Госпожа Су надула щёки. Хотя она давно уже расцвела и созрела, сейчас в ней проглядывали девичьи повадки:
— Это ведь меня ты, ходячее несчастье, втянул!
— Виноват, виноват.
Ван Пин без колебаний извинился:
— В нынешнем положении госпоже лучше всего найти способ вернуться к родным в столицу. Иначе, оставшись одной на чужбине, вы нигде не будете в безопасности.
— И ещё кое-что: Чэнь Хаояня действительно убил я.
От этих внезапных слов тело госпожи Су резко напряглось. Ван Пин тоже глухо простонал, но всё же раздельно, чеканя каждое слово, произнёс:
— Он заслужил смерть. Если госпожа затаила обиду...
— И поделом ему!
Услышав это, госпожа Су отчего-то сердито повернулась к Ван Пину лицом к лицу и, прикусив нижнюю губу, выпалила:
— Я жалею лишь о том, что не смогла собственноручно прикончить этого подлеца!
— Вот как... — кивнул Ван Пин, не став расспрашивать дальше.
Зато госпоже Су вдруг стало любопытно:
— Ты думал, я затаю обиду?.. А если бы я сейчас сказала, что хочу отомстить, что бы ты сделал?
— Стоит ли спрашивать?
Ван Пин с самым серьёзным видом ответил:
— Если бы госпожа и правда вздумала мстить, мне пришлось бы безжалостно сорвать этот нежный цветок.
Госпожа Су:
— ...
Ну и нечуткий же негодяй! Разве можно рубить такую правду-матку? В такой обстановке — и даже не догадается сказать что-нибудь ласковое, чтобы порадовать её.
Впрочем, в отличие от Чэнь Хаояня, такая скверная жилка... ей очень нравилась.
Пока госпожа Су предавалась этим мыслям, её внезапно оторвало от земли, и от этой качки она опомнилась, невольно издав растерянный вскрик.
— Ты... по... погоди!
Госпожа Су хотела было что-то сказать, но взмывшая ввысь канарейка уже залилась звонкой трелью, оборвав все её мысли, и больше вымолвить она ничего не смогла.
Вот же окаянный... Сама ведь и словом не обмолвилась о мести, а он всё равно безжалостно принялся срывать цветок!
***
Ожидаемой погони так и не последовало. Впрочем, ничего удивительного: Сюй Бинчжэн был настолько тяжело ранен, что первым делом наверняка попытался скрыть произошедшее, дабы не выказать слабости.
Даже если он и собирался объявить розыск и начать травлю, ему сначала требовалось справиться с ранами.
К вечеру Лю Е очнулся от беспамятства. Почувствовав, что чужая внутренняя сила в его теле полностью рассеяна, он невольно горько усмехнулся.
— Вот уж задолжал так задолжал... Великую услугу мне оказали.
Марионетка под действием силы дракона-прислужника вовсе не теряла сознания — просто тело отказывалось подчиняться. Поэтому всё случившееся прошлой ночью он помнил в мельчайших подробностях.
Именно поэтому он осознавал, в какой смертельной опасности находился: это был почти верный конец, ведь Сюй Бинчжэн ни за что не оставил бы его в живых. Не отбей Ван Пин врага и не прихвати старика с собой перед уходом, тот точно распрощался бы с жизнью.
За спасение жизни никакой благодарности не хватит.
С этой мыслью Лю Е с трудом поднялся на ноги, намереваясь поблагодарить Ван Пина лично, однако, войдя в персиковую рощу, увидел лишь мужчину и женщину.
Лю Е оторопел и вгляделся повнимательнее.
Перед его взором предстала странная картина: мужчина словно бы обучал женщину боевым искусствам — велел принять стойку, а сам водил руками по всему её телу, помогая выправлять положение.
«Это что... госпожа Су?»
Лю Е приоткрыл рот от изумления. Как старожил уездной управы, он не раз видел госпожу Су: в былые времена, когда Чэнь Хаоянь устраивал пиры в поместье Су, хозяйка выходила к гостям.
Однако та госпожа Су из его воспоминаний — уроженка столицы, исполненная благородства, сдержанная, зрелая и величественная, — сейчас вела себя с наивной, капризной нежностью. На середине упражнения она словно бы выбилась из сил, расслабилась и рухнула прямо в объятия мужчины, без стеснения прильнув к нему.
Лю Е обомлел.
«У меня в глазах двоится? Неужели это та самая госпожа Су, что перед Чэнь Хаоянем была готова скорее умереть, чем уступить? С чего вдруг она стала такой?»
Прежняя знатная дама из высокого рода... Какой стыд, какое падение нравов!
Лю Е посмотрел на Ван Пина со священным трепетом: воистину, не зря по всему уездному городу гремело прозвище Великое Драконье копьё!
Тем временем Ван Пин тоже заметил Лю Е.
— Очнулся, старина?
Едва прозвучали эти слова, госпожа Су тоже обернулась на голос. При виде Лю Е её прелестное личико на миг застыло, но она быстро вернула себе прежнее благородное и спокойное выражение.
Зато сам Лю Е почувствовал себя крайне неловко.
Ван Пин же не обратил на это внимания и продолжил:
— Всю ядовитую внутреннюю силу я из тебя вывел. Отдохнёшь три-четыре дня — и полностью поправишься.
— Но что стряслось прошлой ночью, старина, ты и сам видел. Пёс-чиновник хоть и сбежал тяжело раненным, всё же остаётся титулованным мастером, да и при дворе у него, должно быть, немалые связи. Стоит ему перевести дух — и он непременно объявит розыск по всей Поднебесной, послав по следам погоню. Впрочем, виной всему я.
Лю Е со сложным чувством кивнул.
— Та пилюля... Впрочем, даже верни мы её сейчас, миром дело не решить. Господин уездный начальник жесток и беспощаден, свидетелей он в живых точно не оставит.
— Вот именно.
Ван Пин негромко усмехнулся:
— Но ты, старина, не тревожься: пилюля у меня, и пёс-чиновник охотится главным образом за мной. Вы оба на самом деле вне опасности.
— Главное — не оставаться рядом со мной.
Не успел он договорить, как почувствовал, что госпожа Су крепко сжала его руку. Обернувшись, он увидел, что её утончённое лицо полно тревоги.
— Будь умницей.
Ван Пин легонько похлопал госпожу Су по ладони.
Затем он снова повернулся к Лю Е и со всей серьёзностью произнёс:
— Раз уж дошло до этого, не стану скрывать от тебя, старина... Пёс-чиновник тяжело ранен, и я намерен рискнуть.
Лю Е тут же всё понял:
— Ты... хочешь вернуться и прикончить его?!
— Именно. В этот раз пойду ва-банк.
Ван Пин небрежно усмехнулся:
— Одним выстрелом убью двух зайцев: если прикончу пса-чиновника, все беды развеются как дым, а ты сможешь спокойно вернуться в уездный город.
— Даже если я потерплю неудачу и погибну от его руки, то наверняка усугублю его раны. К тому же у меня заготовлены ответные меры — сладко ему после этого точно не придётся. По крайней мере, гоняться за вами у него не останется ни сил, ни желания. А с твоими умениями, сменив имя, устроиться на новом месте труда не составит.
— Более того, я могу указать тебе путь к богатству и почёту.
С этими словами Ван Пин указал в сторону столицы:
— Столичный клан Су ты наверняка знаешь. Я хочу, чтобы ты отправился туда и передал от меня весточку.
— Госпожа — знатная дочь клана Су.
— Хоть она и покинула дом в лихую годину, в столице у неё остались надёжные люди. Если ты доставишь послание, за тобой признают немалую заслугу, и наградой тебя не обделят.
Ван Пин говорил твёрдо, чеканя каждое слово.
Очевидно, этот замысел родился не с кондачка: Ван Пин всё тщательно взвесил и нашёл самый разумный выход, позаботившись и о Лю Е, и о госпоже Су.
Разумеется, одних лишь этих предосторожностей было мало.
На самом деле Лю Е ничего не заметил, однако прошлой ночью, изгнав из него оставленную Сюй Бинчжэном силу дракона-прислужника, Ван Пин припас одну хитрость.
Проще говоря, он преобразовал часть собственной внутренней силы и вместо Сюй Бинчжэна влил её в тело Лю Е, дабы в случае нужды подчинить его поступки своей воле. Это гарантировало, что старик поступит в точности по плану, а не начнёт вести свою игру или, чего доброго, не предаст их при первой же возможности.
«Осторожность никогда не бывает лишней...»
Ван Пин мысленно вздохнул. Насколько он знал Лю Е, тот вряд ли пошёл бы на предательство, но кто поручится, что он не ошибся в человеке?
***
Лю Е ушёл.
Старик был тёртым калачом: попытавшись отговорить Ван Пина пару раз и поняв, что решение принято бесповоротно, он не стал тратить слова попусту и поспешил в сторону столицы, двигаясь без отдыха день и ночь.
Ван Пину стало легче на душе: по крайней мере, в человеке он не ошибся.
Едва старик скрылся из виду, госпожа Су тут же прильнула к Ван Пину.
— Госпожа, соблюдайте же приличия...
Ван Пин попытался отстранить её руками, однако та с непривычным упрямством развела его ладони и стиснула его в объятиях с такой силой, словно хотела растворить его в собственном теле.
— Целый день прошёл, давай сначала поедим.
Ван Пин смутился и торопливо добавил:
— Раз уж мы в глуши, я приготовлю для тебя по нашему семейному рецепту запечённый рулет с курицей. Меня когда-то отец учил...
Голос его оборвался.
Лицо Ван Пина помрачнело.
Когда он только перенёсся в этот мир, он хоть и тосковал по родителям, но сильных чувств не проявлял. А сейчас на него вдруг накатила волна щемящей грусти.
И сдержать её было невозможно.
У Ван Пина даже перехватило горло.
Лишь спустя некоторое время он совладал с чувствами, достал нефритовую шпильку, в которой прежде была спрятана схема тела Небесной Пэн, пленяющей дракона, и сам перевёл разговор на другое:
— Кстати, у меня к госпоже есть важное дело... Вы не знаете, из какого именно материала сделана эта шпилька?
При этом он не забывал о готовке: развёл костёр, достал подстреленного фазана и принялся хлопотать у наскоро сложенного вертела.
Госпожа Су тихо ответила:
— Это нефрит очищения сердца.
— Если носить его при себе, он успокаивает мысли. В столице он не считается редким: в семьях, где бывали необычные люди, почти всегда хранится несколько таких камней.
— Необычные люди?
Вновь услышав это слово, Ван Пин приподнял бровь:
— Такие же, как тот мастер из обители Юшэнь? И откуда только берутся эти необычные люди?
— Все они выходцы пути Фансянь.
Госпожа Су пояснила:
— Каждый год на государственных экзаменах двор отбирает среди соискателей-учёных несколько человек. Их не назначают на чиновничьи должности, а отправляют на путь Фансянь.
— Спустя несколько лет, а то и десятилетие, они возвращаются уже как необычные люди — фанши, и двор рассылает их по разным краям учреждать отделения.
— А называют их необычными людьми именно потому, что все они владеют диковинными тайными искусствами, отличными от боевых.
На этих словах прелестное лицо госпожи Су вдруг залилось румянцем:
— Вот, к примеру, предок нашего клана Су из числа необычных людей оставил нам одно чудесное искусство... Оно помогает преодолевать преграды в боевом совершенствовании.
— Неужто правда?
Ван Пин тут же выпрямился. Госпожа Су тихо вздохнула и ответила:
— Чистая правда. В нашем клане этому тайному искусству обучались почти все сородичи.
— Раз учились все, значит, оно не такое уж сложное?
Ван Пин ворочал вертел, подгоняя жар внутренней силой, и в скором времени всё было готово. Завернув длинный рулет из птицы, он протянул его госпоже Су.
— Искусство это зовётся «Стук во врата бессмертных», и сложного в нём действительно ничего нет.
— Если в двух словах, оно учит бойца собирать и удерживать семя, ци и дух, а когда потребуется — высвобождать всё единым порывом, — пояснила госпожа Су, принимая куриный рулет.
— В этот миг семя, ци и дух мастера достигают предела, а восприятие неизмеримо обостряется: боевые техники, которых ты прежде не мог уразуметь, усваиваются играючи. Время действия зависит от физических сил, и прибегать к искусству можно снова и снова. Единственный изъян — оно непомерно истощает тело...
«Бывают же на свете такие чудеса?!»
Заметив потрясение Ван Пина, госпожа Су отчего-то почувствовала гордость:
— Именно поэтому за дочерей нашего клана Су женихи всегда стояли в очереди.
— Не научит ли госпожа и меня? — с живым любопытством спросил Ван Пин.
Услышав такую просьбу, госпожа Су вспыхнула до корней волос и едва слышно проронила:
— Научить-то можно... Но искусство это особое, передаётся обычно лишь из уст в уста...
Ван Пин тут же подался ближе:
— Госпожа, прошу вас.
Госпожа Су выразительно метнула на него взгляд, затем изящным движением заправила прядь волос за ухо и, закусывая куриным рулетом, принялась наставлять Ван Пина в тайном искусстве.
Вся суть сводилась буквально к одному слову:
«Чего?»
— ...Ш-ш-ш!
Выслушав, Ван Пин аж шумно втянул воздух сквозь зубы от глубины и непостижимости этого тайного искусства.
— Терпи!
Заметив это, госпожа Су торопливо прикрикнула строже:
— Совершенствоваться в этом искусстве невероятно тяжело! Нужна предельная сосредоточенность, ни в коем случае нельзя расслабляться раньше времени...

Комментарии

Загрузка...