Колона продвигалась вперед неторопливо, и стоявшие впереди дети по очереди подходили к камню.
Чаншэн неотступно наблюдал за ними, всматриваясь в малейшие изменения на лицах юных вундеркиндов после того, как они касались камня проверки духовных корней.
К большому сожалению, среди всех этих ребят – а проверили уже больше двадцати человек – не нашлось ни единого обладателя духовных корней.
Заветный камень оставался неподвижным, не выказывая ни малейшей реакции.
Стоявшие рядом распорядители лишь вежливо отводили очередного ребенка в сторону, после чего звали следующего.
Вскоре очередь дошла до Чаншэна.
Он шагнул к камню проверки духовных корней и глубоко вздохнул.
Чаншэн не знал, есть ли у него в этой жизни духовные корни, но как бы ни повернулся исход, он твердо верил: раз в мире действительно существуют бессмертные практикующие, настанет день, и он непременно ступит на этот путь.
Озаренный этой мыслью, Чаншэн держался совсем не так, как остальные дети.
Это невольно привлекло к нему мимолетное внимание седовласого бессмертного мастера.
─ Этот мальчик выглядит многообещающе. Быть может, именно здесь нас ждет удачное начало?
Мастер слегка перевел взгляд на Чаншэна.
Тот протянул руку и без малейших колебаний коснулся холодной поверхности камня.
Прошла секунда.
Вторая.
На третьей секунде...
Ничего не произошло.
Хотя на душе у Чаншэна царил легкий осадок разочарования, он быстро взял себя в руки и по указанию распорядителя покинул главный зал.
Седовласый бессмертный мастер лишь едва заметно скривил губы в усмешке.
А он-то думал, объявится одаренный, а оказался обыкновенный смертный. Только зря потратил надежды.
Снаружи мастер выглядел истинным небожителем, чей облик был овеян ветром и костями бессмертных, однако в глубине души он уже вовсю сквернословил:
─ И зачем только клан из года в год отправляет людей в эту смертную обитель проверять духовные корни?
По его разумению, стоило ограничиться теми смертными, что несли в жилах кровь рода Ли, но зачем тянуть сюда отпрысков простолюдинов?
Даже приманка в виде этого испытания вундеркиндов привлекала лишь жалкие крохи тех, кто действительно обладал способностями.
Если бы не пара духовных камней за столь дальнюю поездку, он бы в жизни не согласился тащиться в такую глушь.
Вскоре череда детей продолжилась, пока одна девочка не прикоснулась к камню, заставив его подать едва уловимый знак.
Поверхность камня слабо заискрилась пятицветным сиянием.
Мастер взглянул на нее уже иначе и кивнул:
─ Неплохо, пять духовных корней – для мира смертных это поистине редкая удача. Ступай, встань за моей спиной.
Малышка не понимала, сулит ли этот результат благо или беду; она видела лишь, что с другими ничего особенного не происходило, а от нее вдруг потребовали подобного.
Смертельно испугавшись, девочка застыла на месте, бормоча что-то невнятное и не смея сделать ни шагу вперед.
Седовласый старец нетерпеливо цыкнул.
Он взмахнул рукавой, и девочка помимо своей воли послушно зашагала к нему за спину.
В мыслях старик ворчал:
─ Что ж, по крайней мере, не ушли с пустыми руками – нашелся ребенок с корнями. Верну в клан, выдам замуж за кого следует, вот и прибавится еще один одаренный потопок.
Чаншэна вместе с остальными детьми, не прошедшими проверку, вернули в императорское поместье.
На сей раз отношение прислуги к ним заметно изменилось – былой теплоты и след простыл.
Улыбки стали пресными, речи – небрежными, а прежней заботливой предупредительности больше никто не выказывал.
Впрочем, был и один плюс: когда он вновь затребовал книги, кисти, тушь и бумагу, ему больше не отказывали.
Правда, за свой счет.
К счастью, мать снарядила его в дорогу изрядной суммой.
Щедро расплатившись за все необходимое, Чаншэн уединился в своей комнате, запер окна и двери, разгладил лист бумаги и, взяв в руку кисть, погрузился в раздумья.
Он вывел на бумаге заметки с помощью знаков, понятных лишь ему одному.
«Исходя из известных ныне сведений, можно утверждать, что испытание вундеркиндов официально служит лишь инструментом династии Великая Цянь для отбора одаренных юношей на государственную службу».
«Однако на деле его истинное предназначение заключается в прочесывании всей страны в поисках детей с врожденными способностями, чтобы затем препроводить их в столицу для проверки духовных корней».
Рассуждая от обратного, дети с духовными корнями еще до их пробуждения неизменно выказывают талант, превосходящий обычных людей в той или иной сфере.
Именно поэтому испытание вундеркиндов привечает лишь теребящие душу особенности, не требуя непременно блестящих успехов в учебе.
Иначе говоря, круг кандидатов не ограничивается одними книжниками.
Ни Чаншэн в этой жизни, ни Чжан Байгуй в прошлой не попали на испытание благодаря выдающимся академическим успехам – их отобрали за редчайшую способность запоминать всё с первого взгляда.
Что же до пожалования чиновных должностей по итогам испытания, то это, должно быть, не более чем красивый предлог, призванный придать делу законный вид и побудить простолюдинов охотнее отправлять детей.
Впрочем, назвать это ложью язык не повернется – чины действительно раздают.
А учеба в Гоцзыцзяне перед вступлением в должность гарантирует, что из этих вундеркиндов получатся вполне пригодные чиновники.
Кроме того, становится понятно, почему к испытанию допускались как мальчики, так и девочки: духовным корням безразлично человеческое семя, и вероятность их пробуждения у любого из полов должна быть одинаковой.
Чаншэн продолжил свои изыскания.
Из прошлой жизни он помнил, что мальчики, успешно прошедшие испытание, поступали на учебу в Гоцзыцзян и по достижении зрелости получали назначения;
девочки же после проверки определялись во дворец в качестве служанок, а порой становились главными невестами для отпрысков императорского рода и знатных кланов.
«Это тоже легко объяснить: хотя среди оставшихся отсеянных вундеркиндов нет никого с духовными корнями, само наличие таланта выше среднего говорит об их скрытом потенциале».
Быть может, пусть сами они и лишены корней, но кто-то из их предков в былые времена пробуждал оные? Во всяком случае, они несут в себе капельку утонченной крови.
Союз с такими людьми повышает вероятность рождения одаренного потомства.
Пусть этот прирост и невелик, но всяко лучше, чем слепо соединяться с серыми обывателями в надежде на чудо.
Вот почему для женитьбы императорская родня и аристократия в первую очередь присматривали бывших дворцовых дев, прошедших через сито испытания.
На словах – благопристойный выбор по достоинству, а на деле – осознанная селекция крови.
Чаншэн продолжал чертить и делать пометки.
«Из всего этого следует вывод: истинная опора бессмертных в династии Великая Цянь – это...»
Он сделал размашистый росчерк пером, обведя четыре иероглифа:
«Императорский род Ли»

Комментарии

Загрузка...