Когда появились щедрые покровители, Ван Пин тут же развернулся на широкую ногу.
А стоило призвать в своё тело поколения предков рода шестиухих, как «Канон шестиухих, внимающих Дао» лишился для него малейших тайн, и постижение пошло без сучка и задоринки.
Очищение крови, открытие меридианов, формирование тела.
На эти три ступени у бесчисленных подданных Двора ушла бы добрая половина жизни, но Ван Пин преодолел их в один присест всего за три вдоха.
Вокруг Ван Пина забурлило видимое глазу сияние кровяной ци. Повинуясь его воле, эти потоки стремительно сгустились и воплотились в огненно-рыжую шестиухую обезьяну — точь-в-точь телесное воплощение, воссевшее в трёх чи над его макушкой.
— Гул-гул-гул...
Шестиухая обезьяна принялась жадно втягивать воздух перед тотемным столбом, единым махом поглощая всю вырывающуюся кровяную ци.
Тем временем в Царстве Брахмы.
— Старший брат, что-то здесь не так.
Кунбэй слегка нахмурился, чувствуя, как его духовная сила хлещет наружу, словно вода из открытого шлюза: — Неужто у этого мальца настолько выдающийся дар? Больно много он жрёт.
— Чего бояться? Высокий дар — это благо!
Цзунцзи лишь презрительно усмехнулся: — Вся поглощаемая им кровяная ци соткана из нашей духовной силы. Чем больше сожрёт, тем легче будет им помыкать. К тому же при такой бездумной обжираловке он станет лишь мясной свиньёй: совершенствование есть, а боевой силы никакой. Какой от него прок?
И в этот миг шестиухая обезьяна внезапно распахнула глаза.
— У-у-у... жрать, жрать!
В надрывном вое клокотала невыносимая мука — мука того, кто ещё мог бы есть, но еда закончилась и ему оставалось лишь терпеть голод.
Цзунцзи при виде этого сразу засуетился: — Слышишь? Оно говорит, что голодно! Не смей прерываться!
— Но...
— Никаких «но»! — Цзунцзи бросил взгляд на колеблющегося Кунбэя и отрезал: — Не переживай, если так пойдёт дальше, оно скоро воплотится в тотем.
— Больше положенного оно всё равно не съест.
— Как только оно воплотится в тотем, мы тут же обратимся против него и подчиним его. Считай, изысканное яство готово, Царь мудрости Великого Золотого Колеса непременно останется доволен.
— ...Ладно.
Видя непреклонность Цзунцзи, Кунбэй не стал больше спорить. Продолжая ритуал посвящения, он непрерывно обращал духовную силу в кровяную ци и скармливал её Ван Пину на другой стороне.
Получив ещё больше кровяной ци, шестиухая обезьяна возликовала и принялась истово бить поклоны тотемному столбу: — Благодарю предков за благословение!
Разумеется, отвешивая поклоны, шестиухая обезьяна не забывала поглощать кровяную ци, и её сперва размытый облик под этим притоком становился всё отчётливее.
Так прошло добрых полшичэня.
— Старший брат, тут точно дело нечисто!
Кунбэй побледнел как полотно и не сдержался: — У меня ушло уже шесть десятых духовной силы! Даже с учётом потерь при посвящении столько уходить не должно!
Цзунцзи на миг замешкался, но всё же стиснул зубы: — Не паникуй! Погляди на шестиухую духовную обезьяну: в ней пробудилась древняя кровь, она вот-вот воплотится в тотем.
— Продержись ещё чуть-чуть!
С этими словами Цзунцзи сунул руку за пазуху и достал две сияющие духовным светом пилюли: одну, стиснув зубы, проглотил сам, а вторую протянул стоявшему рядом Кунбэю.
— Это пилюля Возвратного огня, она быстро восстанавливает духовную силу.
— Раз уж дошли до этого, не колеблись!
Почти одновременно шестиухая обезьяна перед тотемным столбом рывком поднялась на лапы и взвыла к небесам: — Благодаря посвящению предков я вот-вот совершу прорыв!
— Ещё самую малость кровяной ци! Дайте мне ещё крохотную каплю кровяной ци, и я воплощусь в тотем, стану великим мудрецом небесных демонов и буду гордо возвышаться над степями!
С этими словами кровяная ци взметнулась до самого неба!
Глядя на столь грозную мощь и вспоминая о шести десятых уже вложенной духовной силы, Кунбэй подавил подступающие сомнения и продолжил отдавать энергию.
— Да-да-да, вот так!
Влито семь десятых духовной силы.
— Я чувствую! Прорыв близко!
Влито восемь десятых духовной силы.
— Ещё чуть-чуть... ещё капельку... самую последнюю малость...
Влито девять десятых духовной силы.
— Сегодня! Предки, помогите мне!
Десять десятых духовной силы...
— Помочь тебе?! Ами-мать-твою-табха!
Глядя, как перед тотемным столбом шестиухая обезьяна всё так же вопит, пляшет и разве что не поёт во всё горло, Кунбэй наконец сорвался.
— Твою ж... это точно соглядатай секты бессмертных!
Кунбэй резко оборвал поток духовной силы. Чувствуя внутри звенящую пустоту, он дёргал глазом и едва не лопался от ярости: — Старший брат, он же просто издевается над нами!
Всего лишь еда со Стола Восьми Деликатесов! Двое соблюдающих заповеди монахов выжали из себя почти всю духовную силу, да ещё закинулись снадобьями — за это время через посвящение можно было вырастить три, а то и четыре тотема! А в эту тварь всё ухнуло как в бездонную прорву. Тут явно что-то нечисто!
Тем временем у Цзунцзи глаза тоже налились кровью.
— Издевается?.. Эта скотина посмела издеваться надо мной?!
В этот миг оба монаха чувствовали себя так, будто готовили роскошный императорский пир, а запечённый молочный поросёнок посреди стола внезапно ожил и врезал им кулаком прямо по зубам.
Где же закон Небес?!
Единственное объяснение — это чёртов соглядатай секты бессмертных!
С этой мыслью монахи тотчас сложили пальцы в печати и принялись нащупывать только что отправленную духовную силу, готовясь немедленно подчинить эту странную духовную обезьяну.
«Если это и впрямь соглядатай секты бессмертных... тем даже лучше! Поймав лазутчика, мы точно так же заслужим благосклонность Царя мудрости Великого Золотого Колеса!»
В то же мгновение две нити духовного чутья прошли сквозь тотемный столб и устремились вдаль, намереваясь вернуть переданную Ван Пину духовную силу и силой подчинить его.
Ван Пин лишь холодно усмехнулся.
«Какая ещё ваша духовная сила? Что попало ко мне в карман — то моё! Ну и наглецы, вздумали явиться и отбирать мою духовную силу!»
Грохот!
Повинуясь мысленному приказу Ван Пина, только что выплавленная духовная сила с рёвом вырвалась наружу. Его глаза озарились сиянием, и этот взор упёрся прямо во вторгшееся духовное чутьё Кунбэя и Цзунцзи.
Этот взгляд был самой вечностью.
«Захват духа»!
«Погоня за душой»!
По связи духовного чутья с телом взор Ван Пина мгновенно заполнил глаза Кунбэя и Цзунцзи, вмиг сделав каждый их мысленный импульс невыносимо тяжёлым.
Словно в дурмане, оба ощутили, как невидимая исполинская длань сдавила их шеи.
Эта хватка враз погасила окружавший их свет Будды, оборвала звуки Чань и сковала дхармические тела. Монахи застыли живыми мертвецами, чьи души готовы были умчаться за пределы небес.
— А-а?! Вправду соглядатай секты бессмертных?!
Оба монаха похолодели от ужаса. Будь они в полной силе, ещё поборолись бы, но сейчас, истощив духовную силу, они не могли пустить в ход ни единого приёма.
От этого отчаяние стиснуло их сердца ещё сильнее.
«Не просто соглядатай секты бессмертных, а наверняка из истинной передачи! Да ещё с великолепным судьбоносным уделом, неизмеримо превосходящим смертных, — раз сумел так легко помрачить наш разум!»
«Горе нам!» — с этим последним проблеском мысли Цзунцзи и Кунбэй застыли на месте. Их души потянулись вслед за духовным чутьём, пересекли пустоту и канули в глазах Ван Пина.
Невидимая хватка, парализовавшая монахов мигом ранее, была «Захватом духа», а последующий рывок — «Погоней за душой». Ван Пин просто увидел их образы через связующую нить духовного чутья и, сделав её проводником, выдернул их души из пустоты.
— А вот это поистине неожиданный улов.
Ван Пин прикрыл правое веко, тем самым наглухо заперев обоих практиков учения Брахмы. Впрочем, мера была временной: убивать их насовсем ему всё же не следовало.
«Убью — поднимется слишком много шума».
«Спешить некуда, сперва поразвлекусь с ними и выведаю, как устроено Царство Брахмы и какую роль в нём играет Двор Небесных Демонов».
Оборвав размышления, Ван Пин перевёл взгляд.
В трёх чи над его головой сотканная из кровяной ци шестиухая обезьяна казалась живой, однако до задуманного им образа ей было ещё слишком далеко.
Ведь тотем, который он желал вылепить, вовсе не повторял шестиухую обезьяну из «Канона шестиухих, внимающих Дао». Ещё одна низкоуровневая система совершенствования почти не прибавила бы ему мощи. Его цель заключалась в том, чтобы взять самую суть, отбросить шелуху и сплавить это со своей собственной основой.
Потому он давно всё решил: «Если и ваять тотем, то ваять мой собственный божественный умысел!»
На боевом пути Ван Пин уже достиг ранга мастера ступени связи с духом. В день прорыва его божественный умысел явился миру именно в образе обезьяны, бросающей вызов Небу и Земле и никогда не признающей поражения.
То была его обезьяна ума, то был его божественный умысел.
И теперь он собирался превратить этот образ в свой тотем!
На этот счёт у Ван Пина имелся точный расчёт.
«Чэньлун говорил, что „общение с духом и явление святости“ великого мастера боевого пути — это по сути превращение божественного умысла из иллюзии в явь, наделённую неизмеримой силой».
«Но если я запечатлею тотем своим божественным умыслом, сделав тотем носителем, не воплотится ли мой божественный умысел в реальности хотя бы окольным путём?»
«Пусть суть процесса совсем иная, внешнее проявление окажется почти тем же. И пускай в мощи оно уступит настоящему, зато позволит мне заранее прочувствовать слияние божественного умысла с сущим миром, что явно пригодится, когда настанет черёд подлинного явления святости».
Как ни крути, попытка стоила того!
Разумеется, расход сил на такое действо оказался куда выше обычного — настолько, что даже досуха выжав двух практиков учения Брахмы, постигших духовную силу, завершить образ не удалось.
«Впрочем, их щедрое подношение закрыло вопрос процентов на семьдесят-восемьдесят. В Царстве Брахмы и впрямь живут сплошь добрые люди».
«Теперь мне куда проще».
С этой мыслью Ван Пин пустил в ход божественный умысел, направляя только что поглощённую кровяную ци и неспешно вычерчивая нужный образ, а недостающее восполняя собственной духовной силой.
«Гнаться за качеством сейчас ни к чему».
«В конце концов, костяк моего совершенствования — боевые искусства и совершенствование бессмертия, всё прочее лишь подспорье. А практика тотемов нужна лишь для того, чтобы закалить божественный умысел».
Потому гнаться за качеством сейчас — пустая трата времени.
Главное — взять количеством.
И под постоянной тонкой подстройкой Ван Пина облик шестиухой обезьяны начал меняться: шесть ушей исчезли, зато ярко вспыхнули глаза.
Вместе с тем Ван Пин ощутил, как из бурлящих в теле ци и крови извлекаются лучи духовного света, устремляются в море сознания и сгущаются в талисман заклинания — такой же, как «Погоня за душой» и «Захват духа». То было заклинание, переданное в родовом наследии шестиухой духовной обезьяны.
«Шестиухие не входят в число десяти категорий живых существ».
«Обезьяна сия, стоя на одном месте, ведает о происходящем за тысячу ли; слышит речи смертных; посему искусно внимает звукам, способна постигать принципы, знает прошлое и будущее, и всё сущее ей открыто».
Оттого и нарекли способность: 【Внимание звукам】.

Комментарии

Загрузка...