, они уже не были живыми.— Ты староста? — спросил Чу Синчэнь. — Ты здесь главный?Старик поднял мутные глаза. Его взгляд остановился на Юанькуне.— Дитя... Будды? — проскрипел он, будто давно не говорил.— Он сказал «Дитя Будды», — перевёл Юанькун.— Вы опоздали... — горько усмехнулся старик, снова опустив взгляд. — Всё кончено. Уходите.Юанькун уже было открыл рот, чтобы перевести, но Чу Синчэнь его остановил.— Что значит «опоздали»?— Как вы и видите, добро — лишь иллюзия, а зло правит балом, — с самоиронией усмехнулся старик. — Бодхисаттва Гарама проиграл. Человеческая природа зла...Видя, что Чу Синчэнь общается с ним напрямую, Юанькун понял, что этот староста отличается от остальных.— И что? — спросил Чу Синчэнь. — Все сокровища уже разграблены?— Вы... разве не пришли спасти этот мир? — с удивлением поднял голову старик. — Разве это Дитя Будды не пришло, чтобы даровать нам просветление?Услышав это, Юанькун покраснел.— Я пришёл за Сердцем Будды, — честно признался он.Старик понимающе кивнул. Он распахнул свои одежды.На его груди, просвечивая сквозь кожу, билось тёмно-красное сердце.— Это и есть Сердце Будды-Гарамы... Хотите — забирайте.Юанькун ошарашенно смотрел на это сердце. Оно никак не походило на то, что может продлить жизнь.Если дать такое настоятелю, тот, скорее всего, умрёт ещё быстрее.Видя, что цель Юанькуна достигнута, Чу Синчэнь задал свой вопрос:— А где сокровища бодхисаттвы?— Гора Ваньчжан, — безропотно указал старик на призрачный силуэт горы вдали. — Дитя Будды может туда попасть. Но если хотите сокровищ, то идите сначала туда. Как только заберёте сердце, этот мир рухнет.Такая готовность к сотрудничеству застала Чу Синчэня врасплох. Но, судя по искреннему виду старика... он вроде не врал.«А, да и какая разница. Если что, просто сбежим».— Погодите... — вмешался Юанькун. — А это сердце всегда было такого цвета?Мутный взгляд старика на мгновение прояснился. Он внимательно посмотрел на Юанькуна, и на его лице отразилась жалость.Очевидно, вопрос Юанькуна показался ему верхом глупости.Но Юанькуну было всё равно.— А как вернуть ему прежний цвет?— Когда они увидят мир таким же, как и ты, оно восстановится, — вздохнул старик.Юанькун посмотрел на Чу Синчэня.— А... каким вы сейчас видите этот мир? — без особой надежды спросил он.— Руины, повсюду кости, и несколько разлагающихся трупов бродят по улицам, — ответила Ли Инлин.У Юанькуна потемнело в глазах.Руины можно отстроить, кости — закопать. Но, чёрт возьми, трупы-то не воскресишь!Неудивительно, что староста был в таком отчаянии.В такой ситуации кто угодно потерял бы надежду.«Наверное, он уже давно думает: „Устал, пусть всё горит синим пламенем“».Юанькуну ничего не оставалось, как с мольбой посмотреть на Чу Синчэня.— Этот мир — порождение разума? — вздохнув, спросил тот у старосты.Старик с удивлением посмотрел на него. Этот красивый юноша, казалось, был куда проницательнее, чем Дитя Будды.— Внутренний мир рождается из сердца, — кивнул он. — Конечно. Но вы — во внешнем мире. Как вы собираетесь вмешаться?— Я лишь спрошу, староста, — спокойно сказал Чу Синчэнь, — если сердце изменится, вы всё ещё будете готовы его отдать?Старик усмехнулся и медленно кивнул.«Ладно, будем считать, что этот маленький монах меня нанял».— Юанькун, — решил предупредить его Чу Синчэнь, — тут нет никаких гарантий. Я лишь попробую. Если не получится...— Я всё понимаю, — поспешно сложил руки Юанькун. — Это моя ответственность. И на гору Ваньчжан я всё равно пойду.Получив удовлетворительный ответ, Чу Синчэнь повернулся к старосте.— Хватит сидеть. Этот мир превратился в помойку, и в этом как минимум восемьдесят процентов твоей вины. Нам как раз нужен переводчик. Будешь им.Староста решил, что в этом есть смысл. Мир и так на дне, хуже уже не будет. К тому же, этот юноша выглядел весьма уверенно. Может, у него и вправду есть какой-то план. Почему бы не поверить ему?— Хорошо... — кивнул он.

Выйдя из таверны, Юанькун не смел оглядываться, какие бы звуки ни доносились оттуда.

Ведь...

Там всё было в кусках плоти, головах, мозгах и крови.

Никто из них уже не мог стоять на ногах и отвечать на вопросы.

Даже в аду, описанном в сутрах, такого не было.

Юанькуна мутило. Мир за стенами храма и вправду был ужасен. Он был слишком наивен.

И он, как дурак, просто стоял и смотрел, как Чу Синчэнь с лёгкой улыбкой расчленяет этих тварей.

Всего лишь ради информации.

Впрочем, Чу Синчэнь ещё ладно, но та девушка с неземной красотой... она была куда безжалостнее.

Юанькуну казалось, что он попал не в ту компанию.

Будто два демонических заклинателя таскают его с собой на тёмные дела.

— Улыбнись, — сказал Чу Синчэнь, заметив его кислое лицо и похлопав по плечу. — Мы же получили важную информацию.

Юанькун обернулся и выдавил из себя жалкое подобие улыбки.

— Фу, — с отвращением сказал Чу Синчэнь. — Ты сейчас улыбаешься ещё хуже, чем мой второй ученик. Лучше не улыбайся.

Ли Инлин не сдержала смешка.

Просканировав деревню, Чу Синчэнь не нашёл никакого «самого большого дома». Вся деревня лежала в руинах.

Похоже, дорогу снова придётся показывать Юанькуну.

То, что в глазах Чу Синчэня было руинами, для Юанькуна было новыми домами.

Деревня была небольшой, и вскоре Юанькун привёл их к груде развалин.

Там, на разбитом красном гробу, сидел седой старик в погребальных одеждах и смотрел себе под ноги.

Они остановились перед ним.

Система на этих существах не работала. Похоже, они уже не были живыми.

— Ты староста? — спросил Чу Синчэнь. — Ты здесь главный?

Старик поднял мутные глаза. Его взгляд остановился на Юанькуне.

— Дитя... Будды? — проскрипел он, будто давно не говорил.

— Он сказал «Дитя Будды», — перевёл Юанькун.

— Вы опоздали... — горько усмехнулся старик, снова опустив взгляд. — Всё кончено. Уходите.

Юанькун уже было открыл рот, чтобы перевести, но Чу Синчэнь его остановил.

— Что значит «опоздали»?

— Как вы и видите, добро — лишь иллюзия, а зло правит балом, — с самоиронией усмехнулся старик. — Бодхисаттва Гарама проиграл. Человеческая природа зла...

Видя, что Чу Синчэнь общается с ним напрямую, Юанькун понял, что этот староста отличается от остальных.

— И что? — спросил Чу Синчэнь. — Все сокровища уже разграблены?

— Вы... разве не пришли спасти этот мир? — с удивлением поднял голову старик. — Разве это Дитя Будды не пришло, чтобы даровать нам просветление?

Услышав это, Юанькун покраснел.

— Я пришёл за Сердцем Будды, — честно признался он.

Старик понимающе кивнул. Он распахнул свои одежды.

На его груди, просвечивая сквозь кожу, билось тёмно-красное сердце.

— Это и есть Сердце Будды-Гарамы... Хотите — забирайте.

Юанькун ошарашенно смотрел на это сердце. Оно никак не походило на то, что может продлить жизнь.

Если дать такое настоятелю, тот, скорее всего, умрёт ещё быстрее.

Видя, что цель Юанькуна достигнута, Чу Синчэнь задал свой вопрос:

— А где сокровища бодхисаттвы?

— Гора Ваньчжан, — безропотно указал старик на призрачный силуэт горы вдали. — Дитя Будды может туда попасть. Но если хотите сокровищ, то идите сначала туда. Как только заберёте сердце, этот мир рухнет.

Такая готовность к сотрудничеству застала Чу Синчэня врасплох. Но, судя по искреннему виду старика... он вроде не врал.

«А, да и какая разница. Если что, просто сбежим».

— Погодите... — вмешался Юанькун. — А это сердце всегда было такого цвета?

Мутный взгляд старика на мгновение прояснился. Он внимательно посмотрел на Юанькуна, и на его лице отразилась жалость.

Очевидно, вопрос Юанькуна показался ему верхом глупости.

Но Юанькуну было всё равно.

— А как вернуть ему прежний цвет?

— Когда они увидят мир таким же, как и ты, оно восстановится, — вздохнул старик.

Юанькун посмотрел на Чу Синчэня.

— А... каким вы сейчас видите этот мир? — без особой надежды спросил он.

— Руины, повсюду кости, и несколько разлагающихся трупов бродят по улицам, — ответила Ли Инлин.

У Юанькуна потемнело в глазах.

Руины можно отстроить, кости — закопать. Но, чёрт возьми, трупы-то не воскресишь!

Неудивительно, что староста был в таком отчаянии.

В такой ситуации кто угодно потерял бы надежду.

«Наверное, он уже давно думает: „Устал, пусть всё горит синим пламенем“».

Юанькуну ничего не оставалось, как с мольбой посмотреть на Чу Синчэня.

— Этот мир — порождение разума? — вздохнув, спросил тот у старосты.

Старик с удивлением посмотрел на него. Этот красивый юноша, казалось, был куда проницательнее, чем Дитя Будды.

— Внутренний мир рождается из сердца, — кивнул он. — Конечно. Но вы — во внешнем мире. Как вы собираетесь вмешаться?

— Я лишь спрошу, староста, — спокойно сказал Чу Синчэнь, — если сердце изменится, вы всё ещё будете готовы его отдать?

Старик усмехнулся и медленно кивнул.

«Ладно, будем считать, что этот маленький монах меня нанял».

— Юанькун, — решил предупредить его Чу Синчэнь, — тут нет никаких гарантий. Я лишь попробую. Если не получится...

— Я всё понимаю, — поспешно сложил руки Юанькун. — Это моя ответственность. И на гору Ваньчжан я всё равно пойду.

Получив удовлетворительный ответ, Чу Синчэнь повернулся к старосте.

— Хватит сидеть. Этот мир превратился в помойку, и в этом как минимум восемьдесят процентов твоей вины. Нам как раз нужен переводчик. Будешь им.

Староста решил, что в этом есть смысл. Мир и так на дне, хуже уже не будет. К тому же, этот юноша выглядел весьма уверенно. Может, у него и вправду есть какой-то план. Почему бы не поверить ему?

— Хорошо... — кивнул он.

В разгромленной таверне.Чу Синчэнь сидел на гробу, пронзённом духовным мечом, поставив ногу на гниющую голову. Он с яростью смотрел на хозяина таверны, который пытался собрать себя по кускам.— С этого момента! Здесь командую я! Жрать и срать будете по моему приказу! Не сказал срать — будете терпеть, пока не сдохнете!Староста ошарашенно смотрел на него.— Чего уставился? — рявкнул Чу Синчэнь. — Начнём с тебя, староста!

В разгромленной таверне.

Чу Синчэнь сидел на гробу, пронзённом духовным мечом, поставив ногу на гниющую голову. Он с яростью смотрел на хозяина таверны, который пытался собрать себя по кускам.

— С этого момента! Здесь командую я! Жрать и срать будете по моему приказу! Не сказал срать — будете терпеть, пока не сдохнете!

Староста ошарашенно смотрел на него.

— Чего уставился? — рявкнул Чу Синчэнь. — Начнём с тебя, староста!