— Чэнь Ань, как ты?
— Чэнь Ань, очнись же!
— Чэнь Ань!
В полумраке Чэнь Ань словно услышал доносившиеся до слуха голоса, звавшие его.
Он сжал губы. В охватившей его темноте прорезалась трещина, а за ней раскинулось бескрайнее звездное небо, где смутно вырисовывался чей-то перевернутый гигантский силуэт.
Казалось, это иллюзорное пространство подошло к концу своего представления.
Быть может, перевернутая фигура должна была разразиться величественным голосом и заявить, что реальный мир устроен именно так.
А следом — поселить на самом дне его сердца семена, принадлежащие Владыке Вверх Тормашками.
Чэнь Ань постучал себя по вискам и покачал головой.
Ему было совсем неинтересно подыгрывать иллюзии и продолжать этот спектакль, ведь он уже поставил идеальную точку.
В этот момент уголцы его губ слегка приподнялись.
Пора бы и очнуться.
Техника «Сердце вверх тормашками» изначально задумывалась так, чтобы заставить душу самого заклинаемого превратиться в тюрьму для нее же.
Но когда у самого жертвы не остается преград и стен, которые нужно защищать, когда его собственное сердце становится чистым, эта техника естественным образом разрушается.
Однако добиться подобного невероятно трудно.
Глубже в душе практически каждого человека затаились эмоции, от которых он бежит подсознательно. И любое бегство — даже то, осознает ли человек его сам, — уже возводит стены в глубине сердца. Это продиктовано человеческим инстинктом: после пережитых травм душа подсознательно укрепляет оболочку вокруг раны, защищая хрупкие рубцы.
Но это вовсе не значит, что шрамы исчезли.
А если бы шрам действительно исчез, у этой защитной стены больше не оставалось бы смысла.
Точно так же многие мужчины и женщины, обожженные любовью, больше не доверяют ей легкомысленно. В какой-то момент они все еще могут с первого взгляда влюбиться в человека, как бывало прежде, или привязаться к нему со временем, но они уже не станут, как в прошлые годы, отдаваться чувству со всей страстью. Вместо этого они начинают размышлять: а стоит ли оно того? каким будет финал?
Причина проста: они уже познали боль, испытав удар, а порой этот рубец в глубокую полночь — когда они смотрят на звездное небо или на суету бесконечного потока машин — начинает ныть.
В обычных обстоятельствах Чэнь Ань не смог бы так легко вырваться из оков собственного разума.
Просто перед этим моментом он пережил столько душевных бурь, что его сердце неслось на предельных американских горках: в одно мгновение взмывая на пик, а в следующее — стремительно падая вниз!
Будь то появление Тан Гочжуна в образе посланника Владыки Вверх Тормашками или внезапное нисхождение Чэнь Удао — все это раз за разом терзало и без того хрупкую душу Чэнь Аня.
Чэнь Ань никогда не был гением, и по сравнению с обычными людьми обладал разве что капелькой хитрости.
Однако выпавшие на его долю испытания заставляли его постепенно расти.
Из затерянного в толпе обывателя он шаг за шагом превращался в нынешнего Чэнь Аня.
Великие волны вымывают песчинки, оставляя лишь героев. Слишком многие были похожи на Чэнь Аня, но еще больше тех, кто навсегда остался лежать на берегу.
А Чэнь Ань не умер.
Он все еще жив.
И его сердце тоже живо.
Поэтому он и стал тем, кем является сейчас.
Эта иллюзия походила на закалку металла с изъянами: после бесконечного обжига пламенем, выжигавшего все примеси, заготовку наконец опустили в холодную воду.
Шипение! Валил густой белый дым! Было очень больно! И в то же время невероятно легко.
Если бы до этого огонь горел недостаточно сильно и в металле осталось много примесей, он бы просто треснул.
Но пламя было столь мощным, что закалка получилась на редкость прочной — заготовка обратилась в чистую сталь.
Фу...
Чэнь Ань открыл глаза.
Первое, что предстало его взору — покрасневшие глаза и полное тревоги лицо.
Чен Ань?
Инь Цяосянь прикрыла рот руками, в упор глядя на него широкими от удивления глазами.
Уголки губ Чэнь Аня слегка приподнялись. Он не знал, насколько пугающе выглядели его залитые слезами глаза и искаженное выражение лица прежде, он понимал лишь одно: когда просыпаешься и осознаешь, что кто-то рядом беспокоится о тебе, переживает за тебя — это ощущение...
Было поистине прекрасным.
Чэнь Ань коснулся нежной щечки Инь Цяосянь. Она оказалась влажной — возможно, девушка плакала.
Все в порядке, — мягко произнес он.
Стоявший неподалеку Тан Гочжун внезапно распахнул глаза. На миг его зрачки сделались черными, как тушь, но тут же вернулись в норму.
Он испытывал одновременно удивление и тревогу: внешне Чэнь Ань казался совершенно нормальным, но Тан Гочжун не мог с уверенностью сказать, не оказалось ли сердце парня поражено техникой Владыки Вверх Тормашками.
Будучи в прошлом проповедником Владыки Вверх Тормашками, он прекрасно знал, насколько ужасны способности его бывшего хозяина.
Чэнь Ань посмотрел на Тан Гочжуна и покачал головой.
Не переживай, Его влияние меня не задело.
Тан Гочжун кивнул.
Чэнь Ань не знал, поверил ли тот его словам, впрочем, это было неважно.
Он впервые почувствовал, как же прекрасна жизнь.
Чэнь Ань приподнялся и с легким сердцем потянулся, а на его лице заиграла едва заметная улыбка.
Мм?
Тан Гочжун слегка удивился. Обладая чрезвычайно острой наблюдательностью, он заметил детали, ускользнувшие от внимания Инь Цяосянь. Например... ему показалось, что Чэнь Ань изменился.
Словно... стал светлее.
Если раньше Чэнь Ань напоминал путника, который тащил на себе тяжелые оковы и принимал удары судьбы с фальшивой улыбкой, то теперь, хотя цепи никуда не делись, на нем больше не было и следа того надрыва.
Вот оно как...
Тан Гочжун на мгновение умолк, мысленно горько усмехнувшись.
Похоже, иллюзия этой техники вместо кары стала для Чэнь Аня ступенью к взрослению, трамплином для очищения его души.
Испытания и закалка сопровождали их на каждом шагу, а эта иллюзия, судя по всему, просто завершила процесс очищения от лишней шелухи.
Тан Гочжун покачал головой: ладно уж, если бы он воспользовался методом своего знакомого партнера по маджонгу, риск оказался бы слишком высок.
Судя по всему, все сложилось к лучшему.
Какая сейчас обстановка?
Чэнь Ань подошел к окну и сразу же увидел вдалеке гигантский барьер порядка. Этот серовато-белый барьер, напоминающий пчелиные соты, медленно опускался вниз. Скорость снижения должна была быть огромной, раз уж Чэнь Ань даже с такого расстояния отчетливо видел его движение.
Этот последователь лжебога из культа Самости попался в сети.
Тан Гочжун вкратце объяснил детали техники Сердце вверх тормашками и поделился своими догадками насчет женщины в красном.
Чэнь Ань кивнул: Значит, та женщина в красном изначально и не собиралась выживать. Хм... Ее истинная цель заключалась не просто в том, чтобы показать обывателям Бэрри так называемую правду, а в куда более важном: поселить в сердце вице-председателя Совета Правосудия семена, принадлежащие Владыке Вверх Тормашками.
Да, молодой господин. Должен признать, этот ход оказался крайне коварным.
Инь Цяосянь все это время слегка покусывала губы. Увидев, что Чэнь Ань очнулся, она обрадовалась, но одновременно хранила молчание.
Она чувствовала себя такой слабой и беспомощной.
По правде говоря, из-за того, что в свое время Сюэ Юээр злонамеренно захватила ее тело, а затем они вихрем столкнулись с Ган Цзы, после чего ее подставили и погрузили в сон...
Хотя с событий у Большого леса прошло немало времени, воспоминания Инь Цяосянь о ее разговоре с Чэнь Анем перед пробуждением в деревне Лума все еще относились к моменту решающей битвы в Большом лесу против Смеющегося Кролика.
Временами ее охватывало замешательство: как вышло, что тот самый простоватый, глуповатый парнишка, обладавший лишь капелькой хитрости, в одно мгновение поменялся с ней местами?
Глядя на висящую у Чэнь Аня на поясе тряпичную куклу Смеющегося Кролика, она неизменно кривила губы в горькой улыбке.
Эх.
Чэнь Ань не заметил состояния Инь Цяосянь — он был погружен в раздумья.
Если Церковь Порядка еще не прогнила до конца и у них осталась хоть капля мозгов, то этого господина вице-председателя Совета Правосудия теперь ждет изгнание, — произнес Чэнь Ань.
Тан Гочжун кивнул: Верно. Подобные ментальные семена невозможно обнаружить при проверке, поскольку они не относятся к скверне. В худшем случае это назовут... лишь небольшим изменением в собственных мыслях и душевном складе.
Выходит, независимо от того, повлияло ли Сердце вверх тормашками на вице-председателя на самом деле, женщина в красном блестяще справилась с задачей, вылив на него ушат помоев.
Эта ситуация помогла Чэнь Аню глубже осознать и понять суть противостояния между культами злых богов и ортодоксальными церквями.
Сражения между мутантами никогда не сводились к простому мордобою.
В конце концов, все упиралось в связи и человеческие отношения...
Изгнание... Его отправят к источнику скверны епископского уровня? Это ведь считается игрой четвертого уровня? — Чэнь Ань посмотрел на Тан Гочжуна, но тут же сообразил, что тот, скорее всего, и сам не обладает подобными сведениями.
Вспомнив о чем-то, он перевел взгляд на Инь Цяосянь.
Разумеется, Инь Цяосянь тоже обратила внимание на этот вопрос.
Чэнь Ань, после того как я покинула Soft_Doom, я отправилась на свою третью игру, так что теперь наш прогресс с тобой сравнялся.
Значит, у обоих четвертая игра... Это рубеж.
Чэнь Ань тяжело вздохнул. В приложении на смартфоне четко говорилось: после того как игроки добираются до пределов столицы, они могут самостоятельно выбирать уровень сложности и сами задания для четвертой игры.
Большой лес считался источником скверны первого уровня, самым простым, до аномального класса он даже не дотягивал.
Конечно, в его случае обстоятельства сложились особым образом. Если бы Сюэ Юээр тогда не сорвалась, а правила не оказались разорваны, пройти его действительно было бы несложно.
Больница Цзиншань, где появилась сущность аномального класса, относилась к источникам скверны первого уровня повышенной сложности.
А Счастливый городок считался одним из самых трудных среди источников второго уровня. Хотя обитавшие там жуткие создания не отличались высокими рангами, мир источника скверны нельзя классифицировать исключительно по уровню потусторонщины. Взять хотя бы Счастливый городок: в его собственной команде тогда было несколько существ уровня ужаса, и тем не менее они едва не полегли в полном составе.
Тогда ему удалось спастись лишь благодаря счастливой случайности, связанной с узлами и деревом... впрочем, вряд ли это можно назвать спасением. Кажется, душу Грейс и остальных в конце концов все-таки затронула скверна Владыки Вверх Тормашками... Хм?
Погодите-ка, когда его душа тогда покидала тело, разве душа Грейс или кого-то еще тоже не вылетела наружу?
Позже они с Тан Гочжуном ушли, и тогда... душа Грейс или еще кого-то...
Чэнь Ань моргнул и слегка виновато кашлянул.
Впрочем, его трудно было винить: обстановка тогда царила безумная, он едва мог защитить собственную шкуру и после всего просто позабыл об этом нюансе. Впрочем, надо полагать, что после ухода Тан Гочжуна система скверны в Счастливом городке тоже постепенно вернулась в свое обычное состояние.
Во всяком случае, последствия удалось свести к минимуму.
Если отбросить все это, то без тех случайных совпадений и его собственной исключительности единственным способом пройти то испытание оставалось убийство всех остальных ради выживания в одиночку.
Таков уж этот жестокий мир источников скверны.
Чэнь Ань тихо вздохнул, слегка нахмурив брови.
Источники скверны третьего уровня — это уже уровень страха.
Четвертый уровень называют мертвой землей, это ужас епископского ранга.
Парк развлечений Ужасов, куда ему предстояло отправиться в будущем, как раз являлся источником скверны четвертого уровня.
Добраться до Фунуна, немного освоиться, а там поискать что-нибудь начального третьего уровня.
Чэнь Ань взглянул на Инь Цяосянь и произнес: Тогда мы пойдем вместе, будем прикрывать друг друга. Доберемся до Фунуна, соберем побольше информации и постараемся избегать тех мест, где обязательно придется убивать друг друга.
Инь Цяосянь ничего не ответила, лишь слегка кивнула.
Хотя Чэнь Ань был абсолютно прав, она почему-то чувствовала себя... невероятно тоскливо.
По правде говоря, эта девчонка обладала упрямым характером. Чэнь Ань повидал многое на своем веку, но и ей выпало немало испытаний.
Подобный опыт предопределил глубоко укоренившееся в ее душе стремление не ударить в грязь лицом.
Но сейчас она чувствовала себя лишь обузой для Чэнь Аня, и от этого ощущения ей было прескверно.
Ладно, давайте все отдохнем. Завтра нам уже пора покидать Бэрри. — Чэнь Ань потянулся и посмотрел на Тан Гочжуна: Завтра с утра я загляну в банк, получу очки за третью игру, а оттуда сразу прыгнем через телепортационный массив в Вэньвань.
Тан Гочжун слегка удивился: Молодой господин, в таком случае, если добавить имеющиеся у меня деньги, после пересадки из Вэньваня в Фунун у нас почти ничего не останется.
Я знаю, но я больше не хочу тянуть.
Чэнь Ань посмотрел на затянутое тучами небо — давящая серость навевала тоску. Чэнь Ань прикусил губу: у него было нехорошее предчувствие.
Чэнь Удао скоро вернется.
А его собственный путь еще не обрел ясности.
Поэтому он не хотел предстать перед Чэнь Удао в таком жалком виде.
Наверное, в этом проявлялось упрямство мальчишки из распавшейся семьи: ему вечно хотелось добиться хоть чего-то собственными силами, а уже потом вернуться и доказать отцу.
Бросить ему в лицо: «Ну что, видишь? Я прекрасно справляюсь и без тебя».
Подумав об этом, Чэнь Ань снова горько усмехнулся.
Все-таки в нем еще оставались какие-то застарелые обиды на Чэнь Удао.
Что ж, будь что будет.
Но в Вэньвань заехать все же стоило. Он собирался проведать Мяо Луоин: в конце концов, стоило ступить на землю Фунуна, как придется с головой погрузиться в четвертую игру. И как бы тщательно ни готовилась к ней душа, никто не мог гарантировать, что сумеет живым выбраться из сюжетного мира источника скверны.
Тем более что для четвертой игры больше нельзя было выбирать источники второго уровня — минимум третий.
А это миры куда страшнее Счастливого городка.
Сначала в Вэньвань, побудем там как в отпуске. После всех этих скитаний они оба изрядно устали, так что отдых пришелся бы как нельзя кстати. Кратковременный передых нужен лишь для того, чтобы двигаться дальше с новыми силами.

Комментарии

Загрузка...