В этот миг Ван Пин уже совершенно не понимал, где находится.
Ему казалось, будто он вот-вот станет бессмертным; все пять чувств растворились, мысли рассеялись. Будто рыба, он плыл по бескрайнему океану, омываемый бесконечным потоком сведений.
Внизу простирался 【Двор Небесных Демонов】.
Но стоило взору Ван Пина коснуться этого квадратного мира, как в сознании само собой всплыло его истинное имя: 【Стол Восьми Деликатесов】.
«Совсем как 【печь Багуа】... Вот только печь Багуа лишь кует артефакты для секты бессмертных, а этот 【Стол Восьми Деликатесов】 — чистейшей воды питомник для Царства Брахмы, так?»
Сознание Ван Пина продолжало возноситься.
На сей раз менялась уже не высота — это походило скорее на переход из двух измерений в три, на качественный скачок восприятия, позволивший ему увидеть неизмеримо больше.
В том числе историю 【Двора Небесных Демонов】: он видел существ, которых первыми забросили в этот мир, видел, как они шаг за шагом росли, вбирали духовную ци неба и земли через дыхание, развивали силу крови, изображали тотемы, создавали собственную систему, отсеивались из поколения в поколение и в итоге образовали нынешний Двор.
То была долгая летопись эволюции.
По всем законам на это должны были уйти миллионы лет, но когда Ван Пин взглянул с высоты на историю Двора, он с содроганием обнаружил ужасающую правду: «Всего тысяча триста лет».
С того мгновения, как в мир Двора бросили первого диковинного зверя, прошло лишь тысяча триста лет — и за этот срок его обитатели преодолели путь эволюции, требовавший многих миллионов!
Мало того, в этой долгой череде веков он узрел множество иных возможностей: видел, как род шестиухих вовсе не угас, а вошел в число восьми великих царских родов, и кто-то из них даже стал каганом Двора; мелькал там и силуэт Великого мудреца Золотого Пэна.
Наяву тот был уже мертв.
Но в истории, что предстала его взору, Великий мудрец Золотой Пэн вполне мог сделать другой выбор и найти путь к спасению — не хватало лишь толчка извне.
Бесчисленные возможности, бесчисленные перемены.
Однако при виде всего этого Ван Пин не ощутил ни малейшего трепета — напротив, в нем шевельнулся до странности неуместный сейчас мысленный импульс: 【Иллюзорность】.
Именно так: будь то Великий мудрец Золотой Пэн или миллионы лет эволюции, все без исключения казалось призрачной, иллюзорной вещью, подобной сну и мыльному пузырю.
Ткни пальцем — и лопнет.
Настолько иллюзорной, что стоило лишь вмешаться чему-то достаточно подлинному, как все предначертанные порядки с легкостью опрокинулись бы, открывая совершенно иное будущее.
Великому мудрецу Золотому Пэну не обязательно было гибнуть, роду шестиухих — вымирать, Двор мог бы обрести совершенно иной уклад, а вся масса живых существ могла бы жить в мире и радости... И чем сильнее крепла эта мысль, тем отчетливее Ван Пин ощущал, сколь все это иллюзорно и бессильно.
«И я — точно такой же».
Да, включая его самого: он тоже иллюзорен, его тоже можно без труда изменить... Раньше он этого не замечал лишь потому, что смотрел под прежним углом.
Но теперь все переменилось. Его взгляд вознесся в более высокое измерение — словно персонаж со страниц книги внезапно воспарил и стал тем, кто держит кисть.
Нет, не держащим кисть.
Вернее сказать — той самой кистью в руке пишущего.
Он по-прежнему оставался иллюзорным, по-прежнему служил чужой воле, но в этот миг обрел угол обзора, неотличимый от «истинного», и потому сумел разглядеть собственную иллюзорность.
В таком случае... «Где же тогда подлинное?»
Едва возникла эта мысль, как и без того рассеянное сознание Ван Пина окончательно взорвалось и устремилось еще выше — ощущение было таким, словно чья-то сила насильно вздернула ему подбородок.
Его взор уставился прямо вверх.
И тогда он наконец увидел: прямо над миром Двора, по четырем сторонам 【Стола Восьми Деликатесов】, расположились четыре исполинские фигуры!
Они сидели, скрестив ноги, по четырем сторонам мира, словно гости, созванные на пир. Их очи затмевали светила, один только их взгляд излучал неисчерпаемую мощь, и перед ними даже сверкающее звездами мироздание тускнело, превращаясь в ничтожный фон.
Облик каждого из них разительно отличался.
Один, преисполненный священного величия, уперся локтем в край стола и, подперев щеку ладонью, смотрел ввысь, вовсе не обращая внимания на распростертый внизу мир — словно витая мыслями далеко за пределами небес.
«У-у-у!..
» В тот же миг разум Ван Пина словно охватило пламя: наружу вырвались яростная жажда насилия и слепое стремление разрушать, ввергая его в пучину безумия.
Будь у него сейчас тело, глаза его наверняка налились бы кровью.
Однако наваждение как нахлынуло, так и схлынуло: стоило лишь отвести взгляд от фигуры, подпиравшей щеку рукой, как к нему быстро вернулись ясность мысли и покой.
И в то же мгновение в голове у него всплыло имя:
【Царь мудрости Великого Величия и Добродетели】.
Воплощение ярости, Почтенный, сокрушающий демонов. Битва и кровопролитие — его излюбленная отрада, победа — лучшее ему подношение, а смерть и поражение вызывают у него лишь презрение.
Ван Пин не посмел больше задерживать на нем взгляд и поспешно перевел глаза в сторону.
На этот раз он увидел фигуру, восседавшую прямо и чинно; кожа ее отливала золотом и белизной, необъятный лик укрывался за слоями благодатного сияния, а одна ладонь замерла у груди.
【Царь мудрости Великой Дхарани】.
Воплощение мудрости, Матерь пробуждения трех времен. Алчба и размышления — ее излюбленная отрада, неустанный поиск — лучшее ей подношение, а отказ от поисков и невежество удостаиваются лишь ее презрения.
Третья фигура — единственная, что сидела спиной к миру Двора, — несла за затылком медленно вращающееся золотое колесо; на первый взгляд этот образ казался священным и лучезарным.
Но почему-то едва Ван Пин соприкоснулся с ним взглядом, как на него пахнуло невыносимым смрадом, а к горлу подступило непреодолимое отвращение — будто он увидел нечто неописуемо омерзительное. Это заставило его тут же отвернуться; вместе с тем ему открылось и имя Царя мудрости:
【Царь мудрости Великого Золотого Колеса】.
И наконец — последняя фигура, к которой все это время приближалось его сознание. Лишь в этот миг Ван Пин мягко опустился и замер прямо у нее на ладони.
Это был единственный исполин, чей облик ему удалось разглядеть отчетливо.
Перед ним предстал разгневанного вида муж с венцом, усыпанным звездами; в его глазах, подобных светилам, сшибались вода и пламя.
Инь и ян, вода и огонь, Небо и Земля, высь и твердь — бесчисленные образы, противоположные, но единые, сменяли друг друга в этих зеницах, являясь и вновь рассеиваясь.
Но страннее всего было то, что прямо на разгневанном муже покоился образ женщины: обвив его стан ногами, точно лотосовый трон, она глядела ему прямо в лицо, и четыре руки сходились в объятии; казалось, они отделены друг от друга, но в совокупности являли единое преображение образа.
То было парное совершенствование, то было высшее блаженство, то было слияние инь и ян.
То был Тот, кого зовут: 【Бодхисаттва Великого Ликования】.
В следующую секунду Ван Пин увидел, как фигура, заполнявшая собою все мироздание, склонила голову, и от ее взора, сиявшего мириадами лучей, внезапно отделилась тончайшая частица.
Грохот!
Всего одна частица — даже не краешек взгляда! — но в этот миг она обрушилась прямо в море сознания Ван Пина и принялась исследовать его прошлое, настоящее и даже будущее.
«Плохо дело!»
Разум Ван Пина в мгновение ока опустел: он и помыслить не мог, что за испытанием сорока девяти небесных дев его поджидает нечто подобное!
Ловушка!
Вот каков был истинный козырь Цзиньхая!
«Сорок девять небесных дев участвовали в ритуале: если им не удастся сокрушить мое море сознания 【огнем вожделения】, они призовут в нижний мир самого 【Царя мудрости Великого Ликования】!»
Ван Пин когда-то своими глазами видел могущество мастеров выплавления изначальной ци из секты бессмертных, но теперь мог с полной уверенностью заявить: даже мастера выплавления изначальной ци были неспособны на то, что творил сейчас 【Царь мудрости Великого Ликования】. Он вовсе не проводил обыск души — он напрямую обозревал его прошлое, настоящее и будущее!
И тогда Божество увидело: младенец из рода шестиухих, перерожденный с мудростью прошлых жизней, несущий на себе бремя мести за истребленный род; затем его беседы с Цзиньхаем и, наконец, гибель в невиданной доселе битве.
Такова была жизнь 【сироты шестиухих】.
Никогда еще Ван Пин не ощущал, что 【Канон великого спокойствия】 настолько надежен и дает такое чувство защищенности. Поистине, батя родной!
Не успела отзвучать эта мысль, как взор 【Царя мудрости Великого Ликования】 рассеялся.
Вместе с ним рухнуло вниз и зрение Ван Пина. В ушах оглушительно зазвенело, и в мгновение ока он вновь низринулся из трех измерений в два, вернувшись в собственное тело.
— Фу-у-ух! — в то же мгновение Ван Пин пришел в себя и судорожно втянул ртом воздух. Распахнув глаза, он увидел, что только что поверженный им великий мудрец змеиного племени еще даже не успел осесть на землю.
Пережитое казалось бесконечно долгим, но на деле не прошло и мига.
— Поздравляю племянника-ученика!
Тело Ван Пина все еще мелко дрожало.
Неторопливо донесся смех Цзиньхая; на сей раз в его голосе не звучало ни малейшей настороженности. Он приветливо подошел и вовремя поддержал Ван Пина. И пусть Цзиньхай не знал, что именно узрел 【Царь мудрости Великого Ликования】 — столь великое бытие не стало бы ничего ему объяснять, да и сам он никак не мог перемолвиться с ним словом или дать совет, на что обратить внимание, — но могущество Царя мудрости не вызывало сомнений. Раз этот человек вернулся живым, значит, всё в порядке.
— Предстать пред очами 【Царя мудрости Великого Ликования】 и даже удостоиться одного его взгляда — это колоссальная судьбоносная возможность! К тому же, племянник-ученик, ты одолел великую формацию формы и пустоты сорока девяти небесных дев, так что, полагаю, Царь мудрости даровал тебе некую сокровенную суть. Загляни-ка в море сознания.
Сокровенная суть? Дар Царя мудрости?
Ван Пин сосредоточил взгляд. Он тут же успокоил мысли, усмирил дыхание и обратился к морю сознания — где и впрямь невесть откуда возник причудливого вида талисман.
Узор в точности повторял образ 【Царя мудрости Великого Ликования】.
Тот же муж, скрестивший ноги, и женщина, обвившая его бедра, точно лотосовый трон... Стоило взгляду Ван Пина коснуться талисмана, как в голове тут же всплыли сведения:
【Скрижаль супруги-защитницы недвойственности пустоты и блаженства】.
Как и говорил Цзиньхай, это поистине была непревзойденная сокровенная суть: судя по названию, сей талисман позволял обратить постороннего человека в свою 【супругу-защитницу】!
Что же такое 【супруга-защитница】?
«Проще говоря, я получаю всё, что принадлежит ей, она же способна существовать лишь благодаря мне. Если погибнет она — я не обязательно умру; но если погибну я — смерть настигнет и ее».
Предельная, абсолютная форма порабощения.
Разумеется, у талисмана имелись и ограничения: обратить в 【супругу-защитницу】 можно было исключительно женщину, мужчину обратить не удастся.
Кроме того, чтобы обратить женщину в 【супругу-защитницу】, требовалось непременно лишить ее способности сопротивляться, иначе малейшее сопротивление привело бы к провалу.
Впрочем, для Ван Пина все это не имело никакого значения.
Ибо едва он уразумел действие 【скрижали супруги-защитницы недвойственности пустоты и блаженства】, как в мыслях уже возникла идеальная кандидатка на роль 【супруги-защитницы】.
«Даоска Ю... Юй Сюэсинь!»
Вспомнив, как ему доводилось терпеть унижения ради будущей мести, Ван Пин со злостью подумал: «Не зря в народе говорят: благородный муж и через десять лет отомстить не опоздает. Проклятая злодейка... Наконец-то пришел мой черед набрать силу, пора нам свести старые счеты!
»

Комментарии

Загрузка...