Уголки губ императора Юанькана тронула едва заметная улыбка – он прекрасно видел насквозь замысел Фань Мао. Тот цеплялся за вторую работу в надежде отыграться и сохранить лицо.
Впрочем, император вовсе не собирался упираться. Сделав вид, что великодушно идет навстречу гостям, он рассудил просто: раз «Ода о птице Пэн» уже принесла им безусловную победу, уступить лавры за какое-то цы соседям было вовсе не жалко.
Но прежде чем монарх успел открыть рот, громогласный, наглый голос Лу Фэна разорвал тишину: ─ Чего вы тут устраиваете цирк с загадками! Эта вещица тоже написана моей рукой!
Парень гордо выпятил грудь, стоя посреди площадки, и лениво покрутил веер. Исходившее от него высокомерие человека, познавшего вершину мастерства, было заметно за версту. В ту же секунду взгляды всех присутствующих скрестились на нем, а на лицах читалось лишь одно – брезгливое отторжение. Ладно бы ты заносчиво приписал себе грандиозную поэму, но заявлять права на тонкое, пронизанное женской тоской цы? Ты кем себя возомнил, небожителем?
Даже до сей поры сохранявший невозмутимость Фань Мао больше не мог усидеть на месте. Сделав несколько шагов вперед, он вперил в Лу Фэна острый, как бритва, взгляд и сверху вниз процедил: ─ Молодой гун Лу, у вас, погляжу, самоуверенности хоть отбавляй. Одно произведение – мощное, размашистое и необузданное, второе – печальное, интимное и пронзительно нежное. Это совершенно противоположные стили. Позвольте осведомиться, неужели вы в равной степени владеете обоими этими направлениями?
Хлопнув веером, Лу Фэн резко сложил его, сбросил с лица шутливое выражение и ответил с железобетонной уверенностью: ─ А что тут удивительного? Я во многом мастак! Хотите романтические оды, хотите – пограничную лирику или тихие пейзажи родной природы, нет такого жанра, с которым я бы не справился.
После этих слов на площади воцарилась зловещая тишина. Любой грамотный человек знал, что литературные течения разделены непроходимыми барьерами, и ученые мужи кладут всю жизнь на постижение хотя бы одного из них, чтобы оставить след в истории. А этот молокосос в свои восемьнадцать лет заявляет, что играючи владеет ими всеми?! Да это чистой воды бред, наглейшая ложь!
На стене лицо Ли Синъэр потемнело до синевы, она чуть зубы не стерла от злости, прошипев про себя: ─ Негодяй! Тебе хватило бы и славы от «Оды о птице Пэн», зачем жадничать и примазываться к «Шэншэнмань»? Разве такой праздный повеса способен прочувствовать подобную глубину отчаяния?
Приближенные ко двору Чжао Гао и Цзинь Дэхай сжали кулаки так, что побелели костяшки, мысленно молясь, чтобы эта грустная песня не имела к Лу Фэну никакого отношения. Пока у них оставался шанс свести дело к ничьей, они еще могли на что-то надеяться. Но если обе работы принадлежат ему, они проиграют всухую, да еще и будут вынуждены перед лицом двух государств встать на колени, признать поражение и назвать этого пацана дедушкой. От одной этой мысли у них мороз шел по коже.
Брови Цинь Вэньцзянь сошлись на переносице. В памяти всплыло то самое стихотворение о красавице из лунного терема. Если его и вправду написал Лу Фэн, то, возможно, он действительно способен легко переключаться между столь разными стилями! Девушка занервничала, силясь подсказать Фань Мао замолчать, но опасалась ошибиться и стать посмешищем для толпы.
Улыбка на лице императора Юанькана тоже увяла, и он мысленно выругался на парня: только что похвалил, а этот сорванец тут же натворил дел. Заметив помрачневшее лицо Фань Мао, монарх поспешил сгладить углы: ─ Уважаемый учитель, не обращайте внимания на глупости этого бунтаря, он с детства мастак языком трепать.
С этими словами он бросил на Лу Фэна свирепый взгляд и прошипел сквозь зубы: ─ Паршивец, прекращай балаган, немедленно извинись перед старейшиной Фань!
Извиняться? Лу Фэн почувствовал себя оскорбленным. В его голове хранились сокровища всей литературы другого мира, каждая строка была подлинной, так с какого перепугу он должен каяться в выдумках? Он честно поднял руки к помосту: ─ Ваше Величество, извиняться не стану, ибо в каждом моем слове – чистая правда.
Фань Мао насупился еще сильнее и сухо бросил: ─ Наука требует скромности и упорного труда, а не бахвальства!
Повернувшись к императору, он твердо произнес: ─ Прошу Вас, Ваше Величество, лично вскройте подпись. Старик хочет собственными глазами убедиться, принадлежит ли это цы молодому гуну.
Посвятив всю жизнь словесности, Фань Мао почитался патриархом науки, к которому за советом стремились ученые со всей Поднебесной. И теперь какой-то сопляк открыто пренебрегал им на глазах у всех – стерпеть такое унижение он не мог.
Зрители замерли в предвкушении зрелища. Фань Мао – признанный мудрец, перед которым преклонялся даже император, а Лу Фэн напропалую лез на рожон. Добром это точно не кончится!
Лицо императора окончательно окаменело, а вся радость улетучилась. Мало того что они победили, так этот дуболом норовил всё испортить. Если подпись окажется чужой, позор ляжет на весь Да Ся. Бросив на Лу Фэн убийственный взгляд, Юанькан решил: если обнаружится ложь, он спустит с этого наглеца три шкуры.
─ Ладно, я сам вскрою конверт и назову автора «Шэншэнмань»! И кто бы им ни оказался, награда найдет своего героя, ─ проговорил Юанькан, подцепляя бумажную ленту. В этот момент последние слова застряли у него в горле, а лицо застыло маской.
На белом листе бумаги чернели те же самые два иероглифа: Лу Фэн!
Он остолбенел на несколько долгих секунд, впившись взглядом в подпись, будто пытаясь прожечь ее насквозь. Мать честная, этот паршивец и вправду не соврал!
Толпа зрителей единодушно погрузилась в ступор. Челюсти отвисали сами собой, у некоторых рты открылись так широко, что туда запросто поместился бы кулак. Быть того не может! Обе работы написаны этим гулякой и повесой? Он с одинаковой легкостью выдает и величественные оды, и скорбные элегии?
Если этот факт разойдется по свету, это станет звонкой пощечиной всему литературному миру Да Ся, Дунъюя и всех Девяти Провинций вместе взятых! Ученые мужи, положившие жизнь на изучение трактатов, в итоге оказались хуже какого-то никчемного аристократа!
Чжан Аньши, Цзинь Дэхай и Чжао Гао скривились в мучительных гримасах, беззвучно вопя: «Неправда! Этого не может быть!» Если они проиграют Лу Фэну, литература Да Ся станет посмешищем для всех соседей.
На стене Ли Синъэр испуганно прикрыла рот рукой. Желая избавиться от помолвки, она загодя собрала досье на все безобразия Лу Фэна, полагая, что изучила его вдоль и поперек, но сейчас поняла: она не знала о нем ровным счетом ничего.
Цинь Вэньцзянь вся подобралась, сверля взглядом фигуру внизу. Прибыв в столицу, они досконально изучили силы молодых талантов Да Ся – кроме вялых потуг Чжао Гао и Вэй Цзычжэна, там не было ничего стоящего. Победа казалась предопределенной, но кто ж знал, что на дороге встанет этот демон и в одиночку перевернет исход битвы.
Фань Мао стоял столбом, на его исчерченном морщинами лице читался дикий шок. Даже он, мастер с многолетним стажем, не мог похвастаться тем, что одинаково виртуозно творит в столь противоположных стилях. Как это удалось юнцу едва за восемнадцать?
Лишь императрица сохраняла невозмутимость. На ее губах играла легкая улыбка, и она легонько толкнула потерявшего дар речи супруга локтем: ─ Ваше Величество, вы же государь, держите лицо, не роняйте достоинство.
Юанькан судорожно дернул уголком рта, мысленно ворча: «Да как тут держать лицо, если меня распирает от гордости?» Окинув взглядом притихшую площадь, он набрал в грудь воздуха и гарнул: ─ Автором цы «Шэншэнмань» является подданный нашего великого Да Ся – Лу Фэн!
Слова прозвучали, и после паузы площадь взорвалась стонами и криками.
─ О небеса! И вправду он?! Да что это за мир такой?!
─ С какой стати какой-то бездельник утер нос цветам нации? Как нам, ученым людям, после этого смотреть людям в глаза?!
Вопли и ропот слились в единый гул. Чжан Аньши и Цзинь Дэхай от слабости в ногах рухнули прямо на землю, осознавая лишь одно: всё кончено, они проиграли подчистую.
Слушая этот всеобщий плач, Лу Фэн почувствовал, как у него темнеет в глазах. Слегка качнув веером, он шагнул вперед и возмущенно выдал: ─ Вы, народ, совесть-то имеете? Чуть что – сразу ныть. Проиграли, так признайте поражение как мужчины!
─ Я же с самого начала предупреждал: в том, что касается поэзии, Лу Фэн держит первое место, и равных мне под небесами нет. Сначала никто не верил, а теперь прозрели?
Чжао Гао и Вэй Цзычжэн пылали праведным гневом, желая разорвать хвастуна на куски. При такой его развязной манере поведения поверить ему было просто выше человеческих сил.
Ли Синъэр вновь нахмурилась, окончательно утвердившись в своем решении: пусть у него есть талант, замуж за него она все равно не пойдет. Муж должен быть надежной опорой, а не таким павлином, как этот взбалмошный Лу Фэн.
Цинь Вэньцзянь сжала кулаки до боли в суставах. Их миссия провалилась с треском, все расчеты пошли прахом.
Стоявший рядом принц Юйвэнь Ху мягко тронул ее за плечо: ─ Не стоит падать духом. Да Ся просто слишком долго прятало этого человека, но в долговременной перспективе ему все равно до тебя далеко.
Утешая ее на словах, сам он смотрел на Лу Фэна взглядом, полным холодной, смертельной угрозы.
Девушка лишь закусила губу, не говоря ни слова. Тот, кто способен играючи выдавать такие шедевры, никогда не согласится оставаться в тени.
А вот кто сейчас купался в лучах славы, так это маршал Лу Сяо. Запреты императора автоматически аннулировались с окончанием турнира, и военачальник больше не сдерживал ликования. Забыв о всякой солидности, он захохотал так громко, что заложило уши, чуть ли не подпрыгивая на месте: ─ Видали все?! Этот шедевр написал мой собственный сын, Лу Сяо!
Ткнув пальцем в сторону отпрыска, он задрал нос еще выше самого парня: ─ Кто тут верещал, что мой мальчик – никчемный повеса?! Вы, надутые книгочеи, кичливые знатоки, а в итоге все вместе обтерли нос о штанину моего сына! И спрошу еще раз: кто против? У кого есть претензии? Выходи по одному, мы с сыном растолкуем каждому!
Толпа кипела от злости, но никто не решался выйти вперед. Люди могли лишь мысленно чертыхаться на тему «яблоко от яблони».
У Лу Фэна от стыда полыхали уши. Украдкой потерев кончик носа, он дернул отца за рукав: ─ Тьфу, батя, потише ты. Победили – и ладно, надо же соблюдать скромность, победа должна быть с достоинством.
─ Какая к черту скромность! ─ отмахнулся Лу Сяо, не сбавляя децибелов. ─ Я столько лет молчал, теперь и слова не сказать? Чего ты вечно трясешься, зачем с этими кислыми интеллигентами разводить демагогию? Будь моя воля, я бы их всех заставил рапортами зачитывать! Вякнет кто лишнее – велю полку окружить его дом на десять суток!
Лу Фэн закатил глаза, подумав, что метод отца больше смахивает на банальный рэкет, тогда как они цивилизованные люди.
Император Юанькан едва не схватился за голову, мысленно собираясь пнуть военачальника прямо с помоста. Ты же командующий армией Да Ся, имей совесть, не позорь престол!
─ Вы оба, заткнитесь немедленно! ─ рявкнул Юанькан, утирая пот, после чего повернулся к позеленевшему Фань Мао и выдавил вежливую улыбку. ─ Уважаемый старейшина, не берите в голову, эти двое всегда отличались грубыми манерами, я их слишком распустил. Сегодня мы победили лишь по счастливой случайности, в будущем ваши дарования еще наверняка возьмут свое.
Фань Мао едва не выплюнул кровь от обиды. Мало того что их публично опустили, так этот император еще и отпускал ядовитые шпильки. Имея такого гения в рукаве, Да Ся обеспечило себе доминирование в поэзии на ближайшие полвека.
Стиснув зубы до скрипа, он с трудом выдавил поклон: ─ Благодарю за добрые слова, Ваше Величество. Наша молодежь запомнит этот урок.
Затевая этот визит, они рассчитывали поставить Да Ся на колени, а в итоге сели в лужу из-за какого-то никому не известного повесы. Возвратившись домой, ему придется выслушать немало нелицеприятных слов, а его собственный пост окажется под угрозой – поистине величайшее унижение в его жизни.
Не желая больше вести пустые разговоры с неудачником, Юанькан перевел взгляд на Лу Фэна и уже совсем другим, теплым тоном произнес: ─ Лу Фэн, ты совершил великий подвиг, отстояв честь нашей литературы и приструнив гордецов из Дунъюя. Как я и обещал, проси чего хочешь – любую награду исполню!
Такая заслуга стоила дорого, за нее можно было смело требовать титул маркиза. У Лу Фэна загорелись глаза: если удасться отговориться от рутинной службы и получить волю для беззаботного проживания жизни, поедания вкусностей и зарабатывания серебра – что может быть лучше?
Однако озвучивать подобные мысли при большом скоплении народа было нельзя, иначе рассерженный император или императрица тут же спустили бы с него шкуру. Мгновенно сообразив, он решил перебросить этот огромный долг на плечи наследного принца Ли Юаньлана. С таким союзником в будущем будет намного проще проворачивать любые дела.
Сделав шаг вперед, Лу Фэн почтительно поклонился монарху: ─ Ваше Величество, в сегодняшнем состязании мы с парнями были лишь исполнителями, а истинным стратегом, что всё спланировал, являлся Его Высочество наследный принц. Если я смог быстро написать стихи, то лишь потому, что принц заранее верно угадал темы, предложенные соперниками, и указал мне нужное направление.
Как только эти слова слетели с его губ, по толпе прокатился гул изумления: вот оно что! Неудивительно, что разгильдяй внезапно поумнел – за кулисами всем заправлял мудрый наследник престола!
Услышав это, Лу Фэн едва не взвыл от досады: правду никто не верил, а стоит сфальшивить – все тут же кивают в знак согласия! Ради долгосрочных перспектив пришлось засунуть гордость куда подальше.
У Юанькана дернулся глаз – он мысленно отметил, что парень выражается простовато, но на душе стало тепло. Ли Юаньлан палец о палец не ударил, а стараниями Лу Фэна вмиг забрал себе львиную долю лавров. Когда весть разлетится по стране, авторитет принца взлетит до небес, а ученые мужи будут петь ему дифирамбы, гарантируя незыблемость трона. Вспомнились слова старого даоса: Лу Сяо укрепляет границы, а Лу Фэн поднимает литературу. Отец и сын Лу – поистине две опоры его державы.
Грянул раскатистый смех императора: ─ Прекрасно! Наследник проявил мудрость, а юный Лу и его товарищи – доблесть. Наградить всех до единого!
Ли Юаньлана терзало жгучее чувство вины: до сей минуты он сомневался в друге, а тот взял и отдал ему такую славу. Он просто не имел права запятнать это благородство и, сделав шаг вперед, отвесил земной поклон: ─ Благодарю отца за милость. Предсказать темы было пустяком, а оба шедевра написаны лично Лу Фэном, и присваивать чужие заслуги я не смею.
С этими словами он повернулся к Фань Мао и мягко произнес: ─ Раз уж исход состязания решен, не соизволит ли уважаемый старейшина ввести миссию в город для отдыха?
Фань Мао подавил поднявшуюся волну досады и с наигранной легкостью погладил бороду: ─ Войти в город мы можем, но у меня осталась еще одна небольшая задачка. Интересно, найдется ли при дворе Его Высочества тот, кто сможет ее решить? Договорить он не успел.
Взгляд Юанькана сузился, а про себя он грязно выругался: ну и бесстыжий же старик, проиграв молодежи, теперь намерен лично лезть в драку и качать права?

Комментарии

Загрузка...