Самолет приземлился на Нанкинском аэродроме. Пятеро пассажиров покинули салон, и на этом полеты первого дня завершились. На борту остались только Фан Вэнь и Юэ Цзиньпин. Атмосфера внезапно стала неловкой, и нужно было хоть что-то сказать, чтобы разрядить это гнетущее молчание.
Фан Вэнь поднялся с пилотского кресла и произнес:
— Возможно, ты еще не до конца понимаешь, как устроена наша работа, поэтому я объясню. У компании два рейса в день: один утром, другой после обеда. Каждый полет занимает чуть больше часа. Те, кто летает утром, возвращаются в тот же день, а вечерний рейс предполагает ночевку в аэродромном общежитии. Мы приписаны к вечерним рейсам, так что сегодня ночью останемся здесь. Сейчас сходим, познакомимся с персоналом Нанкинского аэродрома и попросим их устроить нас на ночлег.
Юэ Цзиньпин постаралась придать лицу спокойное выражение и вытянулась по струнке:
— Слушаюсь.
Это была инстинктивная реакция, невольное проявление привычек, выработанных за время долгих тренировок.
Фан Вэнь удивился:
— Ты проходила военную подготовку в Европе? Почему же тогда не пошла в армию?
— Самолетов не хватало, а разве господин офицер сам не вынужден летать на гражданских авиалиниях? — горько усмехнулась Юэ Цзиньпин. — К тому же, я единственная женщина-пилот. В армии мне было не место, вот меня и перевели сюда согласно распоряжению.
— Не переживай, золото всегда блестит, — утешил ее Фан Вэнь. Эту же фразу когда-то говорил ему преподаватель Лю в авиационной школе Наньюань, и он надеялся, что эти слова помогут и Юэ Цзиньпин.
Они вместе вышли из самолета. К ним подошел сотрудник наземной службы Нанкинского аэродрома с бланком в руках.
— Господин специальный уполномоченный, пожалуйста, заполните полетный журнал.
Приняв бумагу, Фан Вэнь пробежал ее глазами: обычный журнал, где нужно было вкратце описать ход полета и собственноручно поставить подпись. Заполнив бланк, он спросил:
— Насчет нашего размещения на ночь — все готово?
Сотрудник ответил:
— Не могу знать, вам лучше обратиться в диспетчерскую вышку. Там наши люди.
Фан Вэнь повел Юэ Цзиньпин к вышке, попутно объясняя:
— То, что нам не приходится оставаться на аэродроме после утренних рейсов — это привилегия американской стороны. Мы пока не в силах диктовать правила, приходится временно мириться с таким положением дел.
— Понимаю, господин офицер. Я прошла профессиональную военную подготовку и могу вынести куда более суровые условия, так что не стоит беспокоиться обо мне. — По мере разговора Юэ Цзиньпин постепенно становилась менее скованной.
Они подошли к вышке, и еще до того, как они успели подняться, навстречу им вышел человек. Мужчина средних лет с легкой лысиной приветливо улыбнулся:
— Господин специальный уполномоченный, наконец-то мы встретились. Я Чжоу Юсянь, начальник диспетчерского узла Нанкинского аэродрома. Зовите меня просто старина Чжоу. А это кто?
— Мой помощник по пилотированию Юэ Цзиньпин, назначенная сверху. Есть еще Фэй Ичжэнь, они будут сменять друг друга, а я буду проводить обучение полетам.
— О, менеджер Се уже говорил об этом. Благодарю за ваш труд. Кстати, вы ведь здесь впервые? Я покажу вам, где вы будете жить, а вечером сходим куда-нибудь поужинать.
— Сегодня не стоит, в столовой аэродрома еще осталась еда?
— Есть. Ну тогда поужинаем в столовой. Пойдемте, сначала покажу жилье.
Завершив переговоры, Чжоу Юсянь проводил Фан Вэня и Юэ Цзиньпин к небольшому зданию в северной части аэродрома. Это было общежитие, построенное специально для пилотов: там имелась прислуга, горячая вода, все как в гостинице. Комнаты Фан Вэня и Юэ Цзиньпин располагались рядом на втором этаже. Внутри было достаточно чисто и аккуратно — вполне достойное место для ночлега.
Осмотрев комнаты и забрав ключи, они вместе с Чжоу Юсянем поужинали в столовой, а затем совершили небольшую прогулку по территории, после чего распрощались. Благодаря этому Фан Вэнь получил полное представление о работе Нанкинского аэродрома и окончательно разобрался в своем рабочем графике.
Он повернулся к Юэ Цзиньпин:
— Пойдем назад.
— Хорошо.
Они брели по краю летного поля, окутанного ночными сумерками. Пройдя немного, Юэ Цзиньпин вдруг спросила:
— Господин офицер, если у вас такая блестящая техника пилотирования, почему вы летаете на гражданских авиалиниях?
— Потому что я могу летать только на гражданских. Я выпускник авиашколы Наньюань, — ответил Фан Вэнь. За последнее время он уже изучил положение дел в авиации Китайской Республики. Многие выпускники Наньюань уже давно не летали, а те, кто остался, в лучшем случае могли претендовать лишь на гражданские рейсы. Совсем другое дело — те, кто вернулся после обучения в Европе или Америке, как Юэ Цзиньпин и ее коллеги: большинство из них остались в армии управлять боевыми самолетами.
Одного этого ответа было достаточно, чтобы Юэ Цзиньпин все поняла. В воздухе повисла неловкая пауза, и, желая сгладить свою бестактность, она сменила тему:
— На самом деле, здесь тоже неплохо. Во время полета я слышала разговоры пассажиров: один билет стоит 80 долларов, это почти триста серебряных юаней.
— Вот как! — удивился Фан Вэнь. По нынешним временам сто серебряных монет за один перелет — это огромные деньги, а его собственное жалование составляло всего 150 юаней в месяц, чего не хватило бы даже на полет туда и обратно. А ведь это был всего лишь короткий маршрут между Шанхаем и Нанкином, на более длинных дистанциях цена была бы еще выше. Неудивительно, что американцы так стремились инвестировать в создание гражданских авиакомпаний и старались полностью контролировать полеты и технологии — прибыль была колоссальной.
— Да, обычным людям такие путешествия не по карману. Моего месячного оклада не хватит даже на один билет, — со вздохом добавила Юэ Цзиньпин.
За разговорами они вернулись к общежитию. Здесь темы для бесед иссякли. У входа Фан Вэнь сказал:
— Отдыхай, до завтра.
Юэ Цзиньпин кивнула, и они разошлись по своим комнатам.
Пять дней подряд они летали, питались и ночевали на аэродромах. Каждый раз, прилетая в Шанхайский аэропорт, помощники сменяли друг друга, и только Фан Вэнь работал без перерыва. Впрочем, его это не удручало: полет длился чуть больше часа, а остальное время было свободным. В Шанхае эти свободные часы он проводил с механиком Говардом — они беседовали или Фан Вэнь помогал ему в работе. Такое дружелюбие помогло ему стать для Говарда настоящим приятелем, и они стали общаться все чаще. Воспользовавшись случаем, Фан Вэнь попросил обучить его ремонту самолетов, предложив заплатить за обучение, и Говард с радостью согласился.
В свободное время он стал брать Фан Вэня с собой на осмотры и передавать свои знания этому восточному другу. Уже через несколько дней Говард был поражен талантом Фан Вэня к механике. Этот дар проявлялся исключительно в работе с самолетами: Фан Вэнь мог безошибочно определить неполадки в машине, на которой только что летал. А это именно то, что больше всего ценится в механике.
Говард с большим энтузиазмом принялся обучать нового друга ремонту всевозможных деталей. Так и прошло время.
Первая пятидневка завершилась, и по правилам полагался день отдыха. Фан Вэнь и Фэй Ичжэнь сошли с трапа, и Фан Вэнь сразу направился к Говарду, чтобы пригласить его в город. Замкнутый от природы Говард отказался, и Фан Вэнь не стал настаивать, направившись вместе с Фэй Ичжэнь к выходу из аэропорта.
За воротами их ждала Юэ Цзиньпин в ципао вместе с менеджером компании Се. Менеджер Се приветливо помахал рукой:
— Господин специальный уполномоченный, благодарю за ваш труд! Мы идем в Даньфэнлоу, там подают лучшую кухню провинции Аньхой в этом городе.
Фан Вэнь улыбнулся в ответ и кивнул:
— Пять дней в столовой — пора бы уже сменить рацион.

Комментарии

Загрузка...