«Скрижаль супруги-защитницы недвойственности пустоты и блаженства»?
Выслушав рассказ Ван Пина, Цзиньхай неподдельно изумился, а в его взгляде тотчас прибавилось уважения.
«Невероятно!!
Раз ему даровали этот талисман, значит, Царь мудрости Великого Ликования особенно доволен его способностями. Выходит... сорока девяти небесных дев ещё мало?
Только практик, который, одолев подряд сорок девять небесных дев, всё ещё полон сил и энергии, может снискать похвалу Царя мудрости Великого Ликования и получить скрижаль супруги-защитницы недвойственности пустоты и блаженства. Такие люди даже в Царстве Брахмы редкость — это гений, каких не сыскать и за десять тысяч лет.
Гений парного совершенствования!
Такому человеку в будущем почти наверняка суждено снискать благосклонность Бодхисаттвы Великого Ликования. Не говоря уже о прочем, ступени созерцания он достигнет с лихвой».
При этой мысли отношение Цзиньхая стало ещё теплее.
В конце концов, он сам был наглядным примером: будучи практиком учения Брахмы под началом Царя мудрости Великого Золотого Колеса, он благодаря своим задаткам тоже заслужил благосклонность и похвалу Царя мудрости.
«Раз его приметил Царь мудрости, да и судьбоносный удел у него как у истинного наследника секты бессмертных, со временем этот человек, чего доброго, сравняется со мной. Самое время завязать благую связь».
Вслед за тем Цзиньхай по-дружески похлопал Ван Пина по плечу и с улыбкой сказал: «Ты сейчас служишь соглядатаем в печи Багуа и со дня на день должен вернуться, идя на огромный риск. Не испытываешь ли каких трудностей? Смело говори своему дяде-наставнику: если это в моих силах, я непременно помогу тебе всё решить!»
«Он выказывает мне расположение?»
Столь резкую перемену в отношении Ван Пин, разумеется, тоже заметил и про себя подумал: «Похоже, эта скрижаль супруги-защитницы недвойственности пустоты и блаженства не низкого ранга».
«Тогда премного благодарю дядю-наставника!»
Раз уж тот сам выказывал расположение, Ван Пин был только рад этим воспользоваться и тотчас негромко произнёс: «Дядя-наставник, у моей наставницы есть сокровище, скрывающее небесный замысел».
«Не могли бы вы приискать такое же и для меня?»
«Жемчужину, определяющую судьбу»?
Услышав это, Цзиньхай слегка нахмурился, а затем со вздохом сказал: «Дело не в том, что я не хочу тебе её дать, но Жемчужина, определяющая судьбу, — редкая драгоценность Царя мудрости Великой Дхарани».
«В Царстве Брахмы заведено строгое правило: её выдают лишь тем ученикам, что проникают в печь Багуа».
«У меня-то она есть, но отдать её тебе я не вправе. Иначе потом не пройти проверку отчётом: если вскроется нарушение заведённого порядка, возникнет куча неприятностей».
«Вот как?»
Ван Пин задумался, глаза его вдруг блеснули, и он тут же сменил тему: «По правде говоря, то, что мне удалось прийти к дяде-наставнику, — заслуга двоих людей».
С этими словами Ван Пин раскрыл ладонь.
Души двух практиков учения Брахмы — Кунбэя и Цзунцзи — тотчас вылетели наружу и вселились в бумажных человечков. Цзиньхай при виде этого нахмурился и едва заметно отступил на шаг.
Увидев Цзиньхая, оба монаха рухнули на колени и принялись бить челом, заливаясь слезами: «Недостойные монахи приветствуют истинного преемника Цзиньхая! Мы несли караул у Стола Восьми Деликатесов...»
Затем они во всех подробностях поведали о том, что с ними произошло. Цзиньхай, выслушав их, понимающе кивнул: «Вот оно что. Тогда и вправду стоит поблагодарить обоих младших братьев. А вот мой племянник-ученик повёл себя невоспитанно: самовольно пленил вас двоих, нарушив все приличия. Прошу вас, не держите на него зла».
«Да как мы посмеем!»
Монахи взвыли про себя, но всё же с облегчением перевели дух и украдкой покосились на Ван Пина. Судя по происходящему, истинный преемник Цзиньхай признал этого человека за своего?
Вот и славно.
Раз он свой, то всё, в чём они ранее признались, было лишь дружеской беседой между своими, а вовсе не малодушной изменой Царству Брахмы ради перехода на сторону секты бессмертных.
Тем временем Ван Пин продолжил: «Дядя-наставник, мой нынешний визит — тайна из тайн, огласка совершенно недопустима. Оба наставника уже видели меня, да и происшествие вышло немалое... На всякий случай я хочу забрать их с собой обратно в печь Багуа».
«А?» — опешили оба монаха.
Пойти соглядатаями в печь Багуа?
Мы?!
Цзиньхай же сперва опешил, но затем словно бы всё понял; на его лице промелькнуло удивление, которое тут же сменилось многозначительной улыбкой: «Верно. Они уже видели тебя, племянник-ученик».
«Случись какому недоброжелателю их обнаружить и провести обыск души, сведения о тебе, племянник-ученик, утекут наружу. Так что им остаётся либо отправиться с тобой, либо уйти на перерождение в круг сансары...»
Не успел он договорить, как ещё мгновение назад робкие Кунбэй и Цзунцзи вскочили на ноги и громко заявили: «Истинный преемник Цзиньхай, мы готовы идти соглядатаями!»
«В самом деле?»
Цзиньхай усмехнулся: «Только не заставляйте себя».
«Никакого принуждения! — покачали головами Кунбэй и Цзунцзи с праведным пафосом. — Так велит справедливость! Ради Великого Брахмы мы готовы на всё!»
«Хорошо, ваша смелость достойна похвалы».
Цзиньхай кивнул и посмотрел на Ван Пина, а тот невозмутимо протянул руку: «Дядя-наставник, глядите: теперь у нас есть сразу двое учеников-соглядатаев».
«Амитабха».
Цзиньхай расплылся в ещё более широкой улыбке, сунул руку в рукав, достал нить мерцающих чёток и вложил её в ладонь Ван Пина: «А ты всё схватываешь на лету, племянник-ученик».
Если прежде он лишь допускал, что Ван Пин в будущем сможет встать с ним вровень, то теперь Цзиньхай уверился в этом на все сто процентов. С таким изворотливым умом, умеющим извлекать выгоду из любой лазейки в правилах, будущее этого человека в Царстве Брахмы поистине безгранично!
«Благодарю дядю-наставника!»
Ван Пин принял Жемчужину, определяющую судьбу, и тут же убрал её: «Обоим наставникам она пока без надобности, так что я сберегу это бесценное сокровище ради них».
Сказав это, он бросил выразительный взгляд на Кунбэя и Цзунцзи.
Хотя монахи и сами с завистью поглядывали на Жемчужину, определяющую судьбу, при виде его взгляда они поспешили воскликнуть: «Премного благодарны господину за то, что согласился сохранить для нас такое бесценное сокровище!»
«Пустяки, право, пустяки».
Ван Пин уже постепенно уловил здешние нравы, потому сразу махнул рукой и скромно произнёс: «Хоть это и тяжкий труд, но ради блага Царства Брахмы потрудиться не зазорно».
Так обе стороны остались вполне довольны друг другом.
Однако раз уж он пришёл сюда, Ван Пин, разумеется, не собирался довольствоваться малым и снова заговорил: «И ещё кое-что, дядя-наставник. Признаться, я также в совершенстве владею „обманчивым обликом“».
«Нельзя ли пригласить великих мудрецов из восьми великих царских родов Двора, чтобы я мог хорошенько понаблюдать за ними? Я уже давно всем сердцем жажду изучить эти родовые заклинания».
Услышав это, Цзиньхай слегка нахмурился: «„Обманчивый облик“... А у тебя, младший брат, завидный аппетит! Хочешь с помощью этой техники имитировать кровь царских родов, а затем перенять все их родовые заклинания?»
«Разве нельзя?»
— спросил Ван Пин.
«Можно-то можно, но толку в этом мало».
Цзиньхай покачал головой: «Для нас, практиков учения Брахмы, и заклинания, и божественные умения исходят от Великого Брахмы. Нет нужды искать их на стороне — достаточно лишь искренне возносить подношения».
«Что же до практиков пути бессмертных...»
«...то и для них заклинаний не бывает чем больше, тем лучше. В конце концов тебе всё равно придётся объединить разные заклинания, пройти небесную кару и превратить их в божественное умение».
Ван Пин тотчас сложил ладони в знак почтения и искренне попросил наставления: «По правде говоря, дядя-наставник, я уже освоил пять заклинаний: „запрет ци“, „Погоню за душой“, „Захват духа“, „великую силу“ и „обманчивый облик“, но совершенно не понимаю, как их сочетать, а уж тем более как пройти небесную кару и выплавить божественное умение».
В этом и крылась вся горечь отсутствия истинной передачи.
Хотя у него на руках имелась техника культивации секты бессмертных, ведущая прямиком к выплавлению изначальной ци, — «книга Тайъинь о переплавке формы и восхождении на Небеса для принятия скрижалей», — все по-настоящему ключевые части в ней отсутствовали.
Простейший пример:
Касательно второй ступени прохождения небесной кары в книге говорилось лишь то, что после освоения «книги Тайъинь о переплавке формы и восхождении на Небеса для принятия скрижалей» выплавляемое великое божественное умение называется «Тайъинь: растворение и преображение божественной формы».
Но как его выплавить? Какие требуются заклинания? Каковы ключевые тонкости?
Обо всём этом — ни строчки!
Даже при всей выдержке Ван Пина, дойдя до этого места, он не удержался от ругательства: скоты, во что только превратилась эта проклятая секта бессмертных!
«Хм-м...»
Цзиньхай же ни капли не удивился: по его разумению, Ван Пин был просто счастливчиком с высоким судьбоносным уделом, а у тех, кто лишён наставнической преемственности, вечно так.
Впрочем, так было даже к лучшему: юноша спрашивал лишь о премудростях учения, а чтобы ответить на такое, достаточно почесать языком. Ни гроша тратить не нужно, ни сокровищ отдавать — сплошная экономия, да ещё и чужой благодарностью запасёшься, отчего же не помочь?
«Какую же ци выплавляет племянник-ученик? — с улыбкой поинтересовался Цзиньхай. — Не скрою, двадцать четыре ци — тайна секты бессмертных. Твой дядя-наставник кое-что смыслит в некоторых из них, но далеко не во всех».
Ван Пин скрывать не стал: «Это ци Скрытого дракона, идущего по жилам и проникающего в сокровенное».
«Вот как... Благо, благо».
«Об этой ци мне и впрямь кое-что известно».
Услышав это, Цзиньхай даже рассмеялся: «Младший брат и впрямь отмечен удачей, судьбоносный удел у тебя поразительно высок! Какое совпадение... ведь об этой ци сказано: „Сия ци пребывает в сокрытии, пребывает в затворе, являясь Тайъинь пяти стихий“. А значит, если ты хочешь выплавить божественное умение, тебе непременно нужно выбрать то, чей образ согласуется с этой ци, иначе духовная сила и божественное умение будут отторгать друг друга».
«Это...»
Ван Пин слегка нахмурился: «Выходит, какую ци выберешь в самом начале при выплавлении духовной силы, такой путь Дао и будет предопределён на будущее?»
«В большинстве случаев именно так».
Цзиньхай покачал головой: «Практики, принадлежащие к одной и той же ци, — естественные союзники. Я слышал, что внутри секты бессмертных кое-кто даже специально ведёт борьбу за меру ци».
«Меру ци?»
«Верно. Это значит стравить между собой практиков, выплавивших духовную силу и обретших свою ци, заставив их биться насмерть в магических поединках».
«Победитель выступает от лица своей ци и отнимает у ци противника меру ци, благодаря чему его собственная ци возрастает».
В то же время победитель получает награду от своей ци: его духовная сила очищается, а сама ци начинает благоволить ему больше... Нечто подобное есть и у нас в Царстве Брахмы, только мы боремся не за благосклонность ци, а за расположение Царей мудрости, бодхисаттв и архатов.
«Говорят „борьба за меру ци“, а по сути — это борьба за путь Дао».
С этими словами Цзиньхай слегка улыбнулся: «Поэтому, если ты, младший брат, мучаешься вопросом, как сочетать заклинания и выплавить божественное умение, лучший способ — вступить в секту бессмертных и включиться в борьбу за меру ци».
«Когда мера ци высока, ты сможешь вступить в резонанс с ци, к которой принадлежишь».
«И тогда тебе даже не придётся ничего постигать: ци Скрытого дракона, идущего по жилам и проникающего в сокровенное, сама подскажет, как именно выплавить божественное умение, чтобы оно вошло с ней в резонанс».
«К тому же божественное умение, выплавленное таким образом, будет самым совершенным».
«Вот оно что...»
Услышав это, Ван Пин опустил веки, словно к нему пришло озарение.

Комментарии

Загрузка...