Глава 2

Глава 2. Бесконечная Песочница, Бесконечное Созидание— А? — вместо внятного звука изо рта Ван Цзычэня вырвалось лишь глупое младенческое гуление.— Ишь ты, какой наш Лун-лун смышленый! Как похоже звуки повторяет! — расплылась в приторной улыбке третья тетушка, напоминая откормленного Будду. Затем она перевела лукавый взгляд на родителей мальчика. — Мать Лун-луна, вода нынче ледяная, так что, пока малец не подрастет, держите-ка его подальше от рек да колодцев. Ему по судьбе вода категорически противопоказана.За фальшивой похвалой скрывался тонкий яд, особенно учитывая, с каким самодовольством тетушка выпятила свой уже заметно округлившийся беременный живот. Впрочем, простые крестьяне, привыкшие всю жизнь ковыряться в земле, редко улавливали подобные словесные кружева.Дун Чжаоцин и бровью не повела. Ее взгляд был прикован исключительно к сыну. Пусть она и закончила всего лишь среднюю школу, суровые реалии деревни и дух времени делали свое дело — она свято верила в приметы, духов и предначертания. Для нее то, к чему сейчас потянется рука ее ребенка, навсегда определит его жизненный путь.Проигнорировав болтовню родственников, Ван Цзычэнь завороженно уставился на зависшую перед его глазами полупрозрачную панель. Она мягко светилась бледно-голубым светом, а в ее центре, словно живые, переливались голографические проекции горных хребтов, бурных рек, парящих птиц и бегущих зверей. По краям интерфейс обрамляла массивная металлическая рамка с медленно вращающимися шестеренками — настоящий ретро-футуризм начала нулевых с легким налетом стимпанка.В воздухе висели строгие строки:[Бесконечная Песочница][Пользователь: Ван Цзычэнь][Функция: Бесконечное созидание][Уровень: 0][Улучшение: 10 единиц энергии][Доступный объем: 0][Склад материалов: Пусто]Это было до боли похоже на стандартную игровую систему, но без кричащих всплывающих окон, ежедневных заданий и назойливого магазина. Только суровая, утилитарная лаконичность. Стоило ему задержать взгляд на любой строке, как в мозг порциями загружалась информация. Суть была предельно ясна: эта песочница могла создавать что угодно!А главное — он мгновенно понял, откуда взялась энергия для активации. Валюта. Если точнее — некая «подлинная энергия», скрытая в деньгах. И новенькая, хрустящая стоюаневая купюра, немыслимая редкость для их нищей семьи, идеально подходила под этот критерий.Времени на раздумья не оставалось. Ван Цзычэнь ловко сгреб печать и залился звонким, заливистым смехом.— Ого-го, ну и дела! Быть нашему Лун-луну большим начальником! — восторженно загалдели бабы.— А то! — громко и раскатисто расхохотался Ван Ицзе. — Еще когда он в утробе был, к нам в хибару забрел какой-то южанин-провидец. Так он сразу сказал: наш Лун-лун меньше чем до начальника управления не опустится!Мужчина, не скрывая гордости, поднял граненую белую стопку, приглашая свояков выпить за здоровье будущего бюрократа. Среди мужиков, чье образование едва дотягивало до пятого класса, вера в непогрешимость ритуала Чжуачжоу была поистине фанатичной.Дун Чжаоцин, изо всех сил стараясь скрыть распирающую ее радость под маской спокойствия, подхватила сына на руки. Ван Цзычэнь же не сводил голодного взгляда со стоюаневой купюры на кровати. Он следил за ней до тех пор, пока мать бережно не свернула её и не спрятала в импровизированный кошелек, сшитый из обрезка старого бордового носка.Только тогда он выдохнул. Он не рискнул высасывать энергию прямо сейчас — кто знает, вдруг купюра рассыплется в прах у всех на глазах? В этих краях люди были до дикости суеверны. Одно дело — верить в сказки про духов, и совсем другое — увидеть магию вживую. Его бы тут же окрестили демоном во плоти или одержимым злым духом, а это никак не входило в его планы. К тому же, эта сотня юаней была, пожалуй, всем состоянием их семьи. Разбрасываться такими деньгами было непозволительной роскошью.Напряжение спало, и на Ван Цзычэня тяжелой волной накатила сонливость. Сладко зевнув пару раз, он закрыл глаза и провалился в глубокий сон прямо на руках у матери.Младенческий организм жил по своим законам. Он проснулся около четырех часов дня от невыносимого давления внизу живота. Как бы Ван Цзычэнь ни пытался напрячь неразвитые мышцы, плотина грозила вот-вот прорваться. Ему не оставалось ничего иного, кроме как громко, возмущенно зарыдать, призывая взрослых.Благо, Дун Чжаоцин примчалась как раз в тот момент, когда катастрофа была неизбежна. Окинув сына опытным взглядом, она привычным, почти автоматическим движением ухватила его за лодыжки и вздернула вверх, словно поросенка на забое. Свободной рукой пощупала пеленку... Сухо?Она только собиралась подумать, что он проголодался, как в воздух ударил теплый, безостановочный фонтан.Ван Цзычэнь зажмурился, чувствуя, как сгорает со стыда.«Каким бы стальным ни был мой дух, в этом жалком, неконтролируемом теле я абсолютно беспомощен», — мысленно проклинал он физиологию.Дальше он лежал безвольной куклой, пока мать обтирала его и меняла пеленки на сухие. Дождавшись, когда она выйдет из комнаты, он осторожно приоткрыл глаза.Сон снял усталость, желудок не урчал, а разум был ясным и острым. Пора было браться за главную проблему: как раздобыть денег?Идей была уйма, но ни одна из них не подходила для годовалого карапуза, который даже «мама» сказать не может. Если отбросить откровенный грабеж и попрошайничество, вариантов не оставалось. Но преступать закон и рушить свою карму с первых дней новой жизни он не собирался.В голове роились десятки оправданий, типичных для мелких воришек: «Ну я же ребенок, мне можно ошибаться», «Я ничего не понимаю, кто с меня спросит?», «Ну отшлепают пару раз, подумаешь...»Но Ван Цзычэнь жестко давил эти мысли на корню. Он искренне ненавидел малолетних ублюдков, прикрывающихся своим возрастом для нарушения закона. Для таких в его личной картине мира был уготован отдельный, восемнадцатый круг ада.По правде говоря, он просто слишком много надумывал, проецируя взрослую, извращенную жизнью мораль на свое младенческое тело, сам загоняя себя в рамки, которых еще не существовало.«И почему я в прошлой жизни не учился нормально? Сейчас бы хоть один толковый план придумал», — снова принялся он изводить себя, пытаясь хоть как-то отвлечься от дурных мыслей.Его самобичевание прервал скрип двери в соседней комнате. Бабушка Ли зашла за пустой бутылкой — собиралась в деревенскую лавку за соевым соусом и предложила заодно купить и им.Глаза Ван Цзычэня хищно блеснули. Вот он — идеальный шанс!Он завозился на кровати, привлекая внимание женщин, а затем настойчиво потянул пухлые ручки к бабушке, всем своим видом показывая: «Возьми на ручки!»Хоть он и не был старшим внуком в их огромном клане, но, будучи самым младшим, купался во всеобщей любви. Бабушка тут же расплылась в улыбке и поспешила к нему, бережно подхватывая на руки. Особенно теперь, после ритуала Чжуачжоу, она была свято уверена, что держит будущего большого чиновника, и ее нежность не знала границ.— И не мокрый ведь, и не обделался, — пробормотала она, оглядев пеленки, полагая, что он капризничает из-за грязного белья.Дун Чжаоцин со смехом принялась объяснять свекрови, как он обмочил всё вокруг всего пару минут назад. Две женщины весело и непринужденно обсуждали его конфуз прямо при нем! Гордость Ван Цзычэня, взрослого мужика в теле младенца, разрывалась на части.Не выдержав такого унижения, он открыл рот.— Ма-ма, не... — три кристально четких, идеально артикулированных слога разорвали тишину комнаты.Обе женщины замерли, словно пораженные молнией, и уставились на него, не смея поверить своим ушам.— Мама?! — прошептала Дун Чжаоцин. Ее глаза неверяще расширились, а к горлу мгновенно подступил ком.Для годовалого ребенка сказать «мама» или «папа» — дело обычное, но сколько раз она с завистью смотрела на чужих детей, сколько часов провела, терпеливо и безрезультатно обучая сына этим простым звукам, раз за разом проглатывая горькое разочарование.И вот сейчас, это внезапное, осознанное «Ма-ма» вдребезги разбило всю накопившуюся усталость.— Ох, сыночек! — она вырвала его из рук бабушки и крепко, отчаянно прижала к своей груди, словно величайшее сокровище в мире.

Глава 2. Бесконечная Песочница, Бесконечное Созидание

— А? — вместо внятного звука изо рта Ван Цзычэня вырвалось лишь глупое младенческое гуление.

— Ишь ты, какой наш Лун-лун смышленый! Как похоже звуки повторяет! — расплылась в приторной улыбке третья тетушка, напоминая откормленного Будду. Затем она перевела лукавый взгляд на родителей мальчика. — Мать Лун-луна, вода нынче ледяная, так что, пока малец не подрастет, держите-ка его подальше от рек да колодцев. Ему по судьбе вода категорически противопоказана.

За фальшивой похвалой скрывался тонкий яд, особенно учитывая, с каким самодовольством тетушка выпятила свой уже заметно округлившийся беременный живот. Впрочем, простые крестьяне, привыкшие всю жизнь ковыряться в земле, редко улавливали подобные словесные кружева.

Дун Чжаоцин и бровью не повела. Ее взгляд был прикован исключительно к сыну. Пусть она и закончила всего лишь среднюю школу, суровые реалии деревни и дух времени делали свое дело — она свято верила в приметы, духов и предначертания. Для нее то, к чему сейчас потянется рука ее ребенка, навсегда определит его жизненный путь.

Проигнорировав болтовню родственников, Ван Цзычэнь завороженно уставился на зависшую перед его глазами полупрозрачную панель. Она мягко светилась бледно-голубым светом, а в ее центре, словно живые, переливались голографические проекции горных хребтов, бурных рек, парящих птиц и бегущих зверей. По краям интерфейс обрамляла массивная металлическая рамка с медленно вращающимися шестеренками — настоящий ретро-футуризм начала нулевых с легким налетом стимпанка.

В воздухе висели строгие строки:

[Бесконечная Песочница]

[Пользователь: Ван Цзычэнь]

[Функция: Бесконечное созидание]

[Уровень: 0]

[Улучшение: 10 единиц энергии]

[Доступный объем: 0]

[Склад материалов: Пусто]

Это было до боли похоже на стандартную игровую систему, но без кричащих всплывающих окон, ежедневных заданий и назойливого магазина. Только суровая, утилитарная лаконичность. Стоило ему задержать взгляд на любой строке, как в мозг порциями загружалась информация. Суть была предельно ясна: эта песочница могла создавать что угодно!

А главное — он мгновенно понял, откуда взялась энергия для активации. Валюта. Если точнее — некая «подлинная энергия», скрытая в деньгах. И новенькая, хрустящая стоюаневая купюра, немыслимая редкость для их нищей семьи, идеально подходила под этот критерий.

Времени на раздумья не оставалось. Ван Цзычэнь ловко сгреб печать и залился звонким, заливистым смехом.

— Ого-го, ну и дела! Быть нашему Лун-луну большим начальником! — восторженно загалдели бабы.

— А то! — громко и раскатисто расхохотался Ван Ицзе. — Еще когда он в утробе был, к нам в хибару забрел какой-то южанин-провидец. Так он сразу сказал: наш Лун-лун меньше чем до начальника управления не опустится!

Мужчина, не скрывая гордости, поднял граненую белую стопку, приглашая свояков выпить за здоровье будущего бюрократа. Среди мужиков, чье образование едва дотягивало до пятого класса, вера в непогрешимость ритуала Чжуачжоу была поистине фанатичной.

Дун Чжаоцин, изо всех сил стараясь скрыть распирающую ее радость под маской спокойствия, подхватила сына на руки. Ван Цзычэнь же не сводил голодного взгляда со стоюаневой купюры на кровати. Он следил за ней до тех пор, пока мать бережно не свернула её и не спрятала в импровизированный кошелек, сшитый из обрезка старого бордового носка.

Только тогда он выдохнул. Он не рискнул высасывать энергию прямо сейчас — кто знает, вдруг купюра рассыплется в прах у всех на глазах? В этих краях люди были до дикости суеверны. Одно дело — верить в сказки про духов, и совсем другое — увидеть магию вживую. Его бы тут же окрестили демоном во плоти или одержимым злым духом, а это никак не входило в его планы. К тому же, эта сотня юаней была, пожалуй, всем состоянием их семьи. Разбрасываться такими деньгами было непозволительной роскошью.

Напряжение спало, и на Ван Цзычэня тяжелой волной накатила сонливость. Сладко зевнув пару раз, он закрыл глаза и провалился в глубокий сон прямо на руках у матери.

Младенческий организм жил по своим законам. Он проснулся около четырех часов дня от невыносимого давления внизу живота. Как бы Ван Цзычэнь ни пытался напрячь неразвитые мышцы, плотина грозила вот-вот прорваться. Ему не оставалось ничего иного, кроме как громко, возмущенно зарыдать, призывая взрослых.

Благо, Дун Чжаоцин примчалась как раз в тот момент, когда катастрофа была неизбежна. Окинув сына опытным взглядом, она привычным, почти автоматическим движением ухватила его за лодыжки и вздернула вверх, словно поросенка на забое. Свободной рукой пощупала пеленку... Сухо?

Она только собиралась подумать, что он проголодался, как в воздух ударил теплый, безостановочный фонтан.

Ван Цзычэнь зажмурился, чувствуя, как сгорает со стыда.

«Каким бы стальным ни был мой дух, в этом жалком, неконтролируемом теле я абсолютно беспомощен», — мысленно проклинал он физиологию.

Дальше он лежал безвольной куклой, пока мать обтирала его и меняла пеленки на сухие. Дождавшись, когда она выйдет из комнаты, он осторожно приоткрыл глаза.

Сон снял усталость, желудок не урчал, а разум был ясным и острым. Пора было браться за главную проблему: как раздобыть денег?

Идей была уйма, но ни одна из них не подходила для годовалого карапуза, который даже «мама» сказать не может. Если отбросить откровенный грабеж и попрошайничество, вариантов не оставалось. Но преступать закон и рушить свою карму с первых дней новой жизни он не собирался.

В голове роились десятки оправданий, типичных для мелких воришек: «Ну я же ребенок, мне можно ошибаться», «Я ничего не понимаю, кто с меня спросит?», «Ну отшлепают пару раз, подумаешь...»

Но Ван Цзычэнь жестко давил эти мысли на корню. Он искренне ненавидел малолетних ублюдков, прикрывающихся своим возрастом для нарушения закона. Для таких в его личной картине мира был уготован отдельный, восемнадцатый круг ада.

По правде говоря, он просто слишком много надумывал, проецируя взрослую, извращенную жизнью мораль на свое младенческое тело, сам загоняя себя в рамки, которых еще не существовало.

«И почему я в прошлой жизни не учился нормально? Сейчас бы хоть один толковый план придумал», — снова принялся он изводить себя, пытаясь хоть как-то отвлечься от дурных мыслей.

Его самобичевание прервал скрип двери в соседней комнате. Бабушка Ли зашла за пустой бутылкой — собиралась в деревенскую лавку за соевым соусом и предложила заодно купить и им.

Глаза Ван Цзычэня хищно блеснули. Вот он — идеальный шанс!

Он завозился на кровати, привлекая внимание женщин, а затем настойчиво потянул пухлые ручки к бабушке, всем своим видом показывая: «Возьми на ручки!»

Хоть он и не был старшим внуком в их огромном клане, но, будучи самым младшим, купался во всеобщей любви. Бабушка тут же расплылась в улыбке и поспешила к нему, бережно подхватывая на руки. Особенно теперь, после ритуала Чжуачжоу, она была свято уверена, что держит будущего большого чиновника, и ее нежность не знала границ.

— И не мокрый ведь, и не обделался, — пробормотала она, оглядев пеленки, полагая, что он капризничает из-за грязного белья.

Дун Чжаоцин со смехом принялась объяснять свекрови, как он обмочил всё вокруг всего пару минут назад. Две женщины весело и непринужденно обсуждали его конфуз прямо при нем! Гордость Ван Цзычэня, взрослого мужика в теле младенца, разрывалась на части.

Не выдержав такого унижения, он открыл рот.

— Ма-ма, не... — три кристально четких, идеально артикулированных слога разорвали тишину комнаты.

Обе женщины замерли, словно пораженные молнией, и уставились на него, не смея поверить своим ушам.

— Мама?! — прошептала Дун Чжаоцин. Ее глаза неверяще расширились, а к горлу мгновенно подступил ком.

Для годовалого ребенка сказать «мама» или «папа» — дело обычное, но сколько раз она с завистью смотрела на чужих детей, сколько часов провела, терпеливо и безрезультатно обучая сына этим простым звукам, раз за разом проглатывая горькое разочарование.

И вот сейчас, это внезапное, осознанное «Ма-ма» вдребезги разбило всю накопившуюся усталость.

— Ох, сыночек! — она вырвала его из рук бабушки и крепко, отчаянно прижала к своей груди, словно величайшее сокровище в мире.