— Я ж теперь император! С чего это мне на стены лезть? — Ли Цзычэн покосился на штурмовую лестницу, обернутую желтым сукном, и замотал головой так, что щеки затряслись.
— Я ж теперь император! С чего это мне на стены лезть? — Ли Цзычэн покосился на штурмовую лестницу, обернутую желтым сукном, и замотал головой так, что щеки затряслись.
Въехать в столицу верхом на статном коне было давней мечтой старины Ли. Он грезил об этом с самого первого дня, как подался в бунтовщики. Как говорится, плох тот разбойник, что не мечтает стать государем. А Ли Цзычэн определенно был разбойником идейным, с размахом, потому-то теперь и звался императором.
Въехать в столицу верхом на статном коне было давней мечтой старины Ли. Он грезил об этом с самого первого дня, как подался в бунтовщики. Как говорится, плох тот разбойник, что не мечтает стать государем. А Ли Цзычэн определенно был разбойником идейным, с размахом, потому-то теперь и звался императором.
А коли ты император, то и вести себя должен подобающе! Ну куда это годится — пробираться в Пекин тайком по лестнице? Это ж чистой воды разбойничьи ухватки. Воры по стенам лазят да в окна скребутся, а истинные владыки входят через парадные ворота.
А коли ты император, то и вести себя должен подобающе! Ну куда это годится — пробираться в Пекин тайком по лестнице? Это ж чистой воды разбойничьи ухватки. Воры по стенам лазят да в окна скребутся, а истинные владыки входят через парадные ворота.
— Ваше Величество, но ведь Великий советник все рассчитал, — заговорил стоявший рядом авторитетный генерал Тянь Цзяньсю. — Пекин — город Сына Неба, и покорить его государь должен лично. Императорскую ставку надлежит обустроить у Храма Неба. Только тогда власть династии Дашунь утвердится на века...
— Ваше Величество, но ведь Великий советник все рассчитал, — заговорил стоявший рядом авторитетный генерал Тянь Цзяньсю. — Пекин — город Сына Неба, и покорить его государь должен лично. Императорскую ставку надлежит обустроить у Храма Неба. Только тогда власть династии Дашунь утвердится на века...
Впрочем, идея заставить новоиспеченного монарха лезть на стену принадлежала самому Тянь Цзяньсю. И родилась она не от глупости, а после долгих и трезвых размышлений. Ли Цзычэн совершил головокружительный взлет из самых низов. С соратниками, бывшими разбойниками, он еще вчера делил кусок хлеба, а сегодня объявил себя императором, пожаловав остальным титулы не выше маркизов и графов. С чего бы им безропотно склонять перед ним головы? Да и полководческим гением старина Ли не отличался: его не раз разбивали наголову, и выживал он лишь благодаря преданности преданных до гроба побратимов.
Впрочем, идея заставить новоиспеченного монарха лезть на стену принадлежала самому Тянь Цзяньсю. И родилась она не от глупости, а после долгих и трезвых размышлений. Ли Цзычэн совершил головокружительный взлет из самых низов. С соратниками, бывшими разбойниками, он еще вчера делил кусок хлеба, а сегодня объявил себя императором, пожаловав остальным титулы не выше маркизов и графов. С чего бы им безропотно склонять перед ним головы? Да и полководческим гением старина Ли не отличался: его не раз разбивали наголову, и выживал он лишь благодаря преданности преданных до гроба побратимов.
В таких обстоятельствах, чтобы укрепить собственный авторитет, Ли Цзычэну волей-неволей приходилось прибегать к суевериям и мистике.
В таких обстоятельствах, чтобы укрепить собственный авторитет, Ли Цзычэну волей-неволей приходилось прибегать к суевериям и мистике.
Для начала требовалось обзавестись благородными предками. Ли Цзычэн, недолго думая, объявил своим прародителем тангутского вождя Ли Цзицяня — хотя куда логичнее было бы примазаться к великому Ли Шиминю. Но загвоздка заключалась в том, что основатель Западного Ся Ли Цзицянь вовсе не носил фамилию Ли по рождению: его род звался Тоба, а «Ли» им пожаловал когда-то танский император. В эпоху Сун они получили фамилию Чжао, а император Юаньхао и вовсе сменил ее на Вэймин. Выходило, что если Ли Цзычэн наследовал правителям Западного Ся, то зваться ему следовало Вэймин Цзычэном... Но в такие тонкости бывшие крестьяне не вникали.
Для начала требовалось обзавестись благородными предками. Ли Цзычэн, недолго думая, объявил своим прародителем тангутского вождя Ли Цзицяня — хотя куда логичнее было бы примазаться к великому Ли Шиминю. Но загвоздка заключалась в том, что основатель Западного Ся Ли Цзицянь вовсе не носил фамилию Ли по рождению: его род звался Тоба, а «Ли» им пожаловал когда-то танский император. В эпоху Сун они получили фамилию Чжао, а император Юаньхао и вовсе сменил ее на Вэймин. Выходило, что если Ли Цзычэн наследовал правителям Западного Ся, то зваться ему следовало Вэймин Цзычэном... Но в такие тонкости бывшие крестьяне не вникали.
Помимо поиска знатных предков, на сцену явился гадатель Сун Сяньцэ, ставший главным стратегом молодой империи. Именно он вывел пророчество: «Восемнадцать сыновей овладеют священным сосудом власти», доказав тем самым божественное право Ли Цзычэна на трон. Благо окружение у старого Ли состояло сплошь из неграмотных бедняков, иначе кто-нибудь непременно заметил бы нестыковку с иероглифическим разбором фамилии.
Помимо поиска знатных предков, на сцену явился гадатель Сун Сяньцэ, ставший главным стратегом молодой империи. Именно он вывел пророчество: «Восемнадцать сыновей овладеют священным сосудом власти», доказав тем самым божественное право Ли Цзычэна на трон. Благо окружение у старого Ли состояло сплошь из неграмотных бедняков, иначе кто-нибудь непременно заметил бы нестыковку с иероглифическим разбором фамилии.
Кроме того, кудесник Сун составил для Ли Цзычэна подробный план вступления в Пекин. Сначала расположиться в усадьбе Дяоюйтай за пределами городских стен, затем ударить по Внешнему городу, следом взять Внутренний, а после входа во Внешний город разбить лагерь у Храма Неба... Все эти шаги, по расчетам мистика, вели к окончательному триумфу, и нарушать порядок было нельзя.
Кроме того, кудесник Сун составил для Ли Цзычэна подробный план вступления в Пекин. Сначала расположиться в усадьбе Дяоюйтай за пределами городских стен, затем ударить по Внешнему городу, следом взять Внутренний, а после входа во Внешний город разбить лагерь у Храма Неба... Все эти шаги, по расчетам мистика, вели к окончательному триумфу, и нарушать порядок было нельзя.
Сун Сяньцэ также особо настаивал, чтобы штурмом Пекина император руководил лично. И дело тут было не в предзнаменованиях, а в пестром составе бунтовской армии. Ядром войска оставались закоренелые мятежники, которые, несмотря на жесткую дисциплину, при виде богатств Пекина могли сорваться с цепи. Новоявленные же перебежчики из минской армии грабили и бесчинствовали похлеще любого сброда.
Сун Сяньцэ также особо настаивал, чтобы штурмом Пекина император руководил лично. И дело тут было не в предзнаменованиях, а в пестром составе бунтовской армии. Ядром войска оставались закоренелые мятежники, которые, несмотря на жесткую дисциплину, при виде богатств Пекина могли сорваться с цепи. Новоявленные же перебежчики из минской армии грабили и бесчинствовали похлеще любого сброда.
Если бы Ли Цзычэн не держал их в узде своим присутствием, столицу в одночасье пустили бы по миру.
Если бы Ли Цзычэн не держал их в узде своим присутствием, столицу в одночасье пустили бы по миру.
Одно дело разграбить заштатный городишко, и совсем другое — осквернить столицу, где императору Дашунь предстояло править. Ли Цзычэн планировал обосноваться здесь всерьез и надолго.
Одно дело разграбить заштатный городишко, и совсем другое — осквернить столицу, где императору Дашунь предстояло править. Ли Цзычэн планировал обосноваться здесь всерьез и надолго.
К тому же впереди маячило неизбежное столкновение с маньчжурами, а значит, лояльность столичных жителей была жизненно необходима.
К тому же впереди маячило неизбежное столкновение с маньчжурами, а значит, лояльность столичных жителей была жизненно необходима.
— Небесный Коршун, а давай-ка ты первым полезешь, — Ли Цзычэн указал на обернутую желтым шелком лестницу. — Займешь Храм Неба и Храм Гор и Рек, а потом откроешь ворота Внешнего города... Об остальном я распоряжусь, когда сам войду. И помни: жителей не обижать, грабежи карать смертью!
— Небесный Коршун, а давай-ка ты первым полезешь, — Ли Цзычэн указал на обернутую желтым шелком лестницу. — Займешь Храм Неба и Храм Гор и Рек, а потом откроешь ворота Внешнего города... Об остальном я распоряжусь, когда сам войду. И помни: жителей не обижать, грабежи карать смертью!
Поручив Тянь Цзяньсю войти в город первым, Ли Цзычэн в сопровождении гвардии вернулся в Дяоюйтай. Ему требовалось обсудить со своими советниками — Ню Цзиньсином, Сун Сяньцэ и Гу Цзюньэнем — как использовать мощные укрепления Пекина, чтобы встретить удар армии У Саньгуя и маньчжурских полчищ.
Поручив Тянь Цзяньсю войти в город первым, Ли Цзычэн в сопровождении гвардии вернулся в Дяоюйтай. Ему требовалось обсудить со своими советниками — Ню Цзиньсином, Сун Сяньцэ и Гу Цзюньэнем — как использовать мощные укрепления Пекина, чтобы встретить удар армии У Саньгуя и маньчжурских полчищ.
Однако Ли Цзычэн не ведал, что эта мимолетная заминка подарит минским силам во Внутреннем городе драгоценную передышку.
Однако Ли Цзычэн не ведал, что эта мимолетная заминка подарит минским силам во Внутреннем городе драгоценную передышку.
Пока Тянь Цзяньсю и Чэнь Юнфу очищали ворота Юндинмэнь, наступила ночь девятнадцатого дня. Ли Цзычэн, разумеется, не пожелал красться в Пекин под покровом тьмы — негоже великому государю уподобляться татю. В итоге торжественный въезд отложили до утра двадцатого числа. Обосновавшись у Храма Неба, император принес жертвы Небу и Земле, после чего созвал военачальников на совет. К тому времени, как все приготовления завершились, спустились сумерки.
Пока Тянь Цзяньсю и Чэнь Юнфу очищали ворота Юндинмэнь, наступила ночь девятнадцатого дня. Ли Цзычэн, разумеется, не пожелал красться в Пекин под покровом тьмы — негоже великому государю уподобляться татю. В итоге торжественный въезд отложили до утра двадцатого числа. Обосновавшись у Храма Неба, император принес жертвы Небу и Земле, после чего созвал военачальников на совет. К тому времени, как все приготовления завершились, спустились сумерки.
Так битва за Внутренний город началась лишь утром двадцать первого дня.
Так битва за Внутренний город началась лишь утром двадцать первого дня.
***
***
Пурпурный запретный город
Пурпурный запретный город
— Ч-что?.. Что ты сказал?!
— Ч-что?.. Что ты сказал?!
— Ваше Величество, мятежники прорвались во Внешний город! — задыхаясь, доложил евнух. — А Его Высочество приказал схватить Чжан Цзиньяня, Сян Юя, Лян Чжаояна, Чжоу Чжуна, Вэй Сюэляня, Цянь Вэйкуня и еще несколько десятков чиновников и горожан, что вышли встречать бунтовщиков с поклоном! Их всех притащили к Полуденным воротам и обезглавили!..
— Ваше Величество, мятежники прорвались во Внешний город! — задыхаясь, доложил евнух. — А Его Высочество приказал схватить Чжан Цзиньяня, Сян Юя, Лян Чжаояна, Чжоу Чжуна, Вэй Сюэляня, Цянь Вэйкуня и еще несколько десятков чиновников и горожан, что вышли встречать бунтовщиков с поклоном! Их всех притащили к Полуденным воротам и обезглавили!..
Услышав страшную весть, император Чунчжэнь, только что вскочивший с трона, почувствовал, как ослабли ноги. Он мертвенно побледнел и бессильно рухнул обратно на драконье ложе.
Услышав страшную весть, император Чунчжэнь, только что вскочивший с трона, почувствовал, как ослабли ноги. Он мертвенно побледнел и бессильно рухнул обратно на драконье ложе.
Внешний город пал... Сможет ли теперь устоять Внутренний?
Внешний город пал... Сможет ли теперь устоять Внутренний?
К тому же наследный принц устроил кровавую расправу у самых стен дворца!
К тому же наследный принц устроил кровавую расправу у самых стен дворца!
Сама по себе казнь не была чем-то из ряда вон выходящим — Чжу Цзылан, будучи главнокомандующим-наместником, обладал законным правом карать смертью. Но среди казненных оказались придворные сановники, иные из которых занимали высокие посты. Да и место для плахи принц выбрал дерзкое — прямо у Полуденных ворот Умэнь, всего в двух шагах от площади перед Залом Императорского величия, где обычно собирались чиновники на высочайшую аудиенцию.
Сама по себе казнь не была чем-то из ряда вон выходящим — Чжу Цзылан, будучи главнокомандующим-наместником, обладал законным правом карать смертью. Но среди казненных оказались придворные сановники, иные из которых занимали высокие посты. Да и место для плахи принц выбрал дерзкое — прямо у Полуденных ворот Умэнь, всего в двух шагах от площади перед Залом Императорского величия, где обычно собирались чиновники на высочайшую аудиенцию.
Но самое страшное — Чжу Цзылан совершил это, даже не спросив соизволения отца.
Но самое страшное — Чжу Цзылан совершил это, даже не спросив соизволения отца.
Чего же на самом деле добивается его собственный сын?
Чего же на самом деле добивается его собственный сын?
От этой мысли императора бросило в холодный пот.
От этой мысли императора бросило в холодный пот.
— Ваше Величество! Положение критическое! Единственный способ спасти столицу — возглавить войско лично! — воскликнул Гуан Шихэн, чиновник ведомства надзора за военным министерством. Он был одним из немногих придворных, кто в этот час не потерял присутствия духа.
— Ваше Величество! Положение критическое! Единственный способ спасти столицу — возглавить войско лично! — воскликнул Гуан Шихэн, чиновник ведомства надзора за военным министерством. Он был одним из немногих придворных, кто в этот час не потерял присутствия духа.
Именно Гуан Шихэн дважды сорвал планы по переносу столицы на юг, а затем разразился гневной петицией против У Сяна, обвинив того в попытке подослать дочь для соблазнения принца. В глазах двора этот человек казался незыблемым оплотом верности и чести.
Именно Гуан Шихэн дважды сорвал планы по переносу столицы на юг, а затем разразился гневной петицией против У Сяна, обвинив того в попытке подослать дочь для соблазнения принца. В глазах двора этот человек казался незыблемым оплотом верности и чести.
Удержись Пекин под натиском врага, и Гуан Шихэну была бы гарантирована должность в Кабинете министров.
Удержись Пекин под натиском врага, и Гуан Шихэну была бы гарантирована должность в Кабинете министров.
Но если столица падет или двор позорно бежит на юг, для него все закончится плачевно. Он слишком усердно препятствовал эвакуации, а когда обсуждался вопрос об отправке принца-регента в Нанкин, и вовсе заявил: «Уж не собирается ли Его Высочество повторить мятеж Линьву?».
Но если столица падет или двор позорно бежит на юг, для него все закончится плачевно. Он слишком усердно препятствовал эвакуации, а когда обсуждался вопрос об отправке принца-регента в Нанкин, и вовсе заявил: «Уж не собирается ли Его Высочество повторить мятеж Линьву?».
Эти слова навек сделали его злейшим врагом наследника престола.
Эти слова навек сделали его злейшим врагом наследника престола.
Да и нападки на У Сяна преследовали лишь одну цель — вырвать военную власть из рук Чжу Цзылана.
Да и нападки на У Сяна преследовали лишь одну цель — вырвать военную власть из рук Чжу Цзылана.
Теперь Гуан Шихэн понимал: пощады не будет. Казнь Сян Юя — придворного лектора Восточного дворца, которого принц отправил на плаху без малейшего колебания, — ясно показала, что наследник шутить не намерен. Гуан Шихэн физически ощущал, как над его собственной шеей заносится топор.
Теперь Гуан Шихэн понимал: пощады не будет. Казнь Сян Юя — придворного лектора Восточного дворца, которого принц отправил на плаху без малейшего колебания, — ясно показала, что наследник шутить не намерен. Гуан Шихэн физически ощущал, как над его собственной шеей заносится топор.
Если принц настоит на бегстве в Нанкин под охраной У Сяна и У Саньгуя, то в день прибытия в южную столицу Чжу Цзылан непременно взойдет на трон.
Если принц настоит на бегстве в Нанкин под охраной У Сяна и У Саньгуя, то в день прибытия в южную столицу Чжу Цзылан непременно взойдет на трон.
И тогда Гуан Шихэну не жить.
И тогда Гуан Шихэну не жить.
Единственный выход — не допустить отступления и заставить Чунчжэня вернуть себе бразды правления.
Единственный выход — не допустить отступления и заставить Чунчжэня вернуть себе бразды правления.
А для этого император должен объявить о личном участии в обороне. Личное командование Чунчжэня автоматически аннулировало бы чрезвычайные полномочия наследного принца.
А для этого император должен объявить о личном участии в обороне. Личное командование Чунчжэня автоматически аннулировало бы чрезвычайные полномочия наследного принца.
Да и сам Чунчжэнь, терзаемый сомнениями насчет бегства, в случае личного похода будет вынужден стоять насмерть у стен Пекина.
Да и сам Чунчжэнь, терзаемый сомнениями насчет бегства, в случае личного похода будет вынужден стоять насмерть у стен Пекина.
— Ваше Величество, Внешний город пал не потому, что наши солдаты трусливы, — Гуан Шихэн стиснул зубы. Он понимал, что перешел черту, и теперь бил наотмашь, прямо целясь в наследника. — Все дело в том, что Его Высочество намеренно сдал позиции. По моим сведениям, на всех семи воротах Внешнего города не набралось бы и тысячи защитников. Оборона была лишь видимостью! В то же время во Внутреннем городе сосредоточено более двадцати тысяч отборных воинов, установлено два десятка тяжелых орудий, сотни легких пушек и великое множество огнестрельного оружия. Пороха и ядер у нас в избытке. Если Ваше Величество лично встанет во главе армии, грязным бунтовщикам никогда не преодолеть этих стен!
— Ваше Величество, Внешний город пал не потому, что наши солдаты трусливы, — Гуан Шихэн стиснул зубы. Он понимал, что перешел черту, и теперь бил наотмашь, прямо целясь в наследника. — Все дело в том, что Его Высочество намеренно сдал позиции. По моим сведениям, на всех семи воротах Внешнего города не набралось бы и тысячи защитников. Оборона была лишь видимостью! В то же время во Внутреннем городе сосредоточено более двадцати тысяч отборных воинов, установлено два десятка тяжелых орудий, сотни легких пушек и великое множество огнестрельного оружия. Пороха и ядер у нас в избытке. Если Ваше Величество лично встанет во главе армии, грязным бунтовщикам никогда не преодолеть этих стен!
Чунчжэнь, до этого безвольно сидевший на троне, вдруг выпрямился. Глаза его лихорадочно блеснули.
Чунчжэнь, до этого безвольно сидевший на троне, вдруг выпрямился. Глаза его лихорадочно блеснули.
— Да... Да! Ты прав, Гуан-цин! Внутренний город устоит! Мы лично поведем войска в бой!
— Да... Да! Ты прав, Гуан-цин! Внутренний город устоит! Мы лично поведем войска в бой!
Гуан Шихэн с облегчением перевел дух и поспешил закрепить успех:
Гуан Шихэн с облегчением перевел дух и поспешил закрепить успех:
— Время не ждет, Ваше Величество! Прошу, немедленно начертайте указ о начале личного похода!
— Время не ждет, Ваше Величество! Прошу, немедленно начертайте указ о начале личного похода!
— Составить манифест! Живо! — воскликнул император. — Мы возглавим поход! Немедленно призовите наследного принца. Объявите ему, что Мы вместе с ним выйдем к войскам навстречу врагу!
— Составить манифест! Живо! — воскликнул император. — Мы возглавим поход! Немедленно призовите наследного принца. Объявите ему, что Мы вместе с ним выйдем к войскам навстречу врагу!
Стоявшие у ворот Хуанцзимэнь придворные мысленно осыпали Гуан Шихэна проклятиями.
Стоявшие у ворот Хуанцзимэнь придворные мысленно осыпали Гуан Шихэна проклятиями.
«Только дела пошли на лад, как этот выскочка опять все испортил! Воевода выискался! Да когда наш государь смыслил в ратном деле? За семнадцать лет его правления цветущая страна превратилась в пепелище. И теперь, когда от всей державы остался один запертый город, он вздумал лично вести полки?!»
«Только дела пошли на лад, как этот выскочка опять все испортил! Воевода выискался! Да когда наш государь смыслил в ратном деле? За семнадцать лет его правления цветущая страна превратилась в пепелище. И теперь, когда от всей державы остался один запертый город, он вздумал лично вести полки?!»
Все понимали, чем обернется это безумие, но никто не посмел возразить. Борьба на выживание шла уже не только между империей и бунтовщиками — во дворце разгоралась нешуточная, смертельная схватка между отцом-императором и сыном-наследником.
Все понимали, чем обернется это безумие, но никто не посмел возразить. Борьба на выживание шла уже не только между империей и бунтовщиками — во дворце разгоралась нешуточная, смертельная схватка между отцом-императором и сыном-наследником.

Комментарии

Загрузка...