Видя, как все чиновники и полководцы до единого возгорелись желанием затащить Лу Фэна в Гуоцзыцзянь, Цун Минчжэнь сиял так, будто его глаза были раскалены добела, и не собирался отступать ни на шаг.
Он усердно складывал руки в поклонах перед сидевшими на возвышении императором и императрицей, а его голос звучал искренне и с этаким нетерпеливым ультиматумом: ─ Ваше Величество погружен в государственные дела, управление всей империей Да Ся и без того отнимает у него все силы, а императрица матушка держит в руках все нити внутреннего дворца и хлопочет с утра до ночи, едва касаясь земли ногами.
─ Если бы молодой гун Лу смог поступить на учебу в нашу академию Гуоцзыцзянь и оказался под личным присмотром нас, стариков, то не пройдет и времени, как мы вытешем из него несравненный гений, способный потрясти все прошлые и нынешние времена!
Остальные понятия не имели о чудовищном потенциале Лу Фэна, но сам Цун Минчжэнь видел все насквозь!
Ведь перед ними стоял тот самый безжалостный человек, который в пух и прах растоптал главного гордеца Дунъюя – Цинь Вэньцзяня. Заполучить его под крыло академии – величайшая удача для всего учебного заведения за последние сто лет!
Бояться, что этот бунтарь натворит дел и устроит кавардак?
Шутите!
Разве главная высшая академия Да Ся не способна укротить какого-то юнца?
К тому же тамошняя литературная среда давно прогнила насквозь!
Сто лет назад ученые мужи рассуждали о Пути, студенты вели философские диспуты, каждый отстаивал свою правоту до хрипоты, споря до покрасневших лиц ради постижения истинного учения – вот это был настоящий академический дух.
А что теперь?
Кучка старых схоластов держится за замшелые правила, изъясняется сладко и обтекаемо, сохраняя видимость благопристойности. На деле же – сплошное бессодержательное нытье и косность. Литературный мир давно погрузился в мертвую тишину и лишился всякой жизни!
А такие задиры, как Лу Фэн, которые никого не боятся и идут напролом, только на вид кажутся угрозой покою Гуоцзыцзяня. На самом деле именно они способны оживить застоявшееся болото всей литературы!
Эту ставку нужно сделать непременно!
Конечно, в душе Цун Минчжэня таился и небольшой личный эгоистичный мотив.
Поэтический дар этого парня превосходил все девять провинций и оставлял далеко позади древних поэтов. Когда он завершит обучение и в знак благодарности за учительство напишет пару строк, их будут передавать из века в век, а имя наставника навеки останется в истории!
При одной этой мысли на душе у него становилось тепло и сладко.
─ Ваше Величество, поступление Лу Фэна в Гуоцзыцзянь – это веление времени и чаяния всего народа!
─ Столь одаренному природой гению самое место в Гуоцзыцзяне, только там его смогут правильно наставить. Умоляю Ваше Величество милостиво разрешить!
Остальные наставники академии один за другим тоже выступили вперед, низко поклонившись и уговорами требуя своего. Их настрой был непреклонен, они выглядели так, будто не сдвинутся с места, пока император не кивнет.
Все присутствующие едва не моргали от изумления, чувствуя всю абсурдность происходящего.
Кто бы мог подумать?
Еще несколько дней назад над главным транжирой Цинду все поголовно смеялись, считая его безнадежным отбросом, а сегодня, стоило ему проявить поразительный талант, он вмиг превратился в лакомый кусочек, за который бьются все придворные мужи!
Если весть об этом разойдется, то не говоря уже об академиях помельче в пределах Да Ся, даже скрытая в глуши высшая обитель науки – академия Цзися – наверняка потеряет покой и отправит людей отбирать таланты.
Стоит вспомнить, что старшая дочь семейства Лу уже давно стала ученицей самого главы академии Цзися, заслужив репутацию истинной любимицы небес.
Если и Лу Фэна приметит академия Цзися, приняв в ученики, то в роду Лу сразу появится два выдающихся светила, и их слава затмит всё вокруг!
А этот грубиян Лу Сяо явно родился под счастливой звездой, раз его предки так щедро одарили потомка!
Больше всех радовался сам виновник сего торжества – Лу Сяо. Уголки его губ сейчас едва ли не трескались от ушей до ушей, переполняясь ликованием и предельным самодовольством.
В душе он злорадно торжествовал:
Ну что, дождались своего часа, старые книжные черви?
Когда я в свое время униженно умолял вас взять моего сына в ученики, вы задирали носы к небу, воротили носы и сыпали насмешками, норовив плюнуть мне в лицо!
А теперь увидели, что у моего сына невероятный талант, и побежали наперегонки обучать его?
Поздно! Спросили ли вы моего согласия, Лу Сяо?
Император Юанькан на высоком помосте смотрел на это зрелище с равными долями гнева и веселья, испытывая глубокое раздражение.
Он уже все сказал русским по белому, а эти старые упрямцы всё не унимаются и норовят силой отнять парня!
Император резко взмахнул рукавом драконьего халата, а его голос прозвучал с безапелляционной жесткостью: ─ Разве мои слова были недостаточно ясны?
─ Никому из вас даже не думайте подступаться к Лу Фэну! Я сам займусь его воспитанием и наставлением, чужакам здесь делать нечего!
─ Не думайте, что я не знаю, что у вас на уме! Он еще юн, нрав его ребячливый, а если вы загоните его в рамки своих старых правил и ветхих догм, то в скором времени сотрете все его острые грани и окончательно загубите. С кого мне потом спрашивать за убытки?
Цун Минчжэнь поспешно выступил вперед, ударив себя в грудь с клятвенными заверениями: ─ Ваше Величество может быть абсолютно спокоен! Мы никоим образом не станем насильно пичкать его устаревшими догмами и связывать по рукам и ногам юный дух молодого гуна!
─ То, что привлекает Ваше Величество в нем – это его несвязанная условностями дикая воля и смелость идти напролет. Мы ценим ровно то же самое!
С этими словами он покосился на стоявшего внизу Лу Фэна, которого сыновья полководцев только что подкинули в воздух и который яростно бранился, а во взгляде старца читался глубокий скрытый смысл.
─ Если Ваше Величество оставит его при себе и станет излишне баловать, на первый взгляд это покажется милостью, но на деле таит огромную скрытую угрозу!
─ Чрезмерное покровительство неизбежно ведет к двум крайностям: либо вырастет властолюбивый министр, способный подмять под себя весь двор, либо ребенка избалуют до такой степени, что он полностью растеряет свой потрясающий талант!
Стоило прозвучать этим словам, как чиновники мгновенно умолкли, а у всех присутствующих от ужаса зачесались затылки и задергались лица.
Этот старый наставник и впрямь смел до безумия!
Он посмел в открытую рассуждать о чрезмерном императорском баловстве да еще и сравнивать происходящее с имеющим безграничную власть над двором Чжао Сы. Неужели он не боится мести со стороны группировки Чжао и их жестокой травли после всего?
Стоявший рядом Лу Сяо и вовсе вспыхнул, едва не засучив рукава, чтобы кинуться вперед и врезать этому старикану!
Ты, старый книжный червь, мы с твоим семейством вроде бы счетов не сводили, а ты норовишь прилюдно вылить на моего сына помои и посеять зерна будущей беды!
Речи Цун Минчжэня внешне казались верными советами, но каждое слово разило наотмашь!
Любой понимал намек: он говорит о том, что Лу Фэн изнежен монаршей милостью и неукротим, а если добавить к этому миллионную армию под началом Лу Сяо, то в один прекрасный день, поддавшись соблазну и повторив путь Чжао Сы по созданию клик, парень превратится в страшную угрозу для трона!
На высоком помосте император Юанькан слегка прищурился, легко постукивая пальцем...
и мгновенно погрузился в глубокие раздумья.
Увидев это, Цун Минчжэнь понял, что попал прямо в сердце императорских тревог, и немедленно пошел ва-банк, бросив на весы главный аргумент!
─ Но если Лу Фэн войдет в Гуоцзыцзянь, любые скрытые угрозы исчезнут сами собой!
Поглаживая седую бороду, он чеканил слова звонко и твердо: ─ Нынешняя литературная среда Да Ся прогнила, закостенела и держится за устаревшее. Больше всего ей не хватает острия, способного пробить эти путы!
─ Вашему Величеству нужен острый клинок, чтобы расчистить путь сквозь тернии и укрепить устои государства, а литературному миру Да Ся необходим свирепый тигр, который ворвется туда и установит новые порядки!
─ Всего три года, и этот тигр разорвет в клочья все старые правила, оживит застоявшийся мир словесности и взрастит несметное число новых талантов!
─ Что, по мнению Вашего Величества, выгоднее: держать взаперти одинокого тигра или взрастить эпоху борьбы сотен тигров и расцвета великой словесности?
Эти слова задели самые потаенные струны в душе Юанькана и моментально привели его в сильнейшее волнение.
Больше всего на свете в последние годы его донимало то, что литературная жизнь при дворе находилась в руках Чжао Сы: половина чиновников и ученых по всему миру именовали себя не иначе как учениками клана Чжао, постепенно подбираясь к тому, чтобы оттеснить императорскую власть и единолично монополизировать путь науки!
А Лу Фэн – идеальный клинок для прорыва этой блокады!
Если с его помощью удастся сокрушить литературную монополию Чжао Сы, то игра определенно стоила свеч, даже несмотря на малую долю риска!
Поразмыслив мгновение, Юанькан перевел взгляд на недовольного Лу Сяо: ─ Лу Сяо, что ты думаешь по этому поводу?
Лу Сяо прекрасно всё понимал: император явно склонялся к согласию, просто из соображений приличия давал ему возможность выпустить пар за прошлые унижения.
Он тут же отвесил поклон и наигранно нахмурился: ─ Ваше Величество, ни в коем случае! Мой непутевый сын глуп, стротив и лишен всяких манер, он лишь осквернит чистоту святой обители науки. Я ни за что на свете на это не соглашусь!
Шутите!
Эти старые хрычи в свое время смотрели на них свысока, а теперь хотят за бесценок заполучить ученика? Мечтайте!
─ Ха! Хочешь, чтобы сын Лу Сяо пошел учиться? Жди следующей жизни! И без разговоров! ─ Лу Сяо взмахнул широким рукавом, заняв крайне жесткую позицию.
Цун Минчжэня от злости едва не хватил удар, он задохнулся от возмущения и гневно прикрикнул: ─ Лу-прохиндей! Неужели твой кругозор так и останется узким?
─ В прошлый раз я обмолвился лишь парочкой резких слов, а ты, великий маршал, до сих пор таишь обиду?
─ Поступление Лу Фэна – это великое благо для всех ученых мужей Поднебесной и расцвета учености Да Ся. Как ты можешь из-за личной неприязни губить великое дело?
─ Хватит вешать на меня высокие ярлыки! ─ Лу Сяо положил руку на рукоять меча, подался вперед и злобно уставился на оппонента, не желая уступать ни в чем.
─ У меня и правда узкий кругозор, и я злопамятен! И что с того?
─ Когда я с армией в миллион штыков охранял границы и проливал кровь за родину, вы, книжные черви, умели лишь прятаться в аудиториях и вести пустые разговоры на бумаге!
─ Я сказал нет, значит, ноги моего сына там не будет, и можете выбросить это из головы!
─ Ты... да ты бесстыдник! Грубый мужлан, позорящий изящную словесность!
Остальные наставники Гуоцзыцзяня от гнева задергали бородами и бровями, потеряв всякое самообладание, и наперебой стали корить Лу Сяо в бесцеремонности.
Такое прекрасное дело сорвалось – император даже дал добро, а этот грубый вояка всё испортил!
Император Юанькан стоял в стороне, его лицо судорожно дергалось, а в душе клокотало горькое веселье.
Ай да Лу Сяо, ну и смельчак же ты! Посреди двора, перед лицом всех чиновников и венценосных особ нести такую ахинею и своевольничать – ты и правда берешь на себя всё больше!
Заметив устремленный на него полный обиды взгляд Цун Минчжэня, Юанькан поспешил сгладить углы и переложить ответственность на другую сторону.
─ Не гневайся, Цун-айн, я считаю эту затею здравой, но насильно мил не будешь.
─ Я не против, но уговаривать Лу Фэна вам придется самим. Никаких указов издавать не стану и принуждать его не буду, иначе он озлобится, и выйдет только хуже!
С этими словами император в отличном расположении духа заложил руки за спину и зашагал прямо во внутренние покои.
Ну что, доунижались и довысмеивали семейство Лу в прошлом?
А теперь попробуйте заполучить выгоду, расхлебывайте сами!
Цун Минчжэнь и остальные застыли на месте, снедаемые досадой и злостью.
Выходит, всё это время они сами тешили себя иллюзиями, а император с Лу Сяо попросту водили их за нос?
В этот момент раздался холодный и чистый голос императрицы: ─ Лу Сяо, за неуважение к порядку и поднятие шума в зале суда – немедленно отправиться в военный лагерь и получить сотню палочных ударов!
─ Пусть евнух Сунь лично проследит за исполнением, и чтоб ни одной палки меньше!
Ликование на лице Лу Сяо не продержалось и двух секунд, как улыбка застыла мертвой маской, а на душе заскребли кошки.
Вот чёрт! Увлекся куражом и забыл про императрицу!
Глядя на сникшего и получившего по заслугам Лу Сяо, великие мужи Гуоцзыцзяня почувствовали, как бушевавшая внутри злость заметно поутихла, и на душе стало чуточку легче.
─ Лу-прохиндей, не радуйся раньше времени! Нам твои милости не нужны!
Цун Минчжэнь холодно хмыкнул, а в глубине его глаз промелькнул расчет: ─ Раз не можем сговориться с Лу Сяо, зайдем через самого Лу Фэна!
─ Немедленно навести справки! Выяснить все его пристрастия и слабые места до мельчайших деталей! Чего бы это ни стоило, затащим его в Гуоцзыцзянь!
─ Ни в коем случае нельзя позволить академии Цзися опередить нас, иначе это станет несмываемым позором для нашего Гуоцзыцзяня на веки вечные!
Стоявший рядом ученик робко вставил реплику, скривившись в растерянности: ─ Но, почтеннейший цзицзю... к этому молодому гуну совершенно невозможно подступиться!
─ Он несметно богат, в деньгах не нуждается; распутен и своенравен, обычные драгоценности ему и даром не нужны...
Не успел он договорить, как кто-то осторожно пробормотал: ─ Цзицзю-дажэнь, вашему внучатому племяннику... то есть внучке как раз исполнилось шестнадцать, она красива, добродетельна и еще не замужем... Быть может, попробуем зайти с этой стороны?
─ Пошел вон! ─ взревел Цун Минчжэнь, разворачиваясь к нему лицом чернее тучи.
Ради того чтобы заполучить ученика, торговать собственной внучкой? Какая дикость!
......
В дальнем углу высокого помоста Чжан Аньши и Цзинь Дэхай молча наблюдали за происходящим. Их лица перекосило, а в глазах плескалась убийственная злоба, темная и зловещая.
─ Этот мальчишка должен умереть!
Каждое слово недавней беседы императорской четы и Цун Минчжэня они расслышали отчетливо.
Император открыто поощрял выход Лу Фэна на литературную арену ради разрушения старых устоев, и всем было очевидно: мальчишку собираются использовать как противовес первому министру Чжао Сы!
Стоит Лу Фэну ступить на порог Гуоцзыцзяня и с помощью академических ресурсов всколыхнуть научную среду и вырастить новые кадры, как через короткое время фундамент власти Чжао Сы зашатается!
И тогда они, верные сторонники партии Чжао, первыми отправятся на плаху!
Цзинь Дэхай с силой подавил панику в груди и прошипел сквозь зубы: ─ Нужно немедленно отправить гонца с донесением о сегодняшних событиях к премьер-министру и остальным!
─ Пока Лу Фэн жив, нам не видать покоя, он таит бесконечную угрозу!
Чжан Аньши окинул его полным яда взглядом и глухо произнес: ─ Сам по себе Лу Фэн не страшен, пугает его происхождение!
─ Этот сорванец десяток лет дурачился и куролесил, а теперь внезапно явил миру поразительную ученость и постиг древние истины. Даже сам император не знает, кто его наставник!
─ Мы годами следили за усадьбой герцога Динго, но никогда не видели, чтобы он навещал именитых ученых или учился у великих мужей. Откуда у него взялось такое мастерство?
Они переглянулись, и в их головах синхронно всплыл один и тот же ответ.
─ Только академия Цзися!
Только эта скрытая в глуши высшая обитель науки была способна взрастить столь чудовищно одаренного юнца!
Вдобавок старшая дочь семейства Лу находилась в Цзися, так что всё сходилось почти наверняка!
─ Если академия Цзися решила поддержать его из тени, дело принимает скверный оборот! ─ лицо Цзинь Дэхая побелело от пронизывающего до костей холода.
─ Мы должны исправить всё немедленно и срезать побеги бедствия до того, как он окончательно возвысится!
Уголки губ Чжао Аньши искривились в зловещей усмешке: ─ Не спеши, случай представится очень скоро.
─ Кронпринц вот-вот отправится на юг для помощи пострадавшим от бедствия. Мы сумеем превратить эту поездку в грандиозную катастрофу!
......
В то же время в лагере молодых литераторов Вэй Цзычжэн немигающим взглядом смотрел на купавшегося в лучах славы Лу Фэна. Его лицо исказилось от дикой, сжигающей изнутри зависти.
Свет, который по праву должен был принадлежать ему, и слава, предназначенная ему одному, – всё это подчистую забрал выскочивший невесть откуда Лу Фэн!
Он повернулся к стоявшему рядом угрюмому Чжао Гао и сквозь зубы процедил: ─ Молодой господин Чжао, что делать дальше?
Чжао Гао медленно выплюнул травинку изо рта, его зловещий взгляд исказился в безумной злобе, а улыбка стала хищной: ─ А что тут думать? Прикончить его!
─ Сегодня дунъюйская делегация потерпела сокрушительное поражение, потеряв лицо перед всеми. Каждый из них ненавидит Лу Фэна лютой ненавистью – разве это не идеальные клинки для наших рук?
Вэй Цзычжэн оживился: ─ Вы имеете в виду привлечь Цинь Вэньцзяня? Избавиться от Лу Фэна чужими руками дунъюйского гения?
─ Цинь Вэньцзянь всего лишь книжный червь, от него мало толку, ─ презрительно усмехнулся Чжао Гао, сверкнув холодными глазами.
─ Если бить, то наотмашь, используя самого опасного из них – дунъюйского принца Юйвэнь Ху!
─ Я видел всё от начала до конца: от пренебрежительного презрения Юйвэнь Ху в самом начале до шока и страха позже. В его глазах по отношению к Лу Фэну давно поселилась жажда убийства!
─ Наши цели и враги совпадают, союз неизбежен!
─ Мудро со стороны молодого господина! Восхищен вашим умом! ─ Вэй Цзычжэн поспешно отвесил низкий поклон.
Чжао Гао бросил на него мимолетный взгляд, вспомнив недавние наставления Фань Мао, мысленно усмехнулся, но рассуждать дальше не стал, лишь бросил коротко: ─ Пошли, будем ждать начала хорошего представления.
......
На опустевшем плацу чиновники разошлись, и лишь Лу Фэн по-прежнему оставался в плотном кольце распаленных молодых военачальников, которые продолжали подбрасывать его вверх под крики и хохот.
─ Хорош подбрасывать, хорош! У меня все кости сейчас рассыпятся, если еще раз подкинете – меня точно стошнит! ─ выкрикнул Лу Фэн, опустившись на землю и растирая ноющую поясницу.
Чэн Ху широко оскалился, поигрывая бровями: ─ Раз совершил такой подвиг, как не отметить? Нас ждет башня Минъюэ, и платить за всех будешь ты, старший молодой господин Лу!
─ Через несколько дней начнется конкурс главных красавиц, и благодаря твоей поэме о прелестнице, потрясшей девять провинций, матушка Цзян непременно окажется на вершине списка!
─ А если ты кинешь им еще пару шедевров, звание главной столичной красавицы достанется ей без единого сомнения!
Окружавшие его парни тут же дружно завыли от зависти и сожаления:
─ О нет! Моя богиня Цзян теперь безвозмемнетно уплывет в руки Лу Фэна!
─ Сердце разбито, теперь придется называть его шурином!
В голове Лу Фэна тут же всплыл изящный точеный стан Цзян Юйчжу и ее несравненная красота, заставив кровь заиграть в жилах.
Хе-хе, раз представился случай, взять ее под свое крыло и правда звучит неплохо!
─ Идет! Сегодня башню Минъюэ я беру на себя! ─ Лу Фэн по-хозяйски закинул руку на плечо кронпринца Ли Юаньлана и гордо зашагал в сторону городских ворот.
Ли Юаньлан тут же запаниковал, густо покраснев и отчаянно сопротивляясь: ─ Эй! Я наследный престол! Как я могу тащиться в такие злачные места вроде борделя?
─ Это же совращение наследника и тягчайшее преступление! Ты хоть понимаешь, какими последствиями это грозит?
Лу Фэн внутренне хихикал, сохраняя на лице небрежное выражение.
Еще бы я не понимал!
Именно затем я и тащу тебя с собой, чтобы перекрыть сегодняшнюю безумную заслугу!
Пока мои провинности и заслуги уравновешивают друг друга, император не станет силой держать меня при дворе, и я смогу продолжить беззаботно валяться на печи, оставаясь счастливым бездельником!
─ Хватит притворяться, ты же сам весь горишь от предвкушения! ─ Лу Фэн бросил на него насмешливый взгляд. ─ Внутри себя ждешь не дождешься увидеть мир, а снаружи строишь из себя скромника, ломаешься пуще красной девицы!
─ Сегодня забудем про все титулы и правила, если небо рухнет – мы все здесь держим его вместе, а завтра максимум вместе получим наказание!
Ли Юаньлан горько усмехнулся, покачав головой: ─ Боюсь, на этот раз за нас некому будет заступиться.
─ Чего бояться? Закон не наказывает толпу! Если два десятка человек накосячат разом, неужто陛下 пересажает всех?
Лу Фэн беззаботно отмахнулся, а затем поднял взгляд вперед.
У величественных городских ворот одиноко стояла изящная девичья фигура в белом, чья легкая стать напоминала сошедшую с небес бессмертную фею – то была Ли Синъэр!

Комментарии

Загрузка...