Инструктор Рикард снова разобрал мои ошибки, используя данные и системы симуляции, чтобы подобрать для Лицинь наиболее подходящие настройки производительности.
Глядя на яркие цифры перед глазами, я пристыженно опустила голову. Поистине, это было всё равно что показывать мастерство владения мечом перед самим Гуань Юем — лишь навлекла на себя позор.
Я подняла руку, перекинув данные на своё устройство хранения, и отсалютовала инструктору Рикарду:
— Большое спасибо, инструктор.
— Не бери в голову то, что только что произошло. Ты еще молода, и быть уверенной в себе — это вполне нормально. Главное — знать свои слабые стороны и вовремя их исправлять. — Инструктор Рикард говорил это, одновременно очищая недавние записи тренировок, даже не взглянув на меня.
— Есть, — кивнула я, с замиранием сердца теребя в руках тренировочный шлем и не удержавшись от того, чтобы украдкой бросить на инструктора Рикарда взгляд из-под ресниц. Мне доводилось встречать не так много представителей влиятельных родов, и я не знала, все ли они обладают такой же силой и красотой, как инструктор Рикард. Как же здорово принадлежать к знатному роду: века семейного накопления — и сплошная превосходная генетика. Не то что я, которая даже не знает, кто ее родители.
— Ты чего зависла? — инструктор Рикард протянул руку, забрал у меня тренировочный шлем, подошел к стеллажу, повесил его на место и, обернувшись, произвел: — Пошли, я провожу тебя.
Я пришла в себя и торопливо последовала за ним.
Луна сияла, звезды редкой россыпью усеивали небо. Ранние летние ночи в Моси всегда отличались прохладой, а вдали от передовой и городского центра царила особая, неповторимая тишина.
Инструктор Рикард, казалось, тоже наслаждался царившим вокруг умиротворением: его выражение лица заметно смягчилось, хотя внешне он по-прежнему оставался неподвижен, словно гладь озера.
Я украдкой отвела взгляд от инструктора Рикарда, мысленно отругав себя за то, что пялиться на людей — это крайне невоспитанно.
— Почему ты всё время на меня пялишься? — неожиданно подал голос инструктор Рикард и, скосив глаза, посмотрел на меня сверху вниз.
Внутри у меня всё сжалось от испуга. Подумать только, какой конфуз! Я тут же поспешила извиниться:
— Простите, инструктор, я не имела в виду ничего дурного. Просто я выросла в казармах и почти не видела выходцев из знатных родов, вот мне и стало любопытно. Тысяча извинений! Больше я так не буду.
Однако инструктор Рикард не стал развивать эту тему и перевел разговор:
— Выросла в казармах... Тебя подбросили к воротам военной части?
— Эм... нет, меня оставили у приюта, а в армию отправили, когда мне исполнилось три года. — Я всё еще находилась под впечатлением от своего бестактного поведения и отвечала заторможено и предельно честно.
— То, что родители бросили тебя — это их потеря, — инструктор Рикард похлопал меня по левому плечу, утешая: — У тебя высокий потенциал, и ты горишь желанием работать над собой. Рано или поздно ты проявишь себя на поле боя.
Услышав похвалу во второй раз, я невольно тихонько улыбнулась. В душе я уже понимала, что инструктор Рикард вовсе не злопамятен и не так холоден, как кажется на первый взгляд, и моё расположение к нему сразу возросло.
— А вы, инструктор? Зачем вы сюда пришли?
— Потому что на передовой я видел слишком много смертей товарищей. Я хочу, чтобы жертв стало хоть немного меньше. — Взгляд Рикардо слегка потускнел, словно в памяти всплыли какие-то тяжелые воспоминания.
Я понимала чувства инструктора Рикарда: хотя мне доводилось бывать на передовой не так часто, мне тоже случалось терять боевых товарищей, и это действительно ужасное ощущение.
— Надеюсь, война поскорее закончится, — я улыбнулась и, повернувшись к инструктору Рикарду, произнесла:
Инструктор Рикард посмотрел на меня, но ответил не сразу, лишь молча кивнул.
Заметив, что до общежития осталось совсем чуть-чуть, я остановилась и сказала:
— Инструктор, я пришла. Спасибо вам за сегодняшний урок.
— Мм, отдыхай пораньше, — кивнул инструктор Рикард и зашагал прочь.
Из вежливости я осталась стоять на месте, провожая инструктора Рикарда взглядом. Холодный свет прожектора заливал всю территорию общежития, леденящий душу, словно безжалостная пуля. На его фигуре уже нельзя было разглядеть ни отблесков звезд, ни лунного света, а шаги его звучали уверенно и твердо. Но вдруг он замер, словно колеблясь, и медленно повернулся ко мне.
Между нами уже успело лечь некоторое расстояние, и яркий свет заливал его целиком, из-за чего его выражение лица стало видно еще хуже.
Он постоял так всего пару секунд, после чего развернулся и продолжил свой путь.
Лишь когда инструктор Рикард окончательно скрылся из виду, я повернулась к общежитию. Высоко над головой безразлично сиял прожектор на крыше здания. Я не удержалась и бросила взгляд в ту сторону, куда он ушел, мысленно буркнув себе под нос: и что он мог разглядеть, когда я стояла прямо под светом фонаря?
Вернувшись в комнату, я валилась с ног от усталости. Не хотелось делать абсолютно ничего — так и тянуло сразу рухнуть в кровать и уснуть, но предстояло еще повторить материал, который для меня заботливо разложил по полочкам инструктор Рикард.
Как же не хочется служить в армии! Даже во время войны я бы предпочла уехать куда-нибудь подальше от фронта и стать врачом или учителем, но уж точно не машиной для убийств.
В душевой мысли всегда начинают блуждать. Расслабление мышц неминуемо влечет за собой и расслабление мозга.
Обычно я то и дело размышляла над тем, почему родители бросили меня. Я задавала себе этот вопрос на протяжении десятка лет, прекрасно зная, что ответа не получу. Но сегодня, когда теплая вода струилась по моей челке, с закрытыми глазами я думала еще и об инструкторе Рикарде.
Я невольно усмехнулась над собой: как же сильно мне не хватает тепла, раз я придумываю всякую чушь из-за того, что человек просто исполнил свой профессиональный долг. К тому же он — представитель знатного рода, а кто вообще такая я?
Тук-тук.
Кто-то постучал в дверь.
Я запахнула халат и крикнула:
— Войдите!
В комнату вошла Гуань Юэ. Она была всё в той же дневной тренировочной форме, а в руке держала накопитель.
— Я заглянула в технический отдел, и как раз вовремя — твое устройство починили, так что я захватила его с собой.
Я взяла накопитель и поблагодарила ее, но из-за присутствия постороннего человека не стала открывать его, чтобы проверить данные, а просто небрежно бросила на стол.
— Эй, Сюэ Цзин, — Гуань Юэ неожиданно придвинулась ближе и заговорщицким тоном произнесла: — Хочу посплетничать.
— Опять каких-то слухов наслушалась? — улыбнулась я, усаживая ее рядом. — С твоей-то тягой к информации тебе прямая дорога в разведуправление, а не в архив.
Гуань Юэ бросила на меня косой взгляд и тихо рассмеялась:
— Представляешь, я только что внизу видела инструктора Симона Рикарда! Что это он забыл у женского общежития?
Я легко толкнула ее в плечо и со смехом выругалась:
— Ах ты ходячее радио! Тебе бы камеры наблюдения на каждого в военном округе установить.
— Ну скажи, это правда? — не унималась Гуань Юэ, и в ее глазах горел неподдельный интерес к сплетням.
— Ну, закончилась тренировка, вот и проводил по пути. Мало ли, может, это просто проявление базовой вежливости с его стороны, хватит фантазировать. — Я взяла со стола расческу, чтобы привести в порядок волосы, но мысли почему-то запутались точно так же, как пряди.
— Не верю, — с загадочным видом протянула Гуань Юэ. — Симон Рикард, выпускник столичной военной академии, из знатного рода, при деньгах и власти, хорош собой, талантлив, да к тому же молодой! Неужели твое сердце совсем не ёкнуло?
— С чего бы ему ёкать? Ты и я прекрасно знаем, что из себя представляют эти выходцы из знатных родов. — Я опустила голову, продолжая расчесываться, и в моем голосе прозвучало предостережение.
— Ты уж всех под одну гребенку-то не чеши. Положа руку на сердце, скажи: за те полвека... то есть за полмесяца, что Рикард здесь, сделал ли он хоть что-то, пользуясь своим положением? По-моему, инструктор Рикард — отличный парень.
— Что, решила подцепить богатенького мужа? — поддразнила я ее.
— Да в гарнизоне желающих окрутить его — пруд пруди! Для такой глухомани, как наша, появление человека из высшего общества — это шанс, который выпадает раз в столетие, — Гуань Юэ принялась усердно меня убеждать: — Сюэ Цзин, у тебя отличные боевые навыки, и у тебя есть возможность часто контактировать с инструктором Рикардом. Это же твой золотой билет на выход из этого кошмара! Если ты упустишь момент, его тут же уведут из-под носа.
— Ясно, — с улыбкой скрестив руки на груди, посмотрела я на нее. — Ты у нас сваха заделалась, решила судьбы устраивать.
— А что плохого в том, чтобы выйти замуж за выходца из знатного рода? Сразу поднимешься на несколько ступеней выше по социальной лестнице, и больше не придется пахать пушечным мясом. Красота же!
— Ого, судя по всему, замуж приспичило уже тебе самой, — продолжила я подшучивать над ней.
— Эх, не ценишь ты добра. Думай как знаешь, а я пошла. — Гуань Юэ показала мне язык и направилась к выходу.
Я проводила ее со смехом:
— Сваха Гуань, не хочешь посидеть еще немного?
Гуань Юэ снова строила мне рожицы и, распахнув дверь, вышла в коридор.
Я отложила расческу, села на кровать, проверила состояние накопителя и целостность данных на нем, после чего легла, намереваясь мысленно освежить в памяти то, о чем сегодня говорил Рикард, указывая на мои слабые места. Но в голове крутились лишь его изумрудно-зеленые глаза, его рука, опущенная мне на плечо, его широкие плечи...
Я резко опомнилась. Да что со мной такое? Почему я снова думаю о его внешности?!
Я шлепнула себя по щекам, чтобы привести в чувства. Я должна посвятить себя служению Политическому союзу, а не забивать голову романтической чепухой.
Впрочем, то, о чем говорила Гуань Юэ, отчасти действительно могло стать выходом. Вот только ставить собственное будущее и жизнь на карту ради другого человека — слишком большой риск. Путей побега множество, и замужество, пожалуй, самый легкий из них, но этот путь я не выберу ни за что на свете.
Ежедневные тренировки шли своим чередом, разве что акцент сместился на пробивание тяжелой брони. Командование, казалось, вовсе не спешило форсировать нашу подготовку: хотя формально срок составлял три месяца, темп занятий ощущался довольно размеренным.
Слова Гуань Юэ, сказанные той ночью, все еще отдавались эхом в моей душе, но я твердо держалась своих принципов: зачем строить мыльные пузыри и тешить себя надеждами на то, чему заведомо не суждено случиться?
Я начала избегать инструктора Рикарда, старалась не оставаться с ним наедине и больше не задерживалась на дополнительные занятия. И это было лучшее решение: стоило лишь перетерпеть эти три месяца, как его, возможно, переведут в другое место.
В эпоху войн чувства — это роскошь для высших слоев общества. Низы же, подобно муравьям, ежедневно борются за выживание, и на то, чтобы просто думать о добыче пропитания и сохранении собственной шкуры, уходят все силы.
Глядя на стоящую передо мной тарелку с едой, я вдруг поняла, что у меня совершенно пропал аппетит. Всё вокруг валилось из рук, и после долгих минут уныния и жалости к самой себе я внезапно осознала: у меня даже нет права на уныние и меланхолию.
Еду нельзя переводить, а после обеда предстояло продолжить тренировки, так что подкрепиться было необходимо. Подумав об этом, я зачерпнула палочками еду и отправила в рот, но на вкус она казалась пресной, как бумага.
Внезапно рядом со мной опустился поднос, а следом за ним сел человек в зеленой военной форме — тот самый инструктор Рикард, от которого я в последнее время бегала, как от чумы.
Я замерла с палочками на весу. Лишь спустя мгновение ко мне вернулся дар речи, и я едва заметно кивнула ему, мысленно молясь лишь о том, чтобы поскорее доесть и уйти.
Однако инструктор Рикард, судя по всему, был совсем другого мнения. Он взял свой поднос, пересел на место напротив меня и устроился там.
Я снова окаменела, забыв даже пережвывать пищу, и глупо уставилась на него надутыми щеками.
Инструктор Рикард бросил на меня взгляд, подцепил палочками кусочек курицы, положил его мне в тарелку и произнес:
— На меня-то чего уставилась? Ешь.
Я опустила глаза на этот злополучный кусок курицы, затем украдкой подняла взгляд на него. Есть или не есть — вот в чем вопрос. Вокруг, как назло, не было ни единого знакомого лица, которое могло бы меня спасти, так что пришлось быстренько проглотить то, что было во рту, и торопливо отправить злополучную курицу в рот.

Комментарии

Загрузка...