— А-а-а-у-у-у!
Под сводами даосского храма разнесся глухой, полный ярости и предсмертного отчаяния рев: один из силачей-марионеток выложился до конца, совершая свой последний в жизни рывок.
Крики продолжались какое-то время.
Лишь когда буря улеглась и последняя вспышка угасла, двери главного зала тихо распахнулись, и наружу чинно вышла аккуратно одетая даосская дева Ю.
В руках она тащила изувеченное, истерзанное тело силача. Этот инструмент пришел в полную негодность: казавшаяся прежде неуязвимой плоть была разорвана так глубоко, что на заживление магией не осталось и намека. И все же на лице погибшего застыло умиротворение.
И даже тень безумной радости.
Ведь если его довели до такого состояния, значит, госпожа Ю нашла его крайне полезным. Для силача-марионетки это было высшим признанием его ценности как живого товара.
Стоявший неподалеку Ван Пин почувствовал, как на голове шевелятся волосы.
Он от начала и до конца наблюдал за этой жуткой тренировкой. Погибший бедолага, без сомнения, был лучшим во всей партии из десяти силачей.
Особенно поражало его мастерство в технике «Запрет Дыхания», доведенное до совершенства.
«Настоящая сталь...»
Ван Пин был готов поклясться: даже те летучие кинжалы старого пса Шоучжуна, что с легкостью крошили каменные глыбы, не оставили бы на коже этого силача ни единой царапины.
И о чем это говорило?
«Обычный слуга-чернорабочий, пригодный в Секте лишь для тренировок, попади он в империю Дашунь, без труда раскидал бы любого непобедимого мастера?»
Это была даже не разница в силе.
Это была непреодолимая пропасть.
Словно небо и земля, которые никогда не соприкоснутся. От одного этого осознания можно было впасть в глубокое уныние, и Ван Пина все сильнее охватывала тревога.
«Если так пойдет и дальше, я закончу точно так же».
С тех пор как он очнулся в теле силача-марионетки, прошло шесть дней. И каждый божий день дева Ю случайным образом выбирала одного из них для спарринга.
Ван Пин, разумеется, тоже успел побывать под раздачей. Качеством своего тела он особо не выделялся – не самый худший образец, но до почившего крепыша ему было далеко. Как он ни старался подыгрывать, удовлетворить запросы требовательной хозяйки он не сумел, а потому удостоился лишь одной тренировки.
Но даже одного раза хватило с лихвой.
Полученные повреждения оказались настолько серьезными, что его разум принудительно отключился на трое суток, и лишь вчера он кое-как пришел в себя, хотя тело до сих пор ломило.
«Нужно искать плюсы».
«По крайней мере, пока я три дня валялся пластом и отчаянно гонял Ци по жилам, чтобы затянуть раны, мое владение „Запретом Дыхания“ заметно выросло. Нет худа без добра».
Пытаясь подбодрить себя в столь незавидном положении, Ван Пин размышлял:
«Суть техники „Запрет Дыхания“ в том, чтобы преобразовывать жизненные силы, дух и разум в истинную Ци. Ступени мастерства идут по нарастающей: сначала идет остановка кровотечений и заживление плоти, затем – сращивание костей и связок, а на вершине – неуязвимость для клинков».
«Поскольку я нахожусь в теле силача-марионетки, все знания об этой технике были вшиты в мои инстинкты еще при создании. Обычному человеку пришлось бы годами корпеть, начиная с первой ступени, мне же не нужно тратить время на учебу – я со старта могу использовать высшую форму защиты».
В этом крылась и сила, и слабость.
Плюс состоял в том, что магия далась ему даром, а огромный минус – в том, что эта сила полностью зависела от искусственного тела марионетки. Стоило лишиться его, и он снова превратился бы в ничто.
«К счастью, теперь все иначе».
«Я досконально изучил все внутренние потоки и принципы „Запрета Дыхания“. Даже если я потеряю это тело, у меня хватит понимания, чтобы сотворить заклинание самостоятельно».
Конечно, без физической мощи силача эффект окажется куда слабее.
Достичь истинной Ци и сделать тело тверже железа в обычном облике вряд ли получится, но быстро останавливать кровь и затягивать раны он точно сумеет. Все же полезное умение.
«Тоже неплохо. Когда вернусь в империю Дашунь, с таким навыком заживления ран смогу прослыть великим лекарем и до конца дней не знать нужды...»
В этот момент раздался глухой стук.
— Бум!
Дева Ю брезгливо швырнула истерзанного силача на пол склада. Огонек в его глазах, светившийся недавней радостью, окончательно угас.
Сама даоска даже не взглянула на труп. Окинув оставшихся марионеток оценивающим, явно неудовлетворенным взглядом, она указала пальцем на следующую жертву и увела ее за собой.
Увидев это, Ван Пин отбросил последние сомнения.
«... Время на исходе».
Ему удалось протянуть шесть дней лишь потому, что самые крепкие силачи принимали удар на себя, забирая львиную долю внимания девы Ю.
Но теперь лучший из них мертв.
«Оставшиеся марионетки слишком слабы, они и дня не выдержат. Если я продолжу сидеть сложа руки, моя жизнь превратится в рулетку».
Его могли забрать завтра, послезавтра или через три дня – исход в любом случае один, а ожидание неизбежной участи превращалось в изощренную пытку. Превозмогая леденящий страх, Ван Пин сосредоточился.
Время неумолимо шло.
Солнце скрылось за горизонтом, наступила ночь. Вскоре раздавшиеся во дворе крики смолкли – очевидно, второй силач тоже приказал долго жить.
«Пора!»
Ван Пин почувствовал, как сердце забилось чаще. За эти шесть дней он подметил одну деталь: после каждого спарринга дева Ю на долгое время погружалась в глубокую медитацию.
Но важнее было другое...
«Полночь миновала. Седьмой день подошел к концу!»
Перенеся сознание в пространство «Анатомического театра», он увидел, что на великом гримуаре раздел «Иномировое отродие» наконец вспыхнул спасительным золотистым светом. Ван Пин едва не расплакался от облегчения.
«Теперь у меня есть все необходимое!»
Лучшего момента для побега было не найти.
Если все пройдет гладко, он сможет свободно исследовать этот загадочный мир бессмертных. А если нет – что ж, он хотя бы вернется в империю Дашунь, унося с собой бесценное знание «Запрета Дыхания».
«Либо пан, либо пропал. Ухожу сегодня!»
Приняв решение, Ван Пин сосредоточил волю на своем физическом теле, пытаясь нащупать руки и ноги. Ощущение было такое, словно он пытался пошевелить затекшей, онемевшей конечностью.
«Двигайся же...!»
Мысленно направляя импульсы к мышцам, он бережно обходил заложенные внутри руны подчинения... Наконец Ван Пину удалось разомкнуть веки и сделать первое робкое движение руками.
«Получилось!»
Пусть тело казалось налитым свинцом, он сумел вернуть себе способность действовать, не потревожив рабскую печать.
Дальнейший план был прост до безобразия.
«Бежать!»
Главное – выбраться из этого проклятого храма, найти укромное место в лесу, зарыться поглубже в землю, отключить сознание и залечь на дно на полгода-год.
План Ван Пина был грубым, наивным и строился в основном на удаче, но это была единственная возможность спастись. Оставаться здесь все равно означало верную смерть, так почему бы не попытаться? Он сделал первый шаг к выходу со склада.
И в этот самый миг...
— Надо же, как любопытно.
Знакомый, вкрадчивый и обволакивающий голос раздался у него за спиной. Интонации были такими мягкими, будто любящая женщина шептала ему на ухо:
— А в Павильоне Неба и Земли, оказывается, совсем не следят за качеством товара.
— Сколько же казенных денег прикарманили эти паразиты?
— Примитивная ковка силачей – а они умудрились даже память исходного сырья толком не стереть... Что ж, это отличный повод стрясти с них приличную компенсацию.
— ...
Ван Пин замер, словно громом пораженный. Медленно, с трудом повернув голову, он увидел стоявшую в блеклых лучах лунного света деву Ю. В ее холодном, проницательном взгляде не было и следа прежней расслабленности.
«Все, приплыли!»
Этот мысленный вопль отчаяния остался невысказанным, но даоска словно уловила его настрой. Она мягко, почти ласково похлопала его по плечу:
— На самом деле винить тебя не в чем. Выбор у тебя был невелик, и побег действительно казался единственным выходом. Вот только все, до чего способен додуматься твой скудный ум, я просчитала заранее. Было бы верхом глупости с моей стороны упустить тебя при таких раскладах.
Услышав это, Ван Пин все понял.
«Вот оно что... Вся эта ее мнимая медитация после тренировок была лишь приманкой. На самом деле эта ядовитая тварь каждый раз караулила меня у дверей склада...»
Ловила на живца!
Ван Пина захлестнула волна злобы. Настоящая ученица великой Секты опустилась до того, чтобы плести интриги против безмоглого слуги-марионетки! Где справедливость?
Кто вообще в здравом уме устраивает интеллектуальные дуэли с инвентарем?!
Поняв, что надежды нет, Ван Пин внезапно успокоился. Страх отступил, уступив место безразличию. Он просто закрыл глаза. Взглянув на него, дева Ю проявила легкое любопытство:
— Что... тебе больше нечего сказать?
Ван Пин покачал головой и твердо произнес:
— Сказать мне нечего. Кончай меня поскорее.
— Ну хорошо.
Дева Ю быстро сложила пальцы в защитный жест, и руна подчинения внутри Ван Пина мгновенно активировалась, полностью лишив его контроля над телом.
Однако уничтожать дефектную марионетку она не спешила. Ей все еще требовалось вещественное доказательство, чтобы предъявить претензии Павильону Неба и Земли. По опыту общения с тамошними дельцами она знала: без неопровержимых улик эти жадные свиньи не вернут ни единой монеты. Так что Ван Пин пока был ей полезен.
«И как же мне теперь поступить?»
Решив насущную проблему, дева Ю пребывала в прекрасном расположении духа. Она принялась обдумывать, как извлечь из ситуации максимальную выгоду. Такой шанс упустить было нельзя.
«Нужно раздуть это дело!»
«Обычный брак при создании силача-марионетки – пустяк. Даже если Павильон Неба и Земли признает вину, они отделаются парой магических монет и дежурными извинениями».
Ее такой расклад категорически не устраивал.
В голове Ю Сюэсинь быстро созрел куда более масштабный план:
«Срочные новости! Ю Сюэсинь, верная ученица с Пика Высшего Блаженства, в ходе бдительного несения службы раскрыла коварный заговор Страны Брахмы, направленный против нашей великой Секты!»
«Под мудрым руководством своего наставника Минъю, Ю Сюэсинь явила пример истинной преданности и безупречного чутья. Ей удалось выявить буддийского практика, который под видом обычного смертного проник в Секту в теле силача-марионетки с целью похищения важнейших секретов!»
«В ходе расследования выяснилось, что лазутчик действовал изощренно и беспощадно».
«Он совершил захват тела несчастного смертного, а Павильон Неба и Земли, сотворивший из него марионетку, проявил преступную халатность при проверке качества и упустил вражеского шпиона...»
Помыслив об этом, дева Ю довольно закивала.
«Вот это другое дело».
За плохую работу марионетки ее пожурят и забудут, а вот допущение вражеского шпиона на территорию Секты – это уже серьезный проступок, тянущий на государственную измену.
Если как следует раздуть слухи, подняв волну возмущения, Павильону Неба и Земли придется несладко. Факты на ее стороне – у марионетки действительно дефект, а дальше общественное мнение само сделает всю работу, вынудив руководство лавки пойти на любые уступки ради замятия скандала.
Оставалось лишь подкрепить обвинения уликами.
Ю Сюэсинь вновь перевела взгляд на застывшего Ван Пина: «Хотя, если просто заявить, что он буддийский практик, доказательств будет маловато».
Нужен был весомый аргумент.
Когда Секта начнет внутреннее расследование, следователи обязательно потребуют вещественные доказательства связи с буддистами, иначе все обвинения рассыплются как карточный домик.
Немного подумав, Ю Сюэсинь запустила руку в широкий рукав.
Она извлекла на свет сияющий золотом свиток, на обложке которого причудливой вязью были выведены несколько знаков, переливающихся всеми цветами радуги.
«Небесное Писание Подчинения Обители Желаний Свободной Воли Других»!
Этот свиток достался ей в качестве трофея во время прошлой войны с буддистами, когда она лично прикончила одного из монахов. Текст был неполным, но содержащиеся в нем техники идеально подходили для ее особенного телосложения.
— Рассказывают сказки о том, что потакание страстям ведет к пустоте... Жалкие еретики!
Будучи верной ученицей своей Секты, Ю Сюэсинь искренне презирала извечных соперников из Страны Брахмы и не разделяла их учения.
Свиток она сохранила лишь потому, что описанные в нем методы парного совершенствования помогали ей лучше понять собственные техники, да и сам материал свитка был весьма недурен – она планировала переплавить его на какой-нибудь артефакт в будущем.
«Это отлично подойдет».
Ю Сюэсинь зашептала заклинание, активируя свиток. В воздухе вокруг них разлились едва слышные, умиротворяющие буддийские напевы.
— Прими!
Одним резким движением она направила поток древних буддийских текстов прямо в разум Ван Пина, насильно заставляя его запечатлеть эти знания в памяти.
Теперь его принадлежность к шпионам была неоспорима.
Ю Сюэсинь уже мысленно подсчитывала будущие барыши от шантажа Павильона Неба и Земли, как вдруг зажатый в ее руке Ван Пин мелко задрожал.
— М-м? — Ю Сюэсинь удивленно опустила взгляд.
Что происходит?
Тело Ван Пина начало испускать хаотичные разноцветные вспышки. На его коже одна за другой проступали глубокие трещины, а лицо исказилось от невыносимой боли.
— Неужели отторжение? Невероятно... Даже если при ковке марионетки сохранились обрывки чужой памяти, они не могли вызвать столь бурную реакцию. Такое возможно только при абсолютно целостной, сильной личности... Да они там в Павильоне вообще забыли провести очистку материала?!
Вспышки становились все ярче и яростнее.
— ...Плохо дело!
Поняв, что ситуация выходит из-под контроля, Ю Сюэсинь переменилась в лице и поспешно зашептала обратное заклинание, пытаясь извлечь внедренные тексты обратно.
Но было слишком поздно.
В следующую секунду...
— Бабах!
Раздался оглушительный взрыв. Тело Ван Пина разлетелось на тысячи сверкающих осколков, плоть мгновенно обратилась в прах и развеялась по ветру, словно его здесь никогда и не было.
Ю Сюэсинь осталась стоять в полном одиночестве.
Такой поворот событий поверг ее в глубокое оцепенение. Осознание пришло лишь спустя пару мгновений, и ее красивое лицо исказилось от ярости.
— Он покончил с собой?!
— Мало того, что разум был полностью сохранен, так он еще и предпочел смерть?!
Главная улика уничтожена, план шантажа рухнул, а мечты о легком богатстве испарились без следа. От такого разочарования дева Ю едва не лишилась рассудка.
Но самое ужасное выяснилось мгновением позже: вместе со смертью Ван Пина бесследно исчезли и внедренные в него тексты «Небесного Писания Подчинения Обители Желаний Свободной Воли Других». Сам золотой свиток в ее руках, лишившись магической сути, покрылся сетью трещин и рассыпался прахом.
Иными словами...
Она не только ничего не заработала, но и лишилась оплаченного силача-марионетки, а также уничтожила ценнейшее буддийское писание!
— Дзынь!
Под сводами даосского храма раздался яростный, чистый звон меча. В небо взметнулся ослепительный луч света, рассекая ночную тьму и озаряя окрестности холодным сиянием, которое еще долго не угасало.

Комментарии

Загрузка...