Отрешенный Ван Линь смотрел на огонь, но тут этот взгляд прервал отчетливый звук сглатываемой слюны. Оглядевшись, он увидел неподалеку мужчину средних лет, который жадно смотрел на сухой паек в его руках. Тот беспрестанно облизывал губы, и лицо его выражало крайнюю жалость к самому себе.
Глядя на этого несчастного, Ван Линь мягко улыбнулся. Сейчас этот человек вовсе не казался ему чужаком — на сердце стало тяжело от странной жалости.
— Держи, — Ван Линь достал из бамбукового заплечного мешка немного сухпайка и протянул его мужчине.
Глаза мужчины расширились. Сглотнув слюну, он бросился вперед, выхватил еду и умял ее всего в пару укусов.
— Вкусно, как вкусно... Этот ван не ел уже несколько дней... Э? С чего это я назвал себя «ваном»? — мужчина на мгновение замер, мотнул головой, отбросил эти мысли и снова жалобно уставился на Ван Линь.
Ван Линь извлек из мешка еще несколько сухарей и протянул их ему. Тихонько выдохнув, он спросил: — Как тебя зовут? Что ты здесь делаешь? Где твоя семья?
Мужчина ответил невнятным бормотанием. Чем дольше Ван Линь общался с ним, тем отчетливее становилось это странное чувство. Казалось, они были знакомы прежде, и теперь в груди ворочалась глухая вина.
Мужчина взял сухой паек, собираясь было вгрызться в него, но слова Ван Линь заставили его замереть, а затем горько заплакать, глядя на еду в дрожащих руках.
— Я не знаю, как меня зовут... Когда я очнулся, кругом были лишь горы. Ничего не помню... Золотой свет, я помню, как проснулся среди ослепительного золотого сияния, а вокруг толпы людей пыталась меня схватить. Хм-м, хм-м, только им меня ни за что не поймать, — сквозь слезы бормотал мужчина, и голос его совсем сбился.
Во взгляде Ван Линь промелькнула еще большая мягкость. Видя, как безумец в пару мгновений уничтожил остатки его скудного запаса еды, он лишь покачал головой с легкой улыбкой, после чего протянул сумасшедшему флягу с водой.
Мужчина сделал несколько жадных глотков, тяжело икнул, посмотрел на улыбающегося Ван Линь и неожиданно протянул ему куриную ножку, которую зажимал в кулаке.
— На, бери. Эта куриная ножка больше невкусная.
Ван Линь улыбнулся и взял ножку. Есть он ее не стал — аккуратно завернул и спрятал обратно в заплечный мешок.
Дождь за стенами храма только усилился, гулко раскатывался гром, полыхали молнии. Дверь храма со скрипом металась на ветру, то и дело с глухим стуком ударяясь о каменную кладку. К привычному скрипу добавился этот монотонный, раздражающий грохот.
Весь мир погрузился во тьму, и лишь языки пламени в полуразрушенном храме пробивались наружу. Этот слабый огонек казался единственным маяком во щупальцах кромешной тьмы.
Ван Линь и безумец устроились прямо у костра. От влажных одежд начал подниматься легкий пар, возвращая им крохи тепла.
Внимательно глядя на танцующие языки пламени, Ван Линь тихо проговорил: — Пожалуй, не ведать собственного имени — благо. Порой даже зная, кто ты есть, невольно думаешь, будто живешь в чужом кошмаре... В последнее время мне слишком часто снятся сны, и они настолько реальны, что отличить их от яви уже невозможно.
Мужчина сделал еще один глоток воды, покачал головой и невнятно забормотал:
— Кто это говорит? Ты попробуй пожить с мыслью, что понятия не имеешь, кто ты такой — какая это жуткая мука. Хм-м, хм-м, на моем месте плевать на любые сны, лишь бы радоваться жизни. Пока мне хорошо, всё остальное не имеет значения.
Глаза Ван Линь сузились. Простые слова безумца задели за живое.
— Пока мне хорошо, всё остальное не имеет значения... Моя заветная мечта — сдать имперские экзамены, чтобы родители жили в достатке и родственники больше не смотрели на нас свысока... — Ван Линь надолго умолк, погрузившись в тяжелые мысли, а затем медленно кивнул.
Подняв голову, Ван Линь подбросил в костер сухих веток и спросил: — Кто же ты? О чем ты мечтаешь?
Мужчина сладко зевнул, глаза его начали слипаться от усталости. Но стоило ему услышать голос Ван Линь, как он мгновенно встрепенулся и воодушевленно затараторит:
— А у меня мечта большая. Хочу много-много духовных камней. И серебра целые горы. И вкусной еды... — на этих словах он снова сглотнул слюну.
— А что такое духовный камень? — удивился Ван Линь.
— Духовный камень? Э-э... я сказал «духовный камень», а что это вообще такое? — Мужчина тоже опешил, почесал в затылке и растерянно посмотрел на Ван Линь.
Ван Линь молча подумал пару мгновений, мягко улыбнулся, допытываться не стал и просто продолжил беседу с безумцем.
Казалось, их разговорам не будет конца. Сначала сонный бродяга постепенно вошел во вкус, и чем дальше они говорили, тем сильнее он распалялся. Сам не понимая почему, Ван Линь дарил ему удивительное ощущение душевного тепла, словно родной человек.
Снаружи выл ветер, то и дело залетая в храм и заставляя пламя костра метаться. Он приносил с собой леденящий холод, но теперь оба они его уже не замечали.
Даже загадочная улыбка на каменном изваянии за их спинами словно стала чуть мягче. Храм укутало умиротворяющее тепло, прогнавшее стужу.
Ночь перевалила за половину, а дождь не только не стих, но и разбушевался пуще прежнего. Огонь перед Ван Линем потихоньку затухал — сухих веток больше никто не подбрасывал, и казалось, костер мог погаснуть в любую секунду.
— Хочешь, я открою тебе один секрет? Никогда и никому его не рассказывал, — загадочно шепнул безумец, пододвинувшись к Ван Линю.
Ван Линь посмотрел на него и с улыбкой кивнул, показывая, что ему действительно интересно.
Мужчина протянул правую руку прямо перед лицом Ван Линь.
— Смотри, вот сюда смотри. Что видишь? — он ткнул пальцем в собственное запястье, еще больше задрав нос.
Однако, кроме въевшейся грязи, там ничего не было. Ван Линь внимательно присмотрелся, после чего с горькой усмешкой покачал головой.
— Э-э, ничего не видишь? Быть того не может! Погоди, я сейчас сполосну руку, — бродяга быстро сбегал к дождевой луже в углу храма, заговорщически ополоснул запястье и, вернувшись к Ван Линю, снова задрал руку. — А теперь разглядел?
Лицо Ван Линь стало странным, и он вновь покачал головой. Он действительно ничего там не видел.
Мужчина страшно разозлился и рявкнул на него:
— Присмотрись получше, глаза разуй! Ты... да как ты можешь не видеть?! Лжец, ты же прекрасно все видишь!
Ван Линь потер переносицу, осторожно взял правую руку безумца и поднес ближе к глазам. Внимательно вглядевшись, он тепло улыбнулся и кивнул: — Вижу, теперь и вправду вижу.
— Хе-хе, я же говорил, какой я молодец! Хм, я обязательно отыщу этого человека. Уж он-то меня помнит, — пробормотал бродяга, опускаясь на землю и уставившись на собственную руку. Его взгляд затуманился.
— Мне нужно его найти. У меня такое чувство... словно он обещал заботиться обо мне. Обещал взять с собой поиграть, но бросил... Больше некому обо мне позаботиться. Я остался совсем один... Но я найду его. Обязательно найду.
Бормоча это, он сник, свернулся калачиком, прижимая к себе руку, и голос его становился все тише, пока он окончательно не заснул.
Ван Линь тяжело вздохнул, поднялся на ноги и достал толстый отрез ткани. Ничуть не брезгуя грязного безумца, он бережно укрыл его. Мужчина от этого заворочался, ухватился за ткань, перевернулся на другой бок и снова погрузился в сон. Его правое запястье при этом оказалось обращено к Ван Линю.
Ван Линь присел у костра, глядя на догорающие языки пламени. Он молча размышлял в тишине полуразрушенного храма, в то время как за стенами все так же шумел бесконечный дождь.
На сердце больше не было сомнений. Сны оставались лишь снами — ничего не изменится. И даже если это все выдумка во сне, он все равно будет счастлив, он все равно продолжит твердо шагать вперед.
— Пусть этот сон и был моей второй жизнью! И пусть она выдалась удивительной, полной ярких событий, но тоску и одиночество, пробивающиеся сквозь нее, трудно вынести... — Ван Линь словно внезапно обрел понимание какой-то сокровенной истины.
В этот момент корт угас окончательно. Тонкая струйка дыма растаяла в воздухе, и храм снова погрузился в непроглядную тьму. Прислонившись спиной к массивной колонне, Ван Линь уже собирался задремать под мерное храпение бродяги, как вдруг резко распахнул глаза и вперил взгляд в спящего.
Теперь, во всеобщей темноте, от руки мужчины исходило слабое золотистое свечение. Источником света служило его запястье, на котором отчетливо проступил нечеткий отпечаток ладони!
Вид у него был такой, словно невидимая рука крепко сжала запястье сумасшедшего, оставив этот след.
Глядя на зловещий отпечаток, Ван Линь ощутил в глубине души до боли знакомый трепет. Он долго стоял в оцепенении, а затем перевел взгляд на собственную руку. Однако отпечаток расплывался, разобрать детали было невозможно. Поколебавшись еще немного, Ван Линь молча покачал головой.
Дождь не прекращался всю ночь и утих лишь с первыми лучами рассвета. В умытом утреннем воздухе разлился густой аромат влажной земли, проникая сквозь открытые двери внутрь храма.
Ночь пролетела без единого сна.
Ван Линь открыл глаза и сладко потянулся, разминая затекшие за ночь мышцы. Взглянув на посветлевшее небо за порогом, он перевел взгляд на мужчину — тот все еще громко храпел. Правая рука безумца выглядела совершенно обычно: золотистый отпечаток исчез без следа.
Глубоко спрятав зародившиеся в душе сомнения, Ван Линь собрал вещи и переоделся в чистое. Подойдя к спящему, он легко потряс его за плечо. Дождавшись, пока тот проснется, юноша сложил руки в приветственном жесте и тепло улыбнулся:
— Наша встреча прошлой ночью определенно была предначертана судьбой. Меня зовут Ван Линь. Мне еще нужно держать путь на имперские экзамены, так что, если мы... — он осекся на полуслове. Бродяга сидел с опущенной головой, всем своим видом выражая глубочайшую скорбь.
Немного подумав, Ван Линь оставил себе лишь дневную норму сухпайка, а остальную еду выложил перед безумцем. Тихо выдохнув, он проговорил: — Мне пора идти. Но ты обязательно отыщешь этого человека. Обязательно.
Неизвестно почему, на душе скребли кошки. Посмотрев на мужчину в последний раз, он тяжело вздохнул и направился к выходу. Но не успел он переступить порог, как сзади разнесся надрывный плач бродяги:
— Все меня бросили. Он ушел, и ты ушел. Никому я не нужен...
Шаги Ван Линь замерли. Постояв немного, он оглянулся на плачущего в глубине храма мужчину и мягко сказал:
— Ладно... мне как раз нужен мальчик на побегушки, помогающий с книгами. Ты, конечно, староват, но сойдет...
Ван Линь тогда еще не ведал, что эти слова замкнут петлю неизбежной сансары. Когда он впервые встретил безумца, ему смутно показалось, будто они уже где-то виделись. И память услужливо вернула его к человеческому испытанию в Землях Павших, где он столкнулся с иной версией самого себя и верным слугой-книгоношей.
Тот человек вечно носил с собой вино и беспрестанно сокрушался о нехватке монет на выпивку.
1. Нечто вроде слуги при господине. Существует множество разновидностей таких слуг, где титул складывается из профильной сферы деятельности и слова «мальчик». Они помогают хозяину в делах и в то же время выступают его учениками, поскольку взамен получают знания в нужной области.

Комментарии

Загрузка...