— Что? У ворот Чаоянмэнь и Дунчжимэнь нет крупных сил мятежников? Значит, столица не окружена?
— Что? У ворот Чаоянмэнь и Дунчжимэнь нет крупных сил мятежников? Значит, столица не окружена?
— Именно так. Если смотреть с башни Чаоянмэнь в подзорную трубу, то можно заметить лишь несколько десятков конных бунтовщиков.
— Именно так. Если смотреть с башни Чаоянмэнь в подзорную трубу, то можно заметить лишь несколько десятков конных бунтовщиков.
— А что с Тунчжоу? Город всё еще в руках правительственных войск?
— А что с Тунчжоу? Город всё еще в руках правительственных войск?
— Вероятнее всего, да...
— Вероятнее всего, да...
— Прекрасно! Господа главнокомандующие, почтенный тесть, командующий Ли — какими силами мы сейчас располагаем? И сколько из них по-настоящему боеспособны?
— Прекрасно! Господа главнокомандующие, почтенный тесть, командующий Ли — какими силами мы сейчас располагаем? И сколько из них по-настоящему боеспособны?
— Ваше Высочество, к вчерашнему вечеру численность столичного гарнизона превысила восемь тысяч человек, а сегодня наверняка перевалит за двенадцать тысяч! Из них боеспособных ветеранов наберётся не меньше двух тысяч.
— Ваше Высочество, к вчерашнему вечеру численность столичного гарнизона превысила восемь тысяч человек, а сегодня наверняка перевалит за двенадцать тысяч! Из них боеспособных ветеранов наберётся не меньше двух тысяч.
— Ваше Высочество, в лагере Кэнань сейчас уже более четырёх тысяч бойцов. Мы разделили их на пять отрядов-сы и двадцать рот-цзюй. Конница и стрелки с мушкетами полностью готовы к бою — это ещё тысяча шестьсот человек...
— Ваше Высочество, в лагере Кэнань сейчас уже более четырёх тысяч бойцов. Мы разделили их на пять отрядов-сы и двадцать рот-цзюй. Конница и стрелки с мушкетами полностью готовы к бою — это ещё тысяча шестьсот человек...
— Неужели у нас так много конницы и стрелков?
— Неужели у нас так много конницы и стрелков?
— Нам помогло то, что мы набрали личных телохранителей и крепких слуг из благородных домов. Некоторые явились при конях и с собственным огнестрельным оружием. К тому же глава Астрономического приказа Тан Жован привёл своих учеников, искусно обращающихся с мушкетами. Благодаря этому конный отряд вырос до восьмисот всадников, а стрелков теперь четыреста. Если добавить к ним четыреста щитоносцев прикрытия, как раз и получится тысяча шестьсот человек...
— Нам помогло то, что мы набрали личных телохранителей и крепких слуг из благородных домов. Некоторые явились при конях и с собственным огнестрельным оружием. К тому же глава Астрономического приказа Тан Жован привёл своих учеников, искусно обращающихся с мушкетами. Благодаря этому конный отряд вырос до восьмисот всадников, а стрелков теперь четыреста. Если добавить к ним четыреста щитоносцев прикрытия, как раз и получится тысяча шестьсот человек...
Ранним утром (восемнадцатого дня) в зале Цзялэ Чжу Цзылан, едва успев вздремнуть пару часов и наспех позавтракав, проводил военный совет. За столом собрались четверо: У Сян, Ли Жолянь, Ли Гочжэнь и Чжу Чуньчэнь. Протокол вёл Би Цзючэн, заметно осунувшийся за последние дни от бесконечной суматохи.
Ранним утром (восемнадцатого дня) в зале Цзялэ Чжу Цзылан, едва успев вздремнуть пару часов и наспех позавтракав, проводил военный совет. За столом собрались четверо: У Сян, Ли Жолянь, Ли Гочжэнь и Чжу Чуньчэнь. Протокол вёл Би Цзючэн, заметно осунувшийся за последние дни от бесконечной суматохи.
Военная сила, которой теперь распоряжался Чжу Цзылан, состояла из спешно сформированного лагеря Кэнань и наспех реорганизованного столичного гарнизона.
Военная сила, которой теперь распоряжался Чжу Цзылан, состояла из спешно сформированного лагеря Кэнань и наспех реорганизованного столичного гарнизона.
Лагерь Кэнань, пополнившийся вооружёнными слугами знати и ополченцами-христианами, которых привёл с собой Тан Жован, разросся до четырёх с лишним тысяч человек. На их вооружении имелось четыреста исправных мушкетов, столько же бойцов ближнего боя для их прикрытия и восемьсот кавалеристов. Сила по нынешним временам весьма внушительная.
Лагерь Кэнань, пополнившийся вооружёнными слугами знати и ополченцами-христианами, которых привёл с собой Тан Жован, разросся до четырёх с лишним тысяч человек. На их вооружении имелось четыреста исправных мушкетов, столько же бойцов ближнего боя для их прикрытия и восемьсот кавалеристов. Сила по нынешним временам весьма внушительная.
Столичные же войска были многочисленнее — они могли выставить до двенадцати тысяч человек, хотя из них по-настоящему надёжных воинов едва ли насчитывалось две тысячи.
Столичные же войска были многочисленнее — они могли выставить до двенадцати тысяч человек, хотя из них по-настоящему надёжных воинов едва ли насчитывалось две тысячи.
Таким образом, под началом наследного принца собралось около трёх тысяч шестисот закалённых бойцов. Если же прибавить к ним дворцовых евнухов-гвардейцев и необученных новобранцев, которых не жалко пустить в расход, общее войско приближалось к двадцати тысячам человек.
Таким образом, под началом наследного принца собралось около трёх тысяч шестисот закалённых бойцов. Если же прибавить к ним дворцовых евнухов-гвардейцев и необученных новобранцев, которых не жалко пустить в расход, общее войско приближалось к двадцати тысячам человек.
— Раз уж мятежники оставили нам лазейку, когда мы сможем выступить? — спросил Чжу Цзылан.
— Раз уж мятежники оставили нам лазейку, когда мы сможем выступить? — спросил Чжу Цзылан.
— Бунтовщики прибегли к классической уловке «окружить с трёх сторон и оставить одну свободной», — подал голос У Сян. — Стоит нам сдвинуться с места, как они тут же бросятся в погоню. Нам нужно ещё дня два на сборы... К тому же Саньгуй успеет подойти поближе к столице, чтобы встретить нас.
— Бунтовщики прибегли к классической уловке «окружить с трёх сторон и оставить одну свободной», — подал голос У Сян. — Стоит нам сдвинуться с места, как они тут же бросятся в погоню. Нам нужно ещё дня два на сборы... К тому же Саньгуй успеет подойти поближе к столице, чтобы встретить нас.
Ли Жолянь с сомнением покачал головой:
Ли Жолянь с сомнением покачал головой:
— Ваше Высочество, более двадцати тысяч человек, да ещё вельможи, чиновники, челядь, евнухи... Представляете, какая это огромная, неповоротливая толпа? Боюсь, уйти всем вместе, без суматохи и задержек, просто не удастся.
— Ваше Высочество, более двадцати тысяч человек, да ещё вельможи, чиновники, челядь, евнухи... Представляете, какая это огромная, неповоротливая толпа? Боюсь, уйти всем вместе, без суматохи и задержек, просто не удастся.
Чжу Цзылан в задумчивости потёр затылок. Покосившись на Чжу Чуньчэня и Ли Гочжэня, он негромко произнёс:
Чжу Цзылан в задумчивости потёр затылок. Покосившись на Чжу Чуньчэня и Ли Гочжэня, он негромко произнёс:
— Господа главнокомандующие, благородные семьи придётся разделить. Те, кто внёс плату, должны получить то, за что заплатили, — я не могу брать деньги и не выполнять обещаний. Мужчины и женщины из этих семей, способные держаться в седле, отступят вместе со мной. Остальные... пусть уповают на милость судьбы. Что же касается чиновников, то господин Чэнь и господин Линь составят списки тех, кого мы возьмём с собой.
— Господа главнокомандующие, благородные семьи придётся разделить. Те, кто внёс плату, должны получить то, за что заплатили, — я не могу брать деньги и не выполнять обещаний. Мужчины и женщины из этих семей, способные держаться в седле, отступят вместе со мной. Остальные... пусть уповают на милость судьбы. Что же касается чиновников, то господин Чэнь и господин Линь составят списки тех, кого мы возьмём с собой.
— Слушаю и повинуюсь!
— Слушаю и повинуюсь!
— Мы с герцогом Чэнго и герцогом Инго немедленно подготовим списки императорских родственников и знати.
— Мы с герцогом Чэнго и герцогом Инго немедленно подготовим списки императорских родственников и знати.
Чжу Чуньчэнь и Ли Гочжэнь мгновенно уловили суть. Бежать огромной толпой в десятки тысяч человек — чистое самоубийство. Чтобы спасти императора Чунчжэня и наследного принца, кем-то придётся пожертвовать.
Чжу Чуньчэнь и Ли Гочжэнь мгновенно уловили суть. Бежать огромной толпой в десятки тысяч человек — чистое самоубийство. Чтобы спасти императора Чунчжэня и наследного принца, кем-то придётся пожертвовать.
Поэтому отряд прорыва разделят на две части. Лучшие силы возьмут под охрану императора Чунчжэня, императрицу Чжоу, Чжу Цзылана, ключевых министров и главнейших представителей знати. Вся остальная неорганизованная масса и второстепенные люди образуют второй отряд, который своим движением отвлечёт внимание преследователей.
Поэтому отряд прорыва разделят на две части. Лучшие силы возьмут под охрану императора Чунчжэня, императрицу Чжоу, Чжу Цзылана, ключевых министров и главнейших представителей знати. Вся остальная неорганизованная масса и второстепенные люди образуют второй отряд, который своим движением отвлечёт внимание преследователей.
— Ваше Высочество, а как быть с серебром? — спросил У Сян. — Несколько миллионов ланов! Для его перевозки понадобится не меньше тысячи телег или несколько тысяч вьючных лошадей и мулов.
— Ваше Высочество, а как быть с серебром? — спросил У Сян. — Несколько миллионов ланов! Для его перевозки понадобится не меньше тысячи телег или несколько тысяч вьючных лошадей и мулов.
— Постараемся вывезти как можно больше. Если не хватит телег и лошадей, наймите носильщиков, — с невесёлой усмешкой ответил Чжу Цзылан. — Стоит нам покинуть столицу, как наступят тяжёлые времена, и без этих денег нам не выжить. К тому же Саньгую нужно подготовить миллион ланов на жалованье его солдатам. Если же что-то совсем не сможем увезти, раздайте остатки воинам перед выступлением.
— Постараемся вывезти как можно больше. Если не хватит телег и лошадей, наймите носильщиков, — с невесёлой усмешкой ответил Чжу Цзылан. — Стоит нам покинуть столицу, как наступят тяжёлые времена, и без этих денег нам не выжить. К тому же Саньгую нужно подготовить миллион ланов на жалованье его солдатам. Если же что-то совсем не сможем увезти, раздайте остатки воинам перед выступлением.
— Мы можем приставить к поклаже тех солдат из лагеря Кэнань и столичных войск, которые не слишком сильны в бою, — предложил Ли Жолянь. — И нанять местных работяг с тачками. Надо вывезти всё, что сможем, а добравшись до Тяньцзиня, вздохнём свободнее. Там стоят транспортные суда Великого канала. Одно такое судно берет на борт десятки тысяч цзиней груза — на десятке кораблей мы легко разместим всё наше богатство.
— Мы можем приставить к поклаже тех солдат из лагеря Кэнань и столичных войск, которые не слишком сильны в бою, — предложил Ли Жолянь. — И нанять местных работяг с тачками. Надо вывезти всё, что сможем, а добравшись до Тяньцзиня, вздохнём свободнее. Там стоят транспортные суда Великого канала. Одно такое судно берет на борт десятки тысяч цзиней груза — на десятке кораблей мы легко разместим всё наше богатство.
— Отлично, так и поступим!
— Отлично, так и поступим!
Пока они обсуждали детали, в зал в сопровождении евнуха Цю Чжичжуна вошёл молодой слуга Ван Бао — приёмный сын Ван Чэнъэня.
Пока они обсуждали детали, в зал в сопровождении евнуха Цю Чжичжуна вошёл молодой слуга Ван Бао — приёмный сын Ван Чэнъэня.
Заметив крайнюю тревогу на лице Цю Чжичжуна, Чжу Цзылан нахмурился:
Заметив крайнюю тревогу на лице Цю Чжичжуна, Чжу Цзылан нахмурился:
— Цю Баньбань, что стряслось?
— Цю Баньбань, что стряслось?
— Ваше Высочество, беда! — взволнованно выпалил Цю Чжичжун. — На сегодняшнем утреннем докладе императору подали жалобу на командующего У!
— Ваше Высочество, беда! — взволнованно выпалил Цю Чжичжун. — На сегодняшнем утреннем докладе императору подали жалобу на командующего У!
— На кого? — опешил принц.
— На кого? — опешил принц.
— На командующего У Сяна! — торопливо вмешался пришедший с ним молодой евнух. — Евнух Ван велел мне немедленно передать вам: советник военного ведомства Гуан Шихэн обвинил командующего У Сяна в том, что тот поднёс свою дочь наследнику престола, дабы снискать высочайшую милость...
— На командующего У Сяна! — торопливо вмешался пришедший с ним молодой евнух. — Евнух Ван велел мне немедленно передать вам: советник военного ведомства Гуан Шихэн обвинил командующего У Сяна в том, что тот поднёс свою дочь наследнику престола, дабы снискать высочайшую милость...
Хлоп!
Хлоп!
Чжу Цзылан с такой силой ударил ладонью по столу, что все присутствующие, включая У Сяна, невольно вздрогнули.
Чжу Цзылан с такой силой ударил ладонью по столу, что все присутствующие, включая У Сяна, невольно вздрогнули.
— Паршивец Гуан Шихэн! Как он смеет совать нос в дела моей опочивальни?! — лицо Чжу Цзылана потемнело от гнева.
— Паршивец Гуан Шихэн! Как он смеет совать нос в дела моей опочивальни?! — лицо Чжу Цзылана потемнело от гнева.
— Этот мерзавец Гуан Шихэн — редкая дрянь! — процедил сквозь зубы Чжу Чуньчэнь. — Если бы не его крики против переноса столицы на юг, мы бы уже давно были в Нанкине!
— Этот мерзавец Гуан Шихэн — редкая дрянь! — процедил сквозь зубы Чжу Чуньчэнь. — Если бы не его крики против переноса столицы на юг, мы бы уже давно были в Нанкине!
Ли Гочжэнь согласно хмыкнул:
Ли Гочжэнь согласно хмыкнул:
— Ваше Высочество, если не проучить этого наглеца сейчас, через пару дней он снова костьми ляжет, но не даст нам покинуть Пекин!
— Ваше Высочество, если не проучить этого наглеца сейчас, через пару дней он снова костьми ляжет, но не даст нам покинуть Пекин!
— Но как его приструнить? Он ведь видный гражданский чин, за его спиной наверняка стоят влиятельные министры из Кабинета, — сокрушённо покачал головой У Сян, трусливо пряча глаза. — К тому же история с моей дочерью... действительно вышла несколько поспешной. Да и девчонка она невоспитанная, красотой особой не блещет...
— Но как его приструнить? Он ведь видный гражданский чин, за его спиной наверняка стоят влиятельные министры из Кабинета, — сокрушённо покачал головой У Сян, трусливо пряча глаза. — К тому же история с моей дочерью... действительно вышла несколько поспешной. Да и девчонка она невоспитанная, красотой особой не блещет...
Чжу Цзылан перевёл взгляд на командира гвардейцев Ли Жоляня. Раз уж Чжу Чуньчэнь и Ли Гочжэнь высказались, а позиция перепуганного У Сяна была очевидна без слов, оставалось понять отношение главы тайной службы. Был ли Ли Жолянь действительно предан принцу до конца? Решится ли он на опасную игру?
Чжу Цзылан перевёл взгляд на командира гвардейцев Ли Жоляня. Раз уж Чжу Чуньчэнь и Ли Гочжэнь высказались, а позиция перепуганного У Сяна была очевидна без слов, оставалось понять отношение главы тайной службы. Был ли Ли Жолянь действительно предан принцу до конца? Решится ли он на опасную игру?
В зале Цзялэ воцарилась напряжённая тишина. Все взгляды скрестились на Ли Жоляне. Тот нахмурился, погрузившись в раздумья, и лишь спустя долгое время заговорил негромким, взвешенным голосом:
В зале Цзялэ воцарилась напряжённая тишина. Все взгляды скрестились на Ли Жоляне. Тот нахмурился, погрузившись в раздумья, и лишь спустя долгое время заговорил негромким, взвешенным голосом:
— В делах императорского двора всегда нужно готовиться к худшему. Я служу в парчовых халатах больше десяти лет и в Северном судилище насмотрелся на придворные распри. Если хотят свалить влиятельную фигуру, никогда не бьют наотмашь сразу. Начинают с малого: находят пустяковый повод, обвиняют какого-нибудь мелкого протеже, чтобы прощупать волю государя. Это сеет панику среди сторонников. Стоит показать слабость — и преданность соратников растает, ряды дрогнут. Тогда враги нанесут решающий удар, раздув мелкую кляузу до размеров государственной измены. На моей памяти именно так лишился постов не один почтенный министр.
— В делах императорского двора всегда нужно готовиться к худшему. Я служу в парчовых халатах больше десяти лет и в Северном судилище насмотрелся на придворные распри. Если хотят свалить влиятельную фигуру, никогда не бьют наотмашь сразу. Начинают с малого: находят пустяковый повод, обвиняют какого-нибудь мелкого протеже, чтобы прощупать волю государя. Это сеет панику среди сторонников. Стоит показать слабость — и преданность соратников растает, ряды дрогнут. Тогда враги нанесут решающий удар, раздув мелкую кляузу до размеров государственной измены. На моей памяти именно так лишился постов не один почтенный министр.
— Но как это возможно? — возмутился Чжу Чуньчэнь. — Кто такой этот ничтожный Гуан Шихэн, чтобы метить в наследного принца?!
— Но как это возможно? — возмутился Чжу Чуньчэнь. — Кто такой этот ничтожный Гуан Шихэн, чтобы метить в наследного принца?!
Ли Гочжэнь тоже недоверчиво покачал головой:
Ли Гочжэнь тоже недоверчиво покачал головой:
— Это же покушение на устои государства! Неужели он осмелился пойти против наследника?
— Это же покушение на устои государства! Неужели он осмелился пойти против наследника?
Ли Жолянь мрачно усмехнулся:
Ли Жолянь мрачно усмехнулся:
— Гуан Шихэн — лишь копьё в чужих руках. Опасаться нужно тех, кто его направляет.
— Гуан Шихэн — лишь копьё в чужих руках. Опасаться нужно тех, кто его направляет.
— И кто же за ним стоит? Вэй Цзаодэ? — презрительно фыркнул Чжу Чуньчэнь.
— И кто же за ним стоит? Вэй Цзаодэ? — презрительно фыркнул Чжу Чуньчэнь.
— С какой стати Вэю вредить Его Высочеству? — возразил Ли Жолянь. — Прежде он противился бегству на юг лишь потому, что боялся прослыть предателем, бросившим земли предков. Теперь же, когда принц взял всю ответственность за отступление на себя, министру Вэю незачем лезть на рожон.
— С какой стати Вэю вредить Его Высочеству? — возразил Ли Жолянь. — Прежде он противился бегству на юг лишь потому, что боялся прослыть предателем, бросившим земли предков. Теперь же, когда принц взял всю ответственность за отступление на себя, министру Вэю незачем лезть на рожон.
— Если это не Вэй Цзаодэ, то тогда... — лицо Чжу Чуньчэня стремительно побледнело.
— Если это не Вэй Цзаодэ, то тогда... — лицо Чжу Чуньчэня стремительно побледнело.
Ли Гочжэнь забормотал, отказываясь верить своим догадкам:
Ли Гочжэнь забормотал, отказываясь верить своим догадкам:
— Быть не может... Не может этого быть...
— Быть не может... Не может этого быть...
Чжу Цзылан процедил ледяным тоном:
Чжу Цзылан процедил ледяным тоном:
— Если бы это было невозможно, батюшка уже давно прислал бы указ в мою защиту. Однако императорского повеления до сих пор нет.
— Если бы это было невозможно, батюшка уже давно прислал бы указ в мою защиту. Однако императорского повеления до сих пор нет.
— Что же нам делать? — задрожал голос У Сяна. Пожилой военачальник оказался меж двух огней: императора Чунчжэня и наследного принца. Да, у принца были преданные войска и сундуки с серебром, но законная власть оставалась в руках его отца, правившего Поднебесной уже семнадцать лет. Чжу Цзылан же обрёл силу лишь несколько дней назад.
— Что же нам делать? — задрожал голос У Сяна. Пожилой военачальник оказался меж двух огней: императора Чунчжэня и наследного принца. Да, у принца были преданные войска и сундуки с серебром, но законная власть оставалась в руках его отца, правившего Поднебесной уже семнадцать лет. Чжу Цзылан же обрёл силу лишь несколько дней назад.
Но принц лишь презрительно усмехнулся.
Но принц лишь презрительно усмехнулся.
— Дело пустяковое! Почтенный тесть, ваша дочь сейчас дома?
— Дело пустяковое! Почтенный тесть, ваша дочь сейчас дома?
— Дома...
— Дома...
— Вот и прекрасно! — Чжу Цзылан резко повернулся к командиру гвардейцев. — Командующий Ли, соберите бойцов из мушкетного ведомства. Мы отправляемся похищать невесту!
— Вот и прекрасно! — Чжу Цзылан резко повернулся к командиру гвардейцев. — Командующий Ли, соберите бойцов из мушкетного ведомства. Мы отправляемся похищать невесту!
У Сян вытаращил глаза от изумления:
У Сян вытаращил глаза от изумления:
— Похищать?! Ваше Высочество, кого же вы собрались красть?
— Похищать?! Ваше Высочество, кого же вы собрались красть?
— Разумеется, вашу дочь! — рассмеялся Чжу Цзылан. — Отныне это не вы льстиво подносите мне девицу, а я самолично забираю её силой. Пусть теперь этот шут Гуан Шихэн попробует подать жалобу на меня!
— Разумеется, вашу дочь! — рассмеялся Чжу Цзылан. — Отныне это не вы льстиво подносите мне девицу, а я самолично забираю её силой. Пусть теперь этот шут Гуан Шихэн попробует подать жалобу на меня!

Комментарии

Загрузка...