Герцог Чэнго Чжу Чуньчэнь с виду казался истинным богатырем: рослый, широкоплечий, со смуглым, грозным лицом и окладистой смоляной бородой до самой груди. Облаченный в парадный ярко-красный халат с вышитыми золотыми питонами, он стоял прямо и гордо, словно сошедший на землю небесный исполин.
Герцог Чэнго Чжу Чуньчэнь с виду казался истинным богатырем: рослый, широкоплечий, со смуглым, грозным лицом и окладистой смоляной бородой до самой груди. Облаченный в парадный ярко-красный халат с вышитыми золотыми питонами, он стоял прямо и гордо, словно сошедший на землю небесный исполин.
— Верный слуга Чжу Чуньчэнь желает Его Высочеству наследному принцу долгих лет и крепкого здравия, — едва завидев Чжу Цзылана в сопровождении У Сяна, герцог отвесил глубокий поклон. Голос его звучал на редкость зычно и уверенно.
— Верный слуга Чжу Чуньчэнь желает Его Высочеству наследному принцу долгих лет и крепкого здравия, — едва завидев Чжу Цзылана в сопровождении У Сяна, герцог отвесил глубокий поклон. Голос его звучал на редкость зычно и уверенно.
Поглядеть на эту стать да послушать этот зычный бас — вылитый непобедимый полководец!
Поглядеть на эту стать да послушать этот зычный бас — вылитый непобедимый полководец!
Чжу Цзылан расплылся в приветливой улыбке и благосклонно кивнул:
Чжу Цзылан расплылся в приветливой улыбке и благосклонно кивнул:
— Прекрасно! Раз герцог Чэнго здесь, на сердце у меня спокойно. Прошу, присаживайтесь, ваша светлость. Нам нужно обсудить план завтрашнего сражения с бунтовщиком Ли Цзычэном.
— Прекрасно! Раз герцог Чэнго здесь, на сердце у меня спокойно. Прошу, присаживайтесь, ваша светлость. Нам нужно обсудить план завтрашнего сражения с бунтовщиком Ли Цзычэном.
Герцог с важным видом опустился в кресло, степенно поглаживая бороду, и приготовился слушать.
Герцог с важным видом опустился в кресло, степенно поглаживая бороду, и приготовился слушать.
— Вы — главнокомандующий столичными войсками, заслуженный и опытный воин, — продолжил Чжу Цзылан. — Не желаете ли завтра лично повести полки на вылазку из крепости? Пусть эти разбойники на собственной шкуре узнают, на что способна императорская гвардия!
— Вы — главнокомандующий столичными войсками, заслуженный и опытный воин, — продолжил Чжу Цзылан. — Не желаете ли завтра лично повести полки на вылазку из крепости? Пусть эти разбойники на собственной шкуре узнают, на что способна императорская гвардия!
"Выйти из крепости и драться с мятежниками в чистом поле?"
"Выйти из крепости и драться с мятежниками в чистом поле?"
От этой мысли Чжу Чуньчэнь едва не подпрыгнул на месте. Рука его дрогнула, и он так сильно дернул себя за бороду, что едва не выдрал клок волос.
От этой мысли Чжу Чуньчэнь едва не подпрыгнул на месте. Рука его дрогнула, и он так сильно дернул себя за бороду, что едва не выдрал клок волос.
— Ваше Высочество... — замялся он. На вид герой героем, а как дошло до дела — сразу в кусты. — Понимаете... лучшие части столичного гарнизона давно разосланы по рубежам. А те, что остались, обескровлены в бесконечных стычках с татарскими варварами и бандами разбойников. Где нам взять силы для открытого боя за стенами? Покорный слуга полагает, что разумнее всего будет запереть ворота и держать глухую оборону.
— Ваше Высочество... — замялся он. На вид герой героем, а как дошло до дела — сразу в кусты. — Понимаете... лучшие части столичного гарнизона давно разосланы по рубежам. А те, что остались, обескровлены в бесконечных стычках с татарскими варварами и бандами разбойников. Где нам взять силы для открытого боя за стенами? Покорный слуга полагает, что разумнее всего будет запереть ворота и держать глухую оборону.
— Глухую оборону? — Чжу Цзылан понимающе усмехнулся и кивнул. — Что ж, раз главнокомандующий настаивает, так тому и быть. В таком случае завтра вы подниметесь вместе со мной на надвратную башню Сичжимэнь. Командующий У Сян предполагает, что бунтовщики ударят как раз по северо-западному углу столицы. Вот там-то я и смогу воочию полюбоваться, как доблестный герцог разит врагов!
— Глухую оборону? — Чжу Цзылан понимающе усмехнулся и кивнул. — Что ж, раз главнокомандующий настаивает, так тому и быть. В таком случае завтра вы подниметесь вместе со мной на надвратную башню Сичжимэнь. Командующий У Сян предполагает, что бунтовщики ударят как раз по северо-западному углу столицы. Вот там-то я и смогу воочию полюбоваться, как доблестный герцог разит врагов!
"Что?! На стену?! Да еще и драться?! Да там же меня и прирежут!"
"Что?! На стену?! Да еще и драться?! Да там же меня и прирежут!"
По лбу Чжу Чуньчэня покатились крупные капли холодного пота. Он замахал руками и торопливо заговорил:
По лбу Чжу Чуньчэня покатились крупные капли холодного пота. Он замахал руками и торопливо заговорил:
— Ваше Высочество, поберегите себя! Ваша жизнь драгоценна, вы — опора государства! Нельзя наследнику престола подвергать себя такой опасности...
— Ваше Высочество, поберегите себя! Ваша жизнь драгоценна, вы — опора государства! Нельзя наследнику престола подвергать себя такой опасности...
— Довольно! — резко оборвал его Чжу Цзылан, и лицо его мгновенно потемнело. — Теперь, значит, вы вспомнили, что моя жизнь драгоценна и рисковать ею нельзя? А где же был ваш голос, когда левый секретарь Ли Минжуй предлагал перенести столицу? Почему вы промолчали, когда великий секретарь Фань Цзинвэнь, главный цензор Ли Банхуа и господин Сян советовали отправить меня в Нанкин в качестве регента? Что-то я не видел вашего доклада в поддержку этих предложений!
— Довольно! — резко оборвал его Чжу Цзылан, и лицо его мгновенно потемнело. — Теперь, значит, вы вспомнили, что моя жизнь драгоценна и рисковать ею нельзя? А где же был ваш голос, когда левый секретарь Ли Минжуй предлагал перенести столицу? Почему вы промолчали, когда великий секретарь Фань Цзинвэнь, главный цензор Ли Банхуа и господин Сян советовали отправить меня в Нанкин в качестве регента? Что-то я не видел вашего доклада в поддержку этих предложений!
— Покорный слуга... я... я ведь всего лишь военный... — пролепетал Чжу Чуньчэнь.
— Покорный слуга... я... я ведь всего лишь военный... — пролепетал Чжу Чуньчэнь.
— Вы — потомственный аристократ! — рявкнул принц. — Ваша судьба неразрывно связана с судьбой империи! Родина на краю гибели, и ваш долг — первым ринуться в бой и стяжать славу! Завтра вам представится редчайший шанс вписать свое имя в летописи. Не хотите выходить в поле — отлично, будете рубить разбойников прямо на крепостной стене!
— Вы — потомственный аристократ! — рявкнул принц. — Ваша судьба неразрывно связана с судьбой империи! Родина на краю гибели, и ваш долг — первым ринуться в бой и стяжать славу! Завтра вам представится редчайший шанс вписать свое имя в летописи. Не хотите выходить в поле — отлично, будете рубить разбойников прямо на крепостной стене!
— Но я же главнокомандующий...
— Но я же главнокомандующий...
— А я — наследный принц! — Чжу Цзылан яростно сверкнул глазами. — Если уж я иду под стрелы воодушевлять солдат, неужто ты, командующий столичной армией, надеешься отсидеться в безопасности за дворцовыми стенами и спасти свою шкуру?!
— А я — наследный принц! — Чжу Цзылан яростно сверкнул глазами. — Если уж я иду под стрелы воодушевлять солдат, неужто ты, командующий столичной армией, надеешься отсидеться в безопасности за дворцовыми стенами и спасти свою шкуру?!
Отвертеться не получалось — его неприкрыто гнали на убой.
Отвертеться не получалось — его неприкрыто гнали на убой.
У Чжу Чуньчэня перехватило дыхание от ужаса. Да, рожей он вышел свирепой, вылитый головорез, но на деле за всю жизнь и курице головы не свернул! Куда ему воевать с озверелыми бунтовщиками? Это же верная смерть!
У Чжу Чуньчэня перехватило дыхание от ужаса. Да, рожей он вышел свирепой, вылитый головорез, но на деле за всю жизнь и курице головы не свернул! Куда ему воевать с озверелыми бунтовщиками? Это же верная смерть!
Представив свою неминуемую гибель, этот огромный, сильный мужчина раскис. Из его глаз брызнули слезы жалости к самому себе. Воистину: мужские слезы — редкая влага, пока дело не доходит до рукопашной!
Представив свою неминуемую гибель, этот огромный, сильный мужчина раскис. Из его глаз брызнули слезы жалости к самому себе. Воистину: мужские слезы — редкая влага, пока дело не доходит до рукопашной!
Глядя на это позорное зрелище, стоявший за спиной принца Чжу Чуньцзе не выдержал:
Глядя на это позорное зрелище, стоявший за спиной принца Чжу Чуньцзе не выдержал:
— Как вам не стыдно, ваша светлость? Столько малодушия! Как вы после этого посмеете взглянуть в глаза предкам?
— Как вам не стыдно, ваша светлость? Столько малодушия! Как вы после этого посмеете взглянуть в глаза предкам?
А ведь основатель их рода, великий полководец Чжу Нэн, был одним из лучших соратников самого императора Юнлэ. Всю жизнь провел в седле и умер в походе на Аннам, отдав государству все силы до последнего вздоха. Увидь он сейчас своего никчемного потомка, наверняка перевернулся бы в гробу от стыда и ярости.
А ведь основатель их рода, великий полководец Чжу Нэн, был одним из лучших соратников самого императора Юнлэ. Всю жизнь провел в седле и умер в походе на Аннам, отдав государству все силы до последнего вздоха. Увидь он сейчас своего никчемного потомка, наверняка перевернулся бы в гробу от стыда и ярости.
— Полно тебе, Хуайюань, — мягко осадил его Чжу Цзылан, дружески назвав Чжу Чуньцзе по второму имени. — Не суди герцога строго. Он просто растерялся. Завтра у него будет отличная возможность пасть смертью храбрых и войти в пантеон верных слуг престола.
— Полно тебе, Хуайюань, — мягко осадил его Чжу Цзылан, дружески назвав Чжу Чуньцзе по второму имени. — Не суди герцога строго. Он просто растерялся. Завтра у него будет отличная возможность пасть смертью храбрых и войти в пантеон верных слуг престола.
"Пасть смертью храбрых?!"
"Пасть смертью храбрых?!"
От этих слов у Чжу Чуньчэня мороз продрал по коже. До чего же жутко это прозвучало!
От этих слов у Чжу Чуньчэня мороз продрал по коже. До чего же жутко это прозвучало!
Герцог отчетливо ощутил, что уже стоит одной ногой в могиле. А раз так, нужно было срочно делать ноги. Он резко вскочил и угодливо согнулся в поклоне:
Герцог отчетливо ощутил, что уже стоит одной ногой в могиле. А раз так, нужно было срочно делать ноги. Он резко вскочил и угодливо согнулся в поклоне:
— Ваше Высочество, покорный слуга внезапно вспомнил! На мне ведь лежит высочайшее повеление императора — проверить посты у ворот Фучэнмэнь. Позвольте мне исполнить долг, а вопросы завтрашней битвы мы обсудим сразу, как только я вернусь.
— Ваше Высочество, покорный слуга внезапно вспомнил! На мне ведь лежит высочайшее повеление императора — проверить посты у ворот Фучэнмэнь. Позвольте мне исполнить долг, а вопросы завтрашней битвы мы обсудим сразу, как только я вернусь.
Договорив, он развернулся, намереваясь позорно бежать. Но разве Чжу Цзылан мог упустить такую жирную рыбу? Пока этот трус не выложит тысяч двести лянов серебра на нужды армии, живым он отсюда не уйдет!
Договорив, он развернулся, намереваясь позорно бежать. Но разве Чжу Цзылан мог упустить такую жирную рыбу? Пока этот трус не выложит тысяч двести лянов серебра на нужды армии, живым он отсюда не уйдет!
— Держать его! — скомандовал принц.
— Держать его! — скомандовал принц.
Преградившие выход гвардейцы под предводительством Ван Ци мгновенно сомкнули ряды перед носом у герцога.
Преградившие выход гвардейцы под предводительством Ван Ци мгновенно сомкнули ряды перед носом у герцога.
Чжу Чуньчэнь, понимая, что это его единственный шанс спастись, пошел напролом. Он попытался растолкать охрану. Ван Ци, хоть и отличался недюжинной силой, не решался применить против знатного вельможи жесткие приемы, поэтому они просто покатились в нелепой борьбе, хватая друг друга за грудки.
Чжу Чуньчэнь, понимая, что это его единственный шанс спастись, пошел напролом. Он попытался растолкать охрану. Ван Ци, хоть и отличался недюжинной силой, не решался применить против знатного вельможи жесткие приемы, поэтому они просто покатились в нелепой борьбе, хватая друг друга за грудки.
В этот момент раздался ледяной голос Чжу Цзылана:
В этот момент раздался ледяной голос Чжу Цзылана:
— Несите сюда императорский меч! Перед нами трус и предатель, дезертирующий прямо перед лицом врага. Казнить его на месте!
— Несите сюда императорский меч! Перед нами трус и предатель, дезертирующий прямо перед лицом врага. Казнить его на месте!
"Казнить?!"
"Казнить?!"
У герцога от этих слов подкосились колени. Вся его былая спесь и сила куда-то испарились, тело обмякло, и Ван Ци без труда заломил ему руки за спину.
У герцога от этих слов подкосились колени. Вся его былая спесь и сила куда-то испарились, тело обмякло, и Ван Ци без труда заломил ему руки за спину.
А Чжу Цзылан, обнажив сверкающий клинок, медленно двинулся к нему. Лицо принца дышало неподдельной яростью.
А Чжу Цзылан, обнажив сверкающий клинок, медленно двинулся к нему. Лицо принца дышало неподдельной яростью.
Тут уж Чжу Чуньчэнь испугался не на шутку и истошно завопил:
Тут уж Чжу Чуньчэнь испугался не на шутку и истошно завопил:
— Пощадите, Ваше Высочество! Вы все не так поняли! Покорный слуга вовсе не думал бежать! Я остаюсь! Никуда не уйду, буду защищать вас до последнего вздоха!
— Пощадите, Ваше Высочество! Вы все не так поняли! Покорный слуга вовсе не думал бежать! Я остаюсь! Никуда не уйду, буду защищать вас до последнего вздоха!
— Неужели? — Чжу Цзылан остановился перед ним, поигрывая мечом и глядя на него тяжелым, пронзительным взглядом.
— Неужели? — Чжу Цзылан остановился перед ним, поигрывая мечом и глядя на него тяжелым, пронзительным взглядом.
— Истинная правда, клянусь небом!.. — запричитал Чжу Чуньчэнь.
— Истинная правда, клянусь небом!.. — запричитал Чжу Чуньчэнь.
Разумный человек не станет нарываться на рожон. Герцог не знал, решится ли принц пустить кровь столь высокопоставленному лицу, но проверять это на собственной шее ему очень не хотелось.
Разумный человек не станет нарываться на рожон. Герцог не знал, решится ли принц пустить кровь столь высокопоставленному лицу, но проверять это на собственной шее ему очень не хотелось.
— Кажется, вы упоминали, что собирались на ворота Фучэнмэнь? — прищурился Чжу Цзылан.
— Кажется, вы упоминали, что собирались на ворота Фучэнмэнь? — прищурился Чжу Цзылан.
— Нет-нет, ни в коем случае! Перебьются! — торопливо замахал головой герцог.
— Нет-нет, ни в коем случае! Перебьются! — торопливо замахал головой герцог.
— Ну уж нет, долг зовет, съездить надо, — усмехнулся Чжу Цзылан. — Отправимся вместе. Заодно лично оценим боевой порядок этих разбойников. Командующий У Сян, вы тоже поедете с нами.
— Ну уж нет, долг зовет, съездить надо, — усмехнулся Чжу Цзылан. — Отправимся вместе. Заодно лично оценим боевой порядок этих разбойников. Командующий У Сян, вы тоже поедете с нами.
— Ваше Высочество... неужели мы в самом деле поднимемся на стены Фучэнмэнь? — дрожащим голосом спросил Чжу Чуньчэнь.
— Ваше Высочество... неужели мы в самом деле поднимемся на стены Фучэнмэнь? — дрожащим голосом спросил Чжу Чуньчэнь.
— А как же иначе? — холодно ответил принц. — Нынешней ночью мы с главнокомандующим лично проверим каждый пост.
— А как же иначе? — холодно ответил принц. — Нынешней ночью мы с главнокомандующим лично проверим каждый пост.
Чжу Цзылан повернулся к свите:
Чжу Цзылан повернулся к свите:
— Хуайюань, немедленно отправляйся в усадьбу герцога Чэнго и принеси его боевые доспехи. Евнух Цю, доставь мое снаряжение на башню ворот Сичжимэнь. Би-Писец, найди Ли Жоляня, господина Чэня, господина Линя и евнуха Хуана. Передай им, что ставка моего командования переносится в полукольцо укреплений Сичжимэнь.
— Хуайюань, немедленно отправляйся в усадьбу герцога Чэнго и принеси его боевые доспехи. Евнух Цю, доставь мое снаряжение на башню ворот Сичжимэнь. Би-Писец, найди Ли Жоляня, господина Чэня, господина Линя и евнуха Хуана. Передай им, что ставка моего командования переносится в полукольцо укреплений Сичжимэнь.
Затем он вновь перевел взгляд на стучащего зубами вельможу:
Затем он вновь перевел взгляд на стучащего зубами вельможу:
— Ну же, герцог, прекратите дрожать. Пойдемте, взглянем на этих хваленых бунтовщиков. Я ведь, признаться, за всю свою жизнь еще ни разу не видел живого мятежника!
— Ну же, герцог, прекратите дрожать. Пойдемте, взглянем на этих хваленых бунтовщиков. Я ведь, признаться, за всю свою жизнь еще ни разу не видел живого мятежника!
"Да на кой черт на них смотреть! Посмотришь один раз — и жизни лишишься!"
"Да на кой черт на них смотреть! Посмотришь один раз — и жизни лишишься!"
Герцог чувствовал, что над его головой разверзлась бездна. Настоящая гибель, без единого шанса на спасение!
Герцог чувствовал, что над его головой разверзлась бездна. Настоящая гибель, без единого шанса на спасение!
Даже если бы Ли Цзычэн взял штурмом Пекин, Чжу Чуньчэнь всегда мог сдаться на милость победителя и склонить голову перед новым повелителем. Да, он лишился бы титула, но сберег бы жизнь, а возможно, и большую часть накопленных богатств. Но теперь этот безумный щенок мертвой хваткой вцепился в него и тащит прямо под стрелы. Ну и какая участь его ждет, кроме лютой смерти?
Даже если бы Ли Цзычэн взял штурмом Пекин, Чжу Чуньчэнь всегда мог сдаться на милость победителя и склонить голову перед новым повелителем. Да, он лишился бы титула, но сберег бы жизнь, а возможно, и большую часть накопленных богатств. Но теперь этот безумный щенок мертвой хваткой вцепился в него и тащит прямо под стрелы. Ну и какая участь его ждет, кроме лютой смерти?
И ведь не сбежишь — императорский меч по-прежнему в руках у принца.
И ведь не сбежишь — императорский меч по-прежнему в руках у принца.
"За что мне все это? Никакого спасения! Помогите! О Великое Небо, государь, спасите!"
"За что мне все это? Никакого спасения! Помогите! О Великое Небо, государь, спасите!"
***
***
Пока Чжу Цзылан тащил полуобморочного от страха вельможу к воротам Фучэнмэнь, император Чунчжэнь только подъехал к дворцу Куньнин. Едва покинув паланкин, он стремительным шагом направился внутрь. Складывалось ощущение, будто государь пытается обогнать само время. Впрочем, при нынешнем положении дел дорожить приходилось буквально каждой секундой.
Пока Чжу Цзылан тащил полуобморочного от страха вельможу к воротам Фучэнмэнь, император Чунчжэнь только подъехал к дворцу Куньнин. Едва покинув паланкин, он стремительным шагом направился внутрь. Складывалось ощущение, будто государь пытается обогнать само время. Впрочем, при нынешнем положении дел дорожить приходилось буквально каждой секундой.
Обычно прибытие Сына Неба обставлялось со всей пышностью, и хозяйке дворца надлежало встречать супруга у самых ворот. Однако Чунчжэнь вечно куда-то спешил, и в его расписании попросту не оставалось места для пустых церемоний. Много ли времени он мог уделить себе и семье? Если тратить драгоценные минуты на дворцовый этикет, на государственные дела ничего не останется. Поэтому императрица Чжоу ждала его на пороге главного зала.
Обычно прибытие Сына Неба обставлялось со всей пышностью, и хозяйке дворца надлежало встречать супруга у самых ворот. Однако Чунчжэнь вечно куда-то спешил, и в его расписании попросту не оставалось места для пустых церемоний. Много ли времени он мог уделить себе и семье? Если тратить драгоценные минуты на дворцовый этикет, на государственные дела ничего не останется. Поэтому императрица Чжоу ждала его на пороге главного зала.
Обменявшись краткими приветствиями, супруги прошли во внутренние покои. Оказавшись в главном зале дворца Куньнин, император невольно замер в недоумении. Прямо посреди просторной палаты высились груды узлов, тюков и сундуков. Перед императорским троном стоял длинный письменный стол, на котором лежала раскрытая толстая тетрадь.
Обменявшись краткими приветствиями, супруги прошли во внутренние покои. Оказавшись в главном зале дворца Куньнин, император невольно замер в недоумении. Прямо посреди просторной палаты высились груды узлов, тюков и сундуков. Перед императорским троном стоял длинный письменный стол, на котором лежала раскрытая толстая тетрадь.
Чунчжэнь подошел ближе и при тусклом свете свечей заглянул в раскрытые листы. Это оказалась подробная опись имущества: в каком ящике что лежит, какое золото упаковано, куда уложены драгоценности... Все выглядело так, словно обитатели дворца спешно паковали чемоданы перед побегом.
Чунчжэнь подошел ближе и при тусклом свете свечей заглянул в раскрытые листы. Это оказалась подробная опись имущества: в каком ящике что лежит, какое золото упаковано, куда уложены драгоценности... Все выглядело так, словно обитатели дворца спешно паковали чемоданы перед побегом.
"Что здесь происходит? Кто позволил ей собирать вещи для бегства? Неужели снова Цзылан? Мальчишка совсем отбился от рук и творит что вздумается!"
"Что здесь происходит? Кто позволил ей собирать вещи для бегства? Неужели снова Цзылан? Мальчишка совсем отбился от рук и творит что вздумается!"

Комментарии

Загрузка...