При виде вошедшего Чэн Жаня лицо Сунь Цзичао заметно помрачнело.
При виде вошедшего Чэн Жаня лицо Сунь Цзичао заметно помрачнело.
Лю Ин тоже почувствовала себя неловко. Ребята, уже покончив с обедом, перебрались в гостиную. Они сдвинули стулья вокруг дивана, образовав большой круг. Глядя на эту картину, Чэн Жань ощутил укол щемящей, теплой ностальгии. Разве встретишь такое в будущем, среди безликих многоэтажек нового века? Там дети уже не соберутся вот так вместе, чтобы травить взахлеб страшилки, спорить о неразгаданных тайнах вселенной, рассуждать о далеких звездах, истории или географии. Все они уткутся в свои планшеты и телефоны, с головой уйдя в виртуальные миры. Мир стремительно катился вперед, безвозвратно меняя привычный уклад.
Лю Ин тоже почувствовала себя неловко. Ребята, уже покончив с обедом, перебрались в гостиную. Они сдвинули стулья вокруг дивана, образовав большой круг. Глядя на эту картину, Чэн Жань ощутил укол щемящей, теплой ностальгии. Разве встретишь такое в будущем, среди безликих многоэтажек нового века? Там дети уже не соберутся вот так вместе, чтобы травить взахлеб страшилки, спорить о неразгаданных тайнах вселенной, рассуждать о далеких звездах, истории или географии. Все они уткутся в свои планшеты и телефоны, с головой уйдя в виртуальные миры. Мир стремительно катился вперед, безвозвратно меняя привычный уклад.
Но здесь и сейчас все это было по-настоящему живым.
Но здесь и сейчас все это было по-настоящему живым.
— Чэн Жань, ну скажи им! — Юй Сяо тут же притянул его к себе в качестве свидетеля. — Скажи, разве мы вчера ходили в компьютерный клуб? Эта Яо Бэйбэй всем уши прожужжала, уверяет, будто видела нас! А ты ведь весь день дома читал!
— Чэн Жань, ну скажи им! — Юй Сяо тут же притянул его к себе в качестве свидетеля. — Скажи, разве мы вчера ходили в компьютерный клуб? Эта Яо Бэйбэй всем уши прожужжала, уверяет, будто видела нас! А ты ведь весь день дома читал!
— Читал? Ага, разбойничьи романы уся! — фыркнула та. Очевидно, сейчас никого особо не волновало, что именно читал Чэн Жань.
— Читал? Ага, разбойничьи романы уся! — фыркнула та. Очевидно, сейчас никого особо не волновало, что именно читал Чэн Жань.
Чэн Жань сразу понял, почему при его появлении все так резко замолчали. Он примирительно махнул рукой:
Чэн Жань сразу понял, почему при его появлении все так резко замолчали. Он примирительно махнул рукой:
— Да ладно вам, продолжайте. Я просто заглянул проведать...
— Да ладно вам, продолжайте. Я просто заглянул проведать...
Он окинул взглядом комнату. Ян Ся сердито на него уставилась, а вот Цзян Хуншао, встретившись с ним глазами, едва заметно кивнула. Даже сейчас, глядя на нее глазами взрослого мужчины из будущего, Чэн Жань не мог не признать: эта девушка со временем превратится в настоящую роковую красавицу, способную сводить с ума одним взглядом. Но за внешней безупречностью скрывались едва уловимые детали, которые лишь укрепляли его в мысли: Лао Цзян — натура глубокая, таинственная и далеко не простая.
Он окинул взглядом комнату. Ян Ся сердито на него уставилась, а вот Цзян Хуншао, встретившись с ним глазами, едва заметно кивнула. Даже сейчас, глядя на нее глазами взрослого мужчины из будущего, Чэн Жань не мог не признать: эта девушка со временем превратится в настоящую роковую красавицу, способную сводить с ума одним взглядом. Но за внешней безупречностью скрывались едва уловимые детали, которые лишь укрепляли его в мысли: Лао Цзян — натура глубокая, таинственная и далеко не простая.
Обычно, когда ребята из жилого квартала собирались у Лю Ин, хозяева не утруждали себя наведением лоска. Но сегодня дом так и сиял: окна вымыты до блеска, ни пылинки — чистота, какую наводят разве что к Новому году. Мать Лю Ин служила в управлении образования, а отец крутился в бизнесе. То, как тщательно они подготовились, стремясь помочь дочери сблизиться с Цзян Хуншао, говорило о многом. Наверняка среди родственников новенькой, а то и в ее ближайшей семье, были влиятельные чиновники — либо из городского департамента образования, либо из торгово-промышленного управления.
Обычно, когда ребята из жилого квартала собирались у Лю Ин, хозяева не утруждали себя наведением лоска. Но сегодня дом так и сиял: окна вымыты до блеска, ни пылинки — чистота, какую наводят разве что к Новому году. Мать Лю Ин служила в управлении образования, а отец крутился в бизнесе. То, как тщательно они подготовились, стремясь помочь дочери сблизиться с Цзян Хуншао, говорило о многом. Наверняка среди родственников новенькой, а то и в ее ближайшей семье, были влиятельные чиновники — либо из городского департамента образования, либо из торгово-промышленного управления.
Впрочем, для самой Цзян Хуншао всё это явно не имело значения.
Впрочем, для самой Цзян Хуншао всё это явно не имело значения.
Чэн Жань действительно отошел в сторонку, безучастно наблюдая за общей беседой. Ван Юйжань, сидевший рядом с Сунь Цзичао, покосился на Чэн Жаня — парня, с которым у его лучшего друга давно тянулись старые счеты. В этот момент Ван Юйжань ощутил непонятный укол тревоги. Взгляд Чэн Жаня показался ему странно знакомым.
Чэн Жань действительно отошел в сторонку, безучастно наблюдая за общей беседой. Ван Юйжань, сидевший рядом с Сунь Цзичао, покосился на Чэн Жаня — парня, с которым у его лучшего друга давно тянулись старые счеты. В этот момент Ван Юйжань ощутил непонятный укол тревоги. Взгляд Чэн Жаня показался ему странно знакомым.
Так смотрят на кропотливо собранную модель корабля, на которую ушел целый месяц бессонных ночей, любуясь каждым идеальным изгибом. Или так искушенный зритель в ложе театра наблюдает за развязкой классической драмы. В его глазах сквозило какое-то отстраненное, мудрое понимание происходящего. Но этим наблюдением Ван Юйжань ни с кем делиться не стал.
Так смотрят на кропотливо собранную модель корабля, на которую ушел целый месяц бессонных ночей, любуясь каждым идеальным изгибом. Или так искушенный зритель в ложе театра наблюдает за развязкой классической драмы. В его глазах сквозило какое-то отстраненное, мудрое понимание происходящего. Но этим наблюдением Ван Юйжань ни с кем делиться не стал.
Вдоволь наговорившись, ребята решили сыграть в какую-нибудь игру на реакцию. Подобные развлечения всегда несли в себе элемент скрытого интеллектуального соперничества.
Вдоволь наговорившись, ребята решили сыграть в какую-нибудь игру на реакцию. Подобные развлечения всегда несли в себе элемент скрытого интеллектуального соперничества.
Для начала выбрали простую считалочку по кругу. Каждый по очереди называл число, но на каждом числе, кратном трем, нужно было хлопнуть в ладоши вместо того, чтобы произносить его вслух. Темп стремительно нарастал. Тот, кто сбивался, забывал хлопнуть или просто медлил, получал шуточное наказание — ему на руку лепили полоску белой бумаги.
Для начала выбрали простую считалочку по кругу. Каждый по очереди называл число, но на каждом числе, кратном трем, нужно было хлопнуть в ладоши вместо того, чтобы произносить его вслух. Темп стремительно нарастал. Тот, кто сбивался, забывал хлопнуть или просто медлил, получал шуточное наказание — ему на руку лепили полоску белой бумаги.
Спустя несколько конов правила усложнили, перейдя на «семерку»: теперь хлопать приходилось не только на числах, кратных семи, но и на тех, где эта цифра просто присутствовала. Ошибки по-прежнему карались бумажными наклейками.
Спустя несколько конов правила усложнили, перейдя на «семерку»: теперь хлопать приходилось не только на числах, кратных семи, но и на тех, где эта цифра просто присутствовала. Ошибки по-прежнему карались бумажными наклейками.
Вскоре предплечья многих игроков запестрели белыми полосками. Юй Сяо схлопотал целых пять штук, хотя и не стал рекордсменом — Се Дуну досталось все семь. Среди ребят из правительственного квартала Ван Юйжань отделался одной бумажкой, Сунь Цзичао — тоже одной, а вот Чжоу Бинь, получив две, заметно помрачнел. Даже аккуратной Ян Ся не удалось избежать штрафа — на ее руке красовалась одна полоска. Так или иначе, попались почти все. Лишь Цзян Хуншао и Чэн Жань вышли сухими из воды, не получив ни единого штрафа.
Вскоре предплечья многих игроков запестрели белыми полосками. Юй Сяо схлопотал целых пять штук, хотя и не стал рекордсменом — Се Дуну досталось все семь. Среди ребят из правительственного квартала Ван Юйжань отделался одной бумажкой, Сунь Цзичао — тоже одной, а вот Чжоу Бинь, получив две, заметно помрачнел. Даже аккуратной Ян Ся не удалось избежать штрафа — на ее руке красовалась одна полоска. Так или иначе, попались почти все. Лишь Цзян Хуншао и Чэн Жань вышли сухими из воды, не получив ни единого штрафа.
Во время игры Цзян Хуншао держалась великолепно. Ни тройки, ни коварные семерки не могли сбить ее с толку — поразительная концентрация! Чэн Жань тоже ни разу не ошибся, но ему роковые числа выпадали не так часто, как ей. Поэтому окружающие решили, что его успех — это процентов сорок сноровки, а остальное — чистое везение. Тем не менее Ян Ся, Лю Ин и другие девчонки то и дело бросали на него удивленные взгляды.
Во время игры Цзян Хуншао держалась великолепно. Ни тройки, ни коварные семерки не могли сбить ее с толку — поразительная концентрация! Чэн Жань тоже ни разу не ошибся, но ему роковые числа выпадали не так часто, как ей. Поэтому окружающие решили, что его успех — это процентов сорок сноровки, а остальное — чистое везение. Тем не менее Ян Ся, Лю Ин и другие девчонки то и дело бросали на него удивленные взгляды.
Даже Яо Бэйбэй, которая изначально собиралась прилюдно уколоть Чэн Жаня, была вынуждена переключить внимание на другие мишени.
Даже Яо Бэйбэй, которая изначально собиралась прилюдно уколоть Чэн Жаня, была вынуждена переключить внимание на другие мишени.
Видя, как меняется отношение к Чэн Жаню, Сунь Цзичао уязвленно прикусил губу. Ему страстно хотелось вернуть себе лидерство.
Видя, как меняется отношение к Чэн Жаню, Сунь Цзичао уязвленно прикусил губу. Ему страстно хотелось вернуть себе лидерство.
— Как насчет английских городов или слов? — предложил он. — Давайте сыграем в словесную цепочку. Например, выберем букву «B». Каждый по очереди называет слово, которое с нее начинается. Кто не сможет — выбывает. И так по кругу, пока не останется последний.
— Как насчет английских городов или слов? — предложил он. — Давайте сыграем в словесную цепочку. Например, выберем букву «B». Каждый по очереди называет слово, которое с нее начинается. Кто не сможет — выбывает. И так по кругу, пока не останется последний.
Английский всегда был сильной стороной Сунь Цзичао. Он уже представлял, как выйдет из этой битвы победителем и заставит всех смотреть на себя с восхищением.
Английский всегда был сильной стороной Сунь Цзичао. Он уже представлял, как выйдет из этой битвы победителем и заставит всех смотреть на себя с восхищением.
Девчонки, которые и сами неплохо знали язык, тут же с готовностью закивали. Сунь Цзичао окинул всех торжествующим взглядом и объявил, что начнут с буквы «B».
Девчонки, которые и сами неплохо знали язык, тут же с готовностью закивали. Сунь Цзичао окинул всех торжествующим взглядом и объявил, что начнут с буквы «B».
— Balloon, — первым выпалил он.
— Balloon, — первым выпалил он.
— Bake, — тут же подхватила Ян Ся.
— Bake, — тут же подхватила Ян Ся.
Игра покатилась по часовой стрелке. В гостиной то и дело раздавались звонкие молодые голоса:
Игра покатилась по часовой стрелке. В гостиной то и дело раздавались звонкие молодые голоса: — Banana! / — Banana! / — Ball! / — Ball! / — Banker! / — Banker!
Когда очередь дошла до Чэн Жаня, он спокойно произнес:
Когда очередь дошла до Чэн Жаня, он спокойно произнес: — Beautiful. / — Beautiful.
А Цзян Хуншао следом за ним небрежно бросила:
А Цзян Хуншао следом за ним небрежно бросила: — Bankruptcy... / — Bankruptcy...
Большинство ребят ограничивались стандартной школьной программой тех лет, но словарный запас Цзян Хуншао явно выходил далеко за рамки школьных учебников.
Большинство ребят ограничивались стандартной школьной программой тех лет, но словарный запас Цзян Хуншао явно выходил далеко за рамки школьных учебников.
Уже к третьему кругу ряды игроков из квартала «Хуатун» заметно поредели. Се Дун, Чжан Синь, Лю Кэхун, Чжоу Бинь и даже едкая Яо Бэйбэй сошли с дистанции один за другим. Когда Ян Ся озвучила весомое «baptism», Лю Ин вместе с еще одной девочкой признали поражение и тоже выбыли.
Уже к третьему кругу ряды игроков из квартала «Хуатун» заметно поредели. Се Дун, Чжан Синь, Лю Кэхун, Чжоу Бинь и даже едкая Яо Бэйбэй сошли с дистанции один за другим. Когда Ян Ся озвучила весомое «baptism», Лю Ин вместе с еще одной девочкой признали поражение и тоже выбыли.
Юй Сяо, вопреки ожиданиям, держался стойко — с английским у него всегда было ладно. Но когда он, выжав из себя последнее доступное слово, со вздохом обреченности умолк, его взгляд округлился от крайнего изумления: Чэн Жань без малейшего промедления выдал следующее — «barrack».
Юй Сяо, вопреки ожиданиям, держался стойко — с английским у него всегда было ладно. Но когда он, выжав из себя последнее доступное слово, со вздохом обреченности умолк, его взгляд округлился от крайнего изумления: Чэн Жань без малейшего промедления выдал следующее — «barrack».
Практически все слова из лексикона средней школы к этому моменту уже закончились. Игрокам приходилось использовать редкие термины, значения которых большинство присутствующих даже не знало. Называвшим приходилось тут же давать перевод, пока ребята в кругу лихорадочно листали толстый словарь, проверяя, не выдумывает ли кто-то слова на ходу.
Практически все слова из лексикона средней школы к этому моменту уже закончились. Игрокам приходилось использовать редкие термины, значения которых большинство присутствующих даже не знало. Называвшим приходилось тут же давать перевод, пока ребята в кругу лихорадочно листали толстый словарь, проверяя, не выдумывает ли кто-то слова на ходу.
Ван Юйжань срезался на слове «battlement», которое назвал Сунь Цзичао. Но триумф последнего длился недолго: сам Сунь Цзичао капитулировал сразу после того, как Чэн Жань невозмутимо отчеканил «beacon».
Ван Юйжань срезался на слове «battlement», которое назвал Сунь Цзичао. Но триумф последнего длился недолго: сам Сунь Цзичао капитулировал сразу после того, как Чэн Жань невозмутимо отчеканил «beacon».
Когда Цзян Хуншао изящно произнесла «beanstalk», Ян Ся покачала головой и тоже вышла из игры. Тройное противостояние завершилось, оставив на поле боя лишь двоих: Чэн Жаня и Цзян Хуншао.
Когда Цзян Хуншао изящно произнесла «beanstalk», Ян Ся покачала головой и тоже вышла из игры. Тройное противостояние завершилось, оставив на поле боя лишь двоих: Чэн Жаня и Цзян Хуншао.
Ян Ся почувствовала укол досады. В глубине души ей ужасно не хотелось уступать Цзян Хуншао. Но не успела она совладать с нахлынувшими чувствами, как Чэн Жань перехватил инициативу и без запинки произнес:
Ян Ся почувствовала укол досады. В глубине души ей ужасно не хотелось уступать Цзян Хуншао. Но не успела она совладать с нахлынувшими чувствами, как Чэн Жань перехватил инициативу и без запинки произнес: — Bashful. / — Bashful.
Ян Ся резко повернулась к нему. В ее глазах читалось неподдельное изумление.
Ян Ся резко повернулась к нему. В ее глазах читалось неподдельное изумление.
В гостиной воцарилась мертвая тишина. Только когда Чэн Жань спокойно перевел слово, Лю Ин опомнилась и торопливо зашуршала страницами словаря. Наконец она подняла голову, полная изумления:
В гостиной воцарилась мертвая тишина. Только когда Чэн Жань спокойно перевел слово, Лю Ин опомнилась и торопливо зашуршала страницами словаря. Наконец она подняла голову, полная изумления:
— Bashful... Действительно, означает «застенчивый, робкий». Всё верно.
— Bashful... Действительно, означает «застенчивый, робкий». Всё верно.
Юй Сяо смотрел на друга так, словно тот превратился в сказочного рыцаря, который на горячем скакуне с легкостью обходил всех соперников, оставляя их далеко позади в клубах пыли.
Юй Сяо смотрел на друга так, словно тот превратился в сказочного рыцаря, который на горячем скакуне с легкостью обходил всех соперников, оставляя их далеко позади в клубах пыли.
— Barbarous — варварский, жестокий, — раздался чистый голос Цзян Хуншао.
— Barbarous — варварский, жестокий, — раздался чистый голос Цзян Хуншао.
— Banter — добродушное подшучивание, — отозвался Чэн Жань.
— Banter — добродушное подшучивание, — отозвался Чэн Жань.
Цзян Хуншао посмотрела на него, и уголки ее губ слегка приподнялись:
Цзян Хуншао посмотрела на него, и уголки ее губ слегка приподнялись:
— Brazen — бесстыдный, наглый.
— Brazen — бесстыдный, наглый.
Чэн Жань слегка нахмурился:
Чэн Жань слегка нахмурился:
— Brashness — дерзость, опрометчивость.
— Brashness — дерзость, опрометчивость.
Зрители были готовы перевернуть столы от досады. «Да что за чертовщина тут творится? Вы что, общаетесь на каком-то тайном шифре? Нас вообще замечаете?!»
Зрители были готовы перевернуть столы от досады. «Да что за чертовщина тут творится? Вы что, общаетесь на каком-то тайном шифре? Нас вообще замечаете?!»
Сунь Цзичао, всегда гордившийся своим безупречным произношением и знаниями, замер с глупым видом. Ему казалось, что он разом получил сокрушительный удар прямо в сердце. И кто только дернул его за язык предложить эту игру? Сам же выкопал себе могилу и с размаху обрушил на собственную голову гору Тайшань.
Сунь Цзичао, всегда гордившийся своим безупречным произношением и знаниями, замер с глупым видом. Ему казалось, что он разом получил сокрушительный удар прямо в сердце. И кто только дернул его за язык предложить эту игру? Сам же выкопал себе могилу и с размаху обрушил на собственную голову гору Тайшань.
Но не только он чувствовал себя раздавленным. Вся гостиная пребывала в глубоком шоке.
Но не только он чувствовал себя раздавленным. Вся гостиная пребывала в глубоком шоке.
На самом деле некоторые из названных слов не были какими-то запредельно сложными. Но для девятиклассников, чей кругозор ограничивался стандартными школьными учебниками и простенькими адаптированными текстами, подобный лексикон казался чем-то невероятным. Эти двое демонстрировали поистине подавляющее превосходство.
На самом деле некоторые из названных слов не были какими-то запредельно сложными. Но для девятиклассников, чей кругозор ограничивался стандартными школьными учебниками и простенькими адаптированными текстами, подобный лексикон казался чем-то невероятным. Эти двое демонстрировали поистине подавляющее превосходство.
Ладно еще Цзян Хуншао — она приехала из столицы, от такой стоило ожидать чего угодно. Но откуда у Чэн Жаня взялись эти поразительные знания? Его что, бес попутал? Или в него вселился злой гений?
Ладно еще Цзян Хуншао — она приехала из столицы, от такой стоило ожидать чего угодно. Но откуда у Чэн Жаня взялись эти поразительные знания? Его что, бес попутал? Или в него вселился злой гений?
Взгляд Цзян Хуншао неуловимо переменился. Исчезла давешняя мягкая приветливость. Глаза ее слегка прищурились, в них блеснула холодная, острая сталь. Она в упор уставилась на Чэн Жаня. Слова продолжали сыпаться одно за другим, но для всех присутствующих это противостояние уже напоминало яростный поединок двух мастеров меча, где каждый выпад дышал смертельной опасностью, а воздух, казалось, так и звенел от напряжения.
Взгляд Цзян Хуншао неуловимо переменился. Исчезла давешняя мягкая приветливость. Глаза ее слегка прищурились, в них блеснула холодная, острая сталь. Она в упор уставилась на Чэн Жаня. Слова продолжали сыпаться одно за другим, но для всех присутствующих это противостояние уже напоминало яростный поединок двух мастеров меча, где каждый выпад дышал смертельной опасностью, а воздух, казалось, так и звенел от напряжения.
— Bungle — запороть, провалить дело, — Чэн Жань примирительно поднял обе руки. — Всё, сдаюсь. Мой словарный запас иссяк, на следующий круг меня точно не хватит. Я проиграл.
— Bungle — запороть, провалить дело, — Чэн Жань примирительно поднял обе руки. — Всё, сдаюсь. Мой словарный запас иссяк, на следующий круг меня точно не хватит. Я проиграл.
«Какая же она упрямая! — подумал он. — Настоящая воительница»
«Какая же она упрямая! — подумал он. — Настоящая воительница»
— Marvellous — изумительно, — острота во взгляде Цзян Хуншао мгновенно растаяла, уступив место мягкой, чуть смущенной улыбке. — На самом деле я тоже больше ничего не могу вспомнить. Пусть будет ничья.
— Marvellous — изумительно, — острота во взгляде Цзян Хуншао мгновенно растаяла, уступив место мягкой, чуть смущенной улыбке. — На самом деле я тоже больше ничего не могу вспомнить. Пусть будет ничья.
В этот момент исход их шуточного сражения уже никого не волновал.
В этот момент исход их шуточного сражения уже никого не волновал.
Юй Сяо коршуном налетел на друга, сгреб его за плечи и принялся взъерошивать ему волосы, не в силах сдержать эмоций:
Юй Сяо коршуном налетел на друга, сгреб его за плечи и принялся взъерошивать ему волосы, не в силах сдержать эмоций:
— Да как так-то?! Чэн Жань, ты когда успел стать таким крутым?! Откуда у тебя такой английский?!
— Да как так-то?! Чэн Жань, ты когда успел стать таким крутым?! Откуда у тебя такой английский?!
— А ты хорош, Чэн Жань, — ядовито процедила Яо Бэйбэй, оглядывая его с ног до головы с кислой миной. — Прямо-таки тайный гений. Специально зубрил перед приходом? Или... вам кто-то заранее подсказал тему? Вы случайно не сговорились?
— А ты хорош, Чэн Жань, — ядовито процедила Яо Бэйбэй, оглядывая его с ног до головы с кислой миной. — Прямо-таки тайный гений. Специально зубрил перед приходом? Или... вам кто-то заранее подсказал тему? Вы случайно не сговорились?
Кое-кто из ребят невольно покосился на Сунь Цзичао.
Кое-кто из ребят невольно покосился на Сунь Цзичао.
Сунь Цзичао от таких намеков едва не захлебнулся собственной слюной. Сговорился с Чэн Жанем?! Да они терпеть друг друга не могли!
Сунь Цзичао от таких намеков едва не захлебнулся собственной слюной. Сговорился с Чэн Жанем?! Да они терпеть друг друга не могли!
Заметив растерянные и полные сомнения взгляды ребят, Чэн Жань понял, что задел их хрупкое подростковое самолюбие. В конце концов, никому не понравится, если признанный троечник вдруг утрет всем нос. Он прекрасно понимал их чувства, а потому поспешил сгладить углы:
Заметив растерянные и полные сомнения взгляды ребят, Чэн Жань понял, что задел их хрупкое подростковое самолюбие. В конце концов, никому не понравится, если признанный троечник вдруг утрет всем нос. Он прекрасно понимал их чувства, а потому поспешил сгладить углы:
— Да просто совпало так... Перед уходом я решил полистать словарь, чтобы немного расширить лексикон, и как раз наткнулся на букву «B». Всё это еще крутится в голове, но, честно говоря, это только на один раз. Через пару дней наверняка всё из башки вылетит...
— Да просто совпало так... Перед уходом я решил полистать словарь, чтобы немного расширить лексикон, и как раз наткнулся на букву «B». Всё это еще крутится в голове, но, честно говоря, это только на один раз. Через пару дней наверняка всё из башки вылетит...
Он сокрушенно вздохнул, изображая искреннее сожаление.
Он сокрушенно вздохнул, изображая искреннее сожаление.
Да кому какое дело, забудешь ты это потом или нет! В душе у ребят словно кошки скребли. «Просто полистал одну страницу и сразу всё запомнил? Да еще так бойко отвечал! Если ты такой умный, почему раньше на уроках дурака валял?!»
Да кому какое дело, забудешь ты это потом или нет! В душе у ребят словно кошки скребли. «Просто полистал одну страницу и сразу всё запомнил? Да еще так бойко отвечал! Если ты такой умный, почему раньше на уроках дурака валял?!»
Сунь Цзичао готов был биться головой об стену. О чем он только думал? Ну почему он не начал с буквы «P» или любой другой? С чего вдруг его понесло именно на «B»! И какой придурок вообще предложил эту дурацкую игру?!
Сунь Цзичао готов был биться головой об стену. О чем он только думал? Ну почему он не начал с буквы «P» или любой другой? С чего вдруг его понесло именно на «B»! И какой придурок вообще предложил эту дурацкую игру?!
Тут до него дошло...
Тут до него дошло...
Этим придурком был он сам.
Этим придурком был он сам.
***
***

Комментарии

Загрузка...