Глава 12

Глава 12. Малыш, приносящий удачу, и улов— Какие ещё часы? — Дун Чжаоцин, тяжело дыша, с размаху опустила кухонный тесак на длинный деревянный стол у стены.Свободными руками она крепко прижала к груди ревущего Ван Цзычэня, тихо воркуя и успокаивая его, а затем перевела напряжённый взгляд на Ван Ицзе. Тот сидел на кровати, подняв часы навстречу утреннему солнцу, и ошарашенно их разглядывал.— Эти... Эти самые часы марки Моду, что старший брат подарил нам на свадьбу, — пробормотал Ван Ицзе, не веря своим глазам.Дун Чжаоцин тоже охнула от удивления. После недолгой паузы муж и жена синхронно уставились на притихшего на руках матери Ван Цзычэня.— Быть того не может... — с сомнением протянул Ван Ицзе.— Наш Лун-лун, — звонко рассмеялась Дун Чжаоцин, нежно целуя сына в макушку. — Настоящий талисман на удачу!— А то! Ещё бы! — с готовностью выпалил Ван Ицзе. И дело было вовсе не в страхе перед супругой — в конце концов, главой семьи всегда был и на десятилетия вперёд останется именно он. Просто когда кто-то хвалил его сына, Ван Ицзе соглашался с такой скоростью, словно от этого зависела его жизнь.Впрочем, это не уберегло его от суровой выволочки: Дун Чжаоцин принялась отчитывать мужа за то, что тот раскричался как резаный и напугал дитё до смерти.Но Ван Ицзе пропускал её слова мимо ушей. Всё его внимание было поглощено чудесным образом воскресшими часами. Он торопливо нацепил их на левое запястье, любуясь ими под разными углами. И ему было совершенно плевать на то, что в комнате стоял лютый холод, а из одежды на нём было лишь тонкое исподнее — гордость грела лучше любой печки.Ван Цзычэнь, уже давно прекративший фальшиво рыдать, наблюдал за этой сценой и лишь мысленно фыркнул: «Ох уж эти отцы. Бесчувственные чурбаны».Конечно, для взрослого человека с багажом прошлой жизни такие мысли были непростительно ребяческими. Но, с другой стороны, это же его семья! Да и вслух он ничего не сказал. Подумаешь, ребячество! Ему так нравится. Кто из нас в душе не ребёнок?Ван Цзычэнь не имел ни малейшего понятия, как чинить часовые механизмы. Однако Бесконечная Песочница позволяла ему видеть структуру материи насквозь. Обнаружить микроскопические дефекты и износ деталей оказалось проще простого. Пара мысленных усилий, точечная коррекция — и часы вновь весело затикали. Более того, он воспользовался моментом и провёл небольшой эксперимент. Как выяснилось, после восстановления механики потоки частиц внутри металла выстроились в идеальный порядок. Эта строгая симметрия кардинально отличалась от хаотичной, пульсирующей энергии, присущей живой органике. Открытие оказалось весьма ценным.Но и это было ещё не всё. Визуально часы марки Моду остались прежними, но внутри... Их шестерёнки, пружины, передаточные механизмы и сама структура сплава подверглись многократной закалке. Точность хода, водонепроницаемость, прочность корпуса — всё это взлетело на заоблачный уровень. Без ложной скромности можно было заявить: на всей планете не найти более точного хронометра, за исключением разве что атомных часов в сверхсекретных лабораториях. Такова была поистине божественная мощь Бесконечной Песочницы — идеального 3D-принтера, работающего на атомарном уровне!Следующим шагом в его плане было наладить серийное производство. За ночь он изучил устройство этого «Моду» от и до. Несмотря на то, что это была модель конца восьмидесятых, для нынешней глубинки она оставалась недосягаемой роскошью. На чёрном рынке за такие просили от восьмидесяти до ста тридцати юаней, причём по нижней границе шли откровенно убитые экземпляры, пережившие десяток ремонтов. Всю эту коммерческую разведку Ван Цзычэнь провёл, просто слушая застольные разговоры родителей.Конечно, сейчас он был привязан к дому и не мог лично выйти на рынок. Да и штамповать идеальные копии было глупо — новенькие, блестящие хронометры вызвали бы слишком много вопросов. Придётся искусственно состаривать их, придавая металлу легкий налёт времени.Разложив всё по полочкам, после плотного обеда Ван Цзычэнь отправился на руках у матери в старый дом к дедушке. По дороге в его голове билась лишь одна нерешённая проблема: как, чёрт возьми, легализовать появление этих часов? Через кого их сбывать?Оказавшись в старом доме, всё пошло по ожидаемому сценарию. Ван Ицзе, сияя как начищенный пятак, во всех красках расписал деду, Ван Вэйчжэню, чудесную историю самоисцеления часов. Старик, выслушав этот бред, лишь недоверчиво покачал головой — он-то понимал, что это не более чем совпадение. Но, будучи мудрым человеком, не упустил шанса рассыпаться в похвалах Ван Цзычэню, после чего окончательно растаял, услышав в ответ сладенькое, лепечущее: «Де-да!».Сегодня второго дяди, его жены и маленькой кузины Яояо не было, поэтому Ван Вэйчжэнь решил прогуляться с внуком к реке Цюйхэ, проверить, не попалось ли чего в заброшенные вчера верши.Ночь выдалась морозной. Мелководье реки, на добрых четыре-пять метров от берега, сковал толстый панцирь прочного льда. Лёд был мутным, белесым от застывших в нём мириадов крошечных пузырьков. Сквозь его толщу торчали вмёрзшие стебли мертвого камыша, хрупкие и безжизненные.Русло реки Цюйхэ впечатляло размахом — ширина доходила до полусотни метров. Но из года в год она мелела, и теперь стремительный поток бежал лишь у восточного берега. Остальное пространство занимали промоины, крошечные лужицы и узкие протоки, наполнявшиеся лишь в сезон дождей. Ловушка Ван Вэйчжэня была установлена как раз возле одной из таких крупных запруд. На юго-востоке от неё был прокопан узкий канал, соединяющий заводь с основным руслом, и он тоже успел покрыться ледяной коркой.— Ого! А ну-ка, поглядим! — Ван Вэйчжэнь бережно опустил внука на кучу промерзшего песка. — Стой здесь и ни шагу, мой Лун-лун!Старик энергично потёр озябшие ладони, дыхнул на них облачком белого пара, а затем, подхватив увесистый валун, с силой обрушил его на лёд в месте протоки.Хрусь!Протока была узкой, и лёд поддался без труда. Ван Вэйчжэнь начал откидывать осколки в сторону, и вскоре в мутной воде показалась ловушка. Искусно сплетённая из жёстких, почерневших от воды бамбуковых прутьев, она чуть заметно подрагивала. Верша формой напоминала гигантский абрикос: широкая горловина была развёрнута навстречу течению, а узкая смотрела в заводь. Конструкция была надёжно зафиксирована деревянными кольями и камнями. Заплыви сюда рыба из основного русла — и она в ловушке. Ван Цзычэнь с интересом отметил, что верша имела хитроумную многоуровневую структуру. Мастерская работа!Однако удача в тот день им не улыбнулась: внутри трепыхались лишь две тощие рыбешки, размером с мизинец. Дед со вздохом вытряхнул улов — и на том спасибо. Вернув ловушку на место, он подхватил Ван Цзычэня на руки и неспешно побрёл обратно к дому.Ван Цзычэнь задумчиво оглянулся на реку. Шестерёнки в его гениальном мозгу бешено закрутились, и в голове созрел идеальный план.Поэтому к полудню, когда солнце припекло так, что длинные ледяные сосульки на карнизе коровника начали стремительно таять, роняя на землю звонкие капли, Ван Цзычэнь снова вцепился в Ван Вэйчжэня, требуя отвести его к реке. Старик по пути заглянул к ловушкам — лёд на заводи почти сошёл, но внутри по-прежнему было пусто. Зимнее солнце светило ярко, но совсем не грело. Идти домой Ван Цзычэнь наотрез отказывался, поэтому дедушке ничего не оставалось, кроме как гулять с ним по берегу.Пройдя немного вдоль основного русла, Ван Цзычэнь внезапно заёрзал на руках старика, отчаянно вырываясь.— В чём дело, непоседа? — удивился Ван Вэйчжэнь.Малыш вытянул короткий пальчик в сторону речной излучины и взбудоражено завопил:— Иба! Иба!Дед приложил ладонь козырьком ко лбу, вглядываясь в слепящие блики на воде. Против солнца разглядеть что-либо было невозможно, но он всё равно покорно зашагал в указанном направлении. В конце концов, даже если там и была рыба, лезть за ней в ледяную воду он бы не рискнул. Их путь пролегал как раз мимо той самой протоки с бамбуковой вершей. Стоило им приблизиться, как Ван Цзычэнь вновь начал брыкаться с удвоенной силой, требуя спустить его на землю.— Ладно, ладно. Постой здесь, Лун-лун, — вздохнул Ван Вэйчжэнь, опуская внука на тропинку. — А дедушка сходит, посмотрит. Только никуда не уходи!Он прекрасно понимал, что слова для такого крохи — пустой звук, но души не чаял во внуке и готов был подыгрывать ему в чём угодно. Втайне он даже надеялся: а вдруг чутьё малыша не подвело, и в новом месте улов будет богаче?Но стоило старику сделать пару шагов, как он инстинктивно обернулся. Сердце ухнуло куда-то в пятки: Ван Цзычэня на тропинке не было! Мелкий паршивец уже резво ковылял вниз по песчаному откосу прямо к воде. Ван Вэйчжэнь бросился назад, но было поздно. Ван Цзычэнь уже склонился над промоиной и бесстрашно сунул руку в ледяную воду, прямо над бамбуковой ловушкой.— Ах ты, горе луковое! — Старик подлетел к воде, рывком выхватывая внука на берег.На самом деле Ван Цзычэнь действовал с ювелирной точностью. Этого короткого мгновения ему хватило с головой, чтобы незаметно вытряхнуть из рукава двое заранее воссозданных им часов прямо в бамбуковую корзину под водой.Перепуганный Ван Вэйчжэнь тут же принялся оттирать мокрую ручку внука полами своей куртки, отчаянно пытаясь её согреть. О ругани не было и речи — только тревога и облегчение.А Ван Цзычэнь в ответ лишь беззаботно хохотал, мастерски отыгрывая роль глупого младенца, который впервые в жизни потрогал воду и пришёл от этого в неописуемый восторг.— Иба! — радостно гулил он, тыча пальцем в воду.— Ох, малыш, не пугай так дедушку больше, — ласково ворчал Ван Вэйчжэнь, успокаиваясь.И, чтобы потешить внука, он наклонился и потянул за верёвку, вытаскивая вершу, которую проверял буквально несколько минут назад.Старик вытащил ловушку на берег... и застыл как громом поражённый.

Глава 12. Малыш, приносящий удачу, и улов

— Какие ещё часы? — Дун Чжаоцин, тяжело дыша, с размаху опустила кухонный тесак на длинный деревянный стол у стены.

Свободными руками она крепко прижала к груди ревущего Ван Цзычэня, тихо воркуя и успокаивая его, а затем перевела напряжённый взгляд на Ван Ицзе. Тот сидел на кровати, подняв часы навстречу утреннему солнцу, и ошарашенно их разглядывал.

— Эти... Эти самые часы марки Моду, что старший брат подарил нам на свадьбу, — пробормотал Ван Ицзе, не веря своим глазам.

Дун Чжаоцин тоже охнула от удивления. После недолгой паузы муж и жена синхронно уставились на притихшего на руках матери Ван Цзычэня.

— Быть того не может... — с сомнением протянул Ван Ицзе.

— Наш Лун-лун, — звонко рассмеялась Дун Чжаоцин, нежно целуя сына в макушку. — Настоящий талисман на удачу!

— А то! Ещё бы! — с готовностью выпалил Ван Ицзе. И дело было вовсе не в страхе перед супругой — в конце концов, главой семьи всегда был и на десятилетия вперёд останется именно он. Просто когда кто-то хвалил его сына, Ван Ицзе соглашался с такой скоростью, словно от этого зависела его жизнь.

Впрочем, это не уберегло его от суровой выволочки: Дун Чжаоцин принялась отчитывать мужа за то, что тот раскричался как резаный и напугал дитё до смерти.

Но Ван Ицзе пропускал её слова мимо ушей. Всё его внимание было поглощено чудесным образом воскресшими часами. Он торопливо нацепил их на левое запястье, любуясь ими под разными углами. И ему было совершенно плевать на то, что в комнате стоял лютый холод, а из одежды на нём было лишь тонкое исподнее — гордость грела лучше любой печки.

Ван Цзычэнь, уже давно прекративший фальшиво рыдать, наблюдал за этой сценой и лишь мысленно фыркнул: «Ох уж эти отцы. Бесчувственные чурбаны».

Конечно, для взрослого человека с багажом прошлой жизни такие мысли были непростительно ребяческими. Но, с другой стороны, это же его семья! Да и вслух он ничего не сказал. Подумаешь, ребячество! Ему так нравится. Кто из нас в душе не ребёнок?

Ван Цзычэнь не имел ни малейшего понятия, как чинить часовые механизмы. Однако Бесконечная Песочница позволяла ему видеть структуру материи насквозь. Обнаружить микроскопические дефекты и износ деталей оказалось проще простого. Пара мысленных усилий, точечная коррекция — и часы вновь весело затикали. Более того, он воспользовался моментом и провёл небольшой эксперимент. Как выяснилось, после восстановления механики потоки частиц внутри металла выстроились в идеальный порядок. Эта строгая симметрия кардинально отличалась от хаотичной, пульсирующей энергии, присущей живой органике. Открытие оказалось весьма ценным.

Но и это было ещё не всё. Визуально часы марки Моду остались прежними, но внутри... Их шестерёнки, пружины, передаточные механизмы и сама структура сплава подверглись многократной закалке. Точность хода, водонепроницаемость, прочность корпуса — всё это взлетело на заоблачный уровень. Без ложной скромности можно было заявить: на всей планете не найти более точного хронометра, за исключением разве что атомных часов в сверхсекретных лабораториях. Такова была поистине божественная мощь Бесконечной Песочницы — идеального 3D-принтера, работающего на атомарном уровне!

Следующим шагом в его плане было наладить серийное производство. За ночь он изучил устройство этого «Моду» от и до. Несмотря на то, что это была модель конца восьмидесятых, для нынешней глубинки она оставалась недосягаемой роскошью. На чёрном рынке за такие просили от восьмидесяти до ста тридцати юаней, причём по нижней границе шли откровенно убитые экземпляры, пережившие десяток ремонтов. Всю эту коммерческую разведку Ван Цзычэнь провёл, просто слушая застольные разговоры родителей.

Конечно, сейчас он был привязан к дому и не мог лично выйти на рынок. Да и штамповать идеальные копии было глупо — новенькие, блестящие хронометры вызвали бы слишком много вопросов. Придётся искусственно состаривать их, придавая металлу легкий налёт времени.

Разложив всё по полочкам, после плотного обеда Ван Цзычэнь отправился на руках у матери в старый дом к дедушке. По дороге в его голове билась лишь одна нерешённая проблема: как, чёрт возьми, легализовать появление этих часов? Через кого их сбывать?

Оказавшись в старом доме, всё пошло по ожидаемому сценарию. Ван Ицзе, сияя как начищенный пятак, во всех красках расписал деду, Ван Вэйчжэню, чудесную историю самоисцеления часов. Старик, выслушав этот бред, лишь недоверчиво покачал головой — он-то понимал, что это не более чем совпадение. Но, будучи мудрым человеком, не упустил шанса рассыпаться в похвалах Ван Цзычэню, после чего окончательно растаял, услышав в ответ сладенькое, лепечущее: «Де-да!».

Сегодня второго дяди, его жены и маленькой кузины Яояо не было, поэтому Ван Вэйчжэнь решил прогуляться с внуком к реке Цюйхэ, проверить, не попалось ли чего в заброшенные вчера верши.

Ночь выдалась морозной. Мелководье реки, на добрых четыре-пять метров от берега, сковал толстый панцирь прочного льда. Лёд был мутным, белесым от застывших в нём мириадов крошечных пузырьков. Сквозь его толщу торчали вмёрзшие стебли мертвого камыша, хрупкие и безжизненные.

Русло реки Цюйхэ впечатляло размахом — ширина доходила до полусотни метров. Но из года в год она мелела, и теперь стремительный поток бежал лишь у восточного берега. Остальное пространство занимали промоины, крошечные лужицы и узкие протоки, наполнявшиеся лишь в сезон дождей. Ловушка Ван Вэйчжэня была установлена как раз возле одной из таких крупных запруд. На юго-востоке от неё был прокопан узкий канал, соединяющий заводь с основным руслом, и он тоже успел покрыться ледяной коркой.

— Ого! А ну-ка, поглядим! — Ван Вэйчжэнь бережно опустил внука на кучу промерзшего песка. — Стой здесь и ни шагу, мой Лун-лун!

Старик энергично потёр озябшие ладони, дыхнул на них облачком белого пара, а затем, подхватив увесистый валун, с силой обрушил его на лёд в месте протоки.

Хрусь!

Протока была узкой, и лёд поддался без труда. Ван Вэйчжэнь начал откидывать осколки в сторону, и вскоре в мутной воде показалась ловушка. Искусно сплетённая из жёстких, почерневших от воды бамбуковых прутьев, она чуть заметно подрагивала. Верша формой напоминала гигантский абрикос: широкая горловина была развёрнута навстречу течению, а узкая смотрела в заводь. Конструкция была надёжно зафиксирована деревянными кольями и камнями. Заплыви сюда рыба из основного русла — и она в ловушке. Ван Цзычэнь с интересом отметил, что верша имела хитроумную многоуровневую структуру. Мастерская работа!

Однако удача в тот день им не улыбнулась: внутри трепыхались лишь две тощие рыбешки, размером с мизинец. Дед со вздохом вытряхнул улов — и на том спасибо. Вернув ловушку на место, он подхватил Ван Цзычэня на руки и неспешно побрёл обратно к дому.

Ван Цзычэнь задумчиво оглянулся на реку. Шестерёнки в его гениальном мозгу бешено закрутились, и в голове созрел идеальный план.

Поэтому к полудню, когда солнце припекло так, что длинные ледяные сосульки на карнизе коровника начали стремительно таять, роняя на землю звонкие капли, Ван Цзычэнь снова вцепился в Ван Вэйчжэня, требуя отвести его к реке. Старик по пути заглянул к ловушкам — лёд на заводи почти сошёл, но внутри по-прежнему было пусто. Зимнее солнце светило ярко, но совсем не грело. Идти домой Ван Цзычэнь наотрез отказывался, поэтому дедушке ничего не оставалось, кроме как гулять с ним по берегу.

Пройдя немного вдоль основного русла, Ван Цзычэнь внезапно заёрзал на руках старика, отчаянно вырываясь.

— В чём дело, непоседа? — удивился Ван Вэйчжэнь.

Малыш вытянул короткий пальчик в сторону речной излучины и взбудоражено завопил:

— Иба! Иба!

Дед приложил ладонь козырьком ко лбу, вглядываясь в слепящие блики на воде. Против солнца разглядеть что-либо было невозможно, но он всё равно покорно зашагал в указанном направлении. В конце концов, даже если там и была рыба, лезть за ней в ледяную воду он бы не рискнул. Их путь пролегал как раз мимо той самой протоки с бамбуковой вершей. Стоило им приблизиться, как Ван Цзычэнь вновь начал брыкаться с удвоенной силой, требуя спустить его на землю.

— Ладно, ладно. Постой здесь, Лун-лун, — вздохнул Ван Вэйчжэнь, опуская внука на тропинку. — А дедушка сходит, посмотрит. Только никуда не уходи!

Он прекрасно понимал, что слова для такого крохи — пустой звук, но души не чаял во внуке и готов был подыгрывать ему в чём угодно. Втайне он даже надеялся: а вдруг чутьё малыша не подвело, и в новом месте улов будет богаче?

Но стоило старику сделать пару шагов, как он инстинктивно обернулся. Сердце ухнуло куда-то в пятки: Ван Цзычэня на тропинке не было! Мелкий паршивец уже резво ковылял вниз по песчаному откосу прямо к воде. Ван Вэйчжэнь бросился назад, но было поздно. Ван Цзычэнь уже склонился над промоиной и бесстрашно сунул руку в ледяную воду, прямо над бамбуковой ловушкой.

— Ах ты, горе луковое! — Старик подлетел к воде, рывком выхватывая внука на берег.

На самом деле Ван Цзычэнь действовал с ювелирной точностью. Этого короткого мгновения ему хватило с головой, чтобы незаметно вытряхнуть из рукава двое заранее воссозданных им часов прямо в бамбуковую корзину под водой.

Перепуганный Ван Вэйчжэнь тут же принялся оттирать мокрую ручку внука полами своей куртки, отчаянно пытаясь её согреть. О ругани не было и речи — только тревога и облегчение.

А Ван Цзычэнь в ответ лишь беззаботно хохотал, мастерски отыгрывая роль глупого младенца, который впервые в жизни потрогал воду и пришёл от этого в неописуемый восторг.

— Иба! — радостно гулил он, тыча пальцем в воду.

— Ох, малыш, не пугай так дедушку больше, — ласково ворчал Ван Вэйчжэнь, успокаиваясь.

И, чтобы потешить внука, он наклонился и потянул за верёвку, вытаскивая вершу, которую проверял буквально несколько минут назад.

Старик вытащил ловушку на берег... и застыл как громом поражённый.