Глава 5

Сдерживая себя, он прослушал подряд больше десятка песен, якобы собранных на конкурс, и ни одна не пришлась Ли Голи по душе.По мере того как лицо Ли Голи становилось все мрачнее, пот на лбу Лю Тяньюня лился вниз, словно водопад.Бросив взгляд на собранные на компьютере песни, Лю Тяньюнь заметил одну с расширением «rmvb» и названием «Режиссер после просмотра будет абсолютно доволен».Песни с таким расширением шли с видеорядом. Лю Тяньюнь подумал: раз уж автор так старательно снял клип, может, это устроит Ли Голи.И он, не говоря ни слова, открыл файл!— Режиссер, если выберете меня, я позволю вам... переспать со мной...Увиденное на экране ошеломило Лю Тяньюня!Оказалось, какая-то начинающая актриса, желая пробиться наверх, прислала собственное непристойное видео!— Хватит!!!Бах!!!Стеклянный стакан с чаем на столе был сбит яростным ударом Ли Голи, свалился на пол и разлетелся вдребезги.Атмосфера в кабинете упала до точки замерзания. Лю Тяньюнь чувствовал себя так, будто ждал смертного приговора.— Завтра можешь не приходить. Работу ассистента режиссера передай другому. — Ли Голи с каменным лицом сделал вид, что собирается уходить.Лю Тяньюнь и сам не знал, что на него нашло. Он загородил Ли Голи дорогу и настойчиво произнес:— Режиссер, остался еще один певец из народа. Я хочу, чтобы вы дослушали его песню — возможно, именно она вам нужна.Ли Голи поднял бровь и холодно усмехнулся:— Не увидишь гроб — не заплачешь, так? Ладно, черт с тобой! Включай, включай, дай мне послушать!Перед этим было столько мусорных работ — он не верил, что эти неопытные самоучки способны создать что-то стоящее!Лю Тяньюнь в душе горько сетовал: что я такого натворил, за какие грехи?!«Все равно выгонят — так лучше уж рискну!»Глядя на папку под названием «Работы Фаньюй», одиноко лежавшую на экране, Лю Тяньюнь в душе яростно поклялся: «Если ты поможешь мне пройти это испытание и сохранить работу — я буду звать тебя отцом!»С нетерпением глядя на медлительного Лю Тяньюня, Ли Голи раздраженно перевел взгляд на окно.Хорошая работа? Да как бы не так!Даже те известные композиторы из Шанхэту не смогли ничего создать, — а эти неопытные самоучки что могут предложить?Он раздраженно взъерошил волосы и с каменным лицом, не отрываясь, уставился в небо за окном.Вдруг полилась легкая мелодия гуциня, и медленно зазвучал голос юноши.«Годы так редко молчат, осенний ветер устал от скитаний, закатное солнце не уходит — повисло на стене, не желая меня покидать. Слова прежней возлюбленной у моего уха утекли на восток вместе с шумом прибоя; оглянешься — а прошлое опадает вместе с кленовыми листьями, лист за листом... Устремления под облака — сколько за них воздаяния? Настоящего друга трудно встретить — кто останется? Оглянешься — и слышишь лишь смех, доносящийся из пьяного сна. В веселых разговорах слова иссякли: древние безумцы, нынешние сумасброды — все обратилось в пустоту. Клинок затупился, лезвие сточилось: милость оборвана, чувство расторгнуто — и мечта разбилась.Путь пустынен, оставлен лишь вздох; насмотрелся вдоволь на следы — никто не понял. Много лет вглядывался, желая взглядом пронзить бурлящий мир смертных, — я так и не прозрел.С горькой усмешкой над собой: чернила иссякли — тысяча чувств, десять тысяч обид, тоска героя. Мелодия смолкла, люди разошлись; волосы седы, виски белы, красавица умерла. Свеча догорает — не заметил, как с солнцем оспаривала сияние, лишь впустую исхудала. Когда слезы высохли, а кровь переполнила глаза, — белый снег в вихре обернулся красным».Слушая песню, Ли Голи остолбенел!В веселых разговорах слова иссякли: древние безумцы, нынешние сумасброды — все обратилось в пустоту...Много лет вглядывался, желая взглядом пронзить бурлящий мир смертных, — я так и не прозрел...Свеча догорает — не заметил, как с солнцем оспаривала сияние, лишь впустую исхудала. Когда слезы высохли, а кровь переполнила глаза, — белый снег в вихре обернулся красным...Услышав эти строки, Ли Голи увидел, как в его сознании идеально всплывает образ меченосца-бессмертного Ли Сяояо — того, кто потерял Чжао Лин-эр и, измученный муками тоски, перестал походить на человека!Вскочил!А теперь взглянул на название песни... «Вздох Сяояо»!Боже мой!Даже название так подходит к имени его главного героя!Отойдя от оцепенения через добрую минуту, Ли Голи вдруг вздрогнул, схватил Лю Тяньюня за воротник, лицо его налилось густой краснотой.Испуганный Лю Тяньюнь поспешно замахал руками:— Режиссер, я все понял, я знаю, я сейчас же уйду, только не бейте...— Вот оно! Вот оно! Именно это мне и нужно, черт побери! Ха-ха-ха-ха!!!Словно обезумев, Ли Голи в возбуждении выбежал за дверь и на бегу громко орал:— Студию! Готовьте мне студию звукозаписи! Позовите мне Гу Гэ!Глядя на удаляющуюся спину обезумевшего Ли Голи, Лю Тяньюнь разом осел на пол.Он потрогал спину — рубашка давно промокла от пота насквозь.«Работа сохранена...»Глаза Лю Тяньюня тоже разом покраснели, и, обращаясь к папке на экране компьютера с именем «Фаньюй», он громко разрыдался:— Отец! Родной отец!!!!Вечером Лу Ифань лежал на кровати, и в его голове долго не могло улечься.Случившееся сегодня было слишком невероятным: те боги в групповом чате WeChat оказались настоящими.Что бы бог ни выкинул небрежно, это наверняка вещь наивысшего качества, которую смертному и вообразить не под силу.Стоило ему об этом подумать, как Лу Ифань немного взволновался и ворочался с боку на бок, никак не мог заснуть.Он поспешно достал свой ноунейм-смартфон и вошел в Чат Небесного Царства. Лу Ифань обнаружил, что уже глубокая ночь, а те боги все еще залипают в чате и болтают.Проведя пальцем вверх, Лу Ифань с досадой обнаружил, что уже пропустил кучу красных конвертов.«Плод бессмертия от Царской Матери, амулет привлечения удачи от Бога Богатства, духовная сила от древнего Будды Рандэна...»Глядя на большие красные конверты, что разослали эти боги, у Лу Ифаня чуть глаза на лоб не вылезли.Но, увы, все эти красные конверты давно расхватали.— Эх... — разочарованно вздохнул Лу Ифань.Похоже, стоило перевести уведомления этого чата на вибро.Вибро этого ноунейм-телефона было особенно мощным — трясло, словно от удара током. Но даже так Лу Ифань был только рад.Нечего было выхватывать из красных конвертов, но Лу Ифань с большим интересом наблюдал за болтовней этих богов в чате.Самой активной в чате была фея Чанъэ — каждый раз, когда говорила, обязательно прикладывала селфи.Что и говорить, ее неземная красота заставляла толпу холостых мужских богов при каждом взгляде осыпать ее похвалами.Гуаньинь при каждом появлении обязательно выпендривалась: «нечаянно» выкладывала в чат количество своих почитателей в мире смертных, а когда все уже увидели — отзывала сообщение.Сегодня смертных, которые знают и верят в богов, уже немного, а у Гуаньинь столько почитателей в мире смертных, что даже Нефритовый Император позеленел бы от зависти.Лэйгун с Матерью Грома — эта парочка — каждый день ссорились в чате с Лэйчжэньцзы. Причиной стало то, что Лэйчжэньцзы сменил ник в игре на «Диу Лэй Лоу Моу».Лу Ифань скачал все селфи, что выложила фея Чанъэ, — на память.После того как он увидел красоту феи Чанъэ, ему стало казаться, что все те звезды и модели, перед которыми он раньше благоговел, — просто мусор! Даже ботинки Чанъэ нести не достойны!Дзынь!Как раз когда Лу Ифань смотрел с упоением, телефон завибрировал: Нефритовый Император приглашает Вэньцюй, Уцюй... Владыку Звезд Поцзюнь в Чат Небесного Царства.

Сдерживая себя, он прослушал подряд больше десятка песен, якобы собранных на конкурс, и ни одна не пришлась Ли Голи по душе.

По мере того как лицо Ли Голи становилось все мрачнее, пот на лбу Лю Тяньюня лился вниз, словно водопад.

Бросив взгляд на собранные на компьютере песни, Лю Тяньюнь заметил одну с расширением «rmvb» и названием «Режиссер после просмотра будет абсолютно доволен».

Песни с таким расширением шли с видеорядом. Лю Тяньюнь подумал: раз уж автор так старательно снял клип, может, это устроит Ли Голи.

И он, не говоря ни слова, открыл файл!

— Режиссер, если выберете меня, я позволю вам... переспать со мной...

Увиденное на экране ошеломило Лю Тяньюня!

Оказалось, какая-то начинающая актриса, желая пробиться наверх, прислала собственное непристойное видео!

— Хватит!!!

Бах!!!

Стеклянный стакан с чаем на столе был сбит яростным ударом Ли Голи, свалился на пол и разлетелся вдребезги.

Атмосфера в кабинете упала до точки замерзания. Лю Тяньюнь чувствовал себя так, будто ждал смертного приговора.

— Завтра можешь не приходить. Работу ассистента режиссера передай другому. — Ли Голи с каменным лицом сделал вид, что собирается уходить.

Лю Тяньюнь и сам не знал, что на него нашло. Он загородил Ли Голи дорогу и настойчиво произнес:

— Режиссер, остался еще один певец из народа. Я хочу, чтобы вы дослушали его песню — возможно, именно она вам нужна.

Ли Голи поднял бровь и холодно усмехнулся:

— Не увидишь гроб — не заплачешь, так? Ладно, черт с тобой! Включай, включай, дай мне послушать!

Перед этим было столько мусорных работ — он не верил, что эти неопытные самоучки способны создать что-то стоящее!

Лю Тяньюнь в душе горько сетовал: что я такого натворил, за какие грехи?!

«Все равно выгонят — так лучше уж рискну!»

Глядя на папку под названием «Работы Фаньюй», одиноко лежавшую на экране, Лю Тяньюнь в душе яростно поклялся: «Если ты поможешь мне пройти это испытание и сохранить работу — я буду звать тебя отцом!»

С нетерпением глядя на медлительного Лю Тяньюня, Ли Голи раздраженно перевел взгляд на окно.

Хорошая работа? Да как бы не так!

Даже те известные композиторы из Шанхэту не смогли ничего создать, — а эти неопытные самоучки что могут предложить?

Он раздраженно взъерошил волосы и с каменным лицом, не отрываясь, уставился в небо за окном.

Вдруг полилась легкая мелодия гуциня, и медленно зазвучал голос юноши.

«Годы так редко молчат, осенний ветер устал от скитаний, закатное солнце не уходит — повисло на стене, не желая меня покидать. Слова прежней возлюбленной у моего уха утекли на восток вместе с шумом прибоя; оглянешься — а прошлое опадает вместе с кленовыми листьями, лист за листом... Устремления под облака — сколько за них воздаяния? Настоящего друга трудно встретить — кто останется? Оглянешься — и слышишь лишь смех, доносящийся из пьяного сна. В веселых разговорах слова иссякли: древние безумцы, нынешние сумасброды — все обратилось в пустоту. Клинок затупился, лезвие сточилось: милость оборвана, чувство расторгнуто — и мечта разбилась».

Путь пустынен, оставлен лишь вздох; насмотрелся вдоволь на следы — никто не понял. Много лет вглядывался, желая взглядом пронзить бурлящий мир смертных, — я так и не прозрел.

С горькой усмешкой над собой: чернила иссякли — тысяча чувств, десять тысяч обид, тоска героя. Мелодия смолкла, люди разошлись; волосы седы, виски белы, красавица умерла. Свеча догорает — не заметил, как с солнцем оспаривала сияние, лишь впустую исхудала. Когда слезы высохли, а кровь переполнила глаза, — белый снег в вихре обернулся красным.

Слушая песню, Ли Голи остолбенел!

В веселых разговорах слова иссякли: древние безумцы, нынешние сумасброды — все обратилось в пустоту...

Много лет вглядывался, желая взглядом пронзить бурлящий мир смертных, — я так и не прозрел...

Свеча догорает — не заметил, как с солнцем оспаривала сияние, лишь впустую исхудала. Когда слезы высохли, а кровь переполнила глаза, — белый снег в вихре обернулся красным...

Услышав эти строки, Ли Голи увидел, как в его сознании идеально всплывает образ меченосца-бессмертного Ли Сяояо — того, кто потерял Чжао Лин-эр и, измученный муками тоски, перестал походить на человека!

Вскочил!

А теперь взглянул на название песни... «Вздох Сяояо»!

Боже мой!

Даже название так подходит к имени его главного героя!

Отойдя от оцепенения через добрую минуту, Ли Голи вдруг вздрогнул, схватил Лю Тяньюня за воротник, лицо его налилось густой краснотой.

Испуганный Лю Тяньюнь поспешно замахал руками:

— Режиссер, я все понял, я знаю, я сейчас же уйду, только не бейте...

— Вот оно! Вот оно! Именно это мне и нужно, черт побери! Ха-ха-ха-ха!!!

Словно обезумев, Ли Голи в возбуждении выбежал за дверь и на бегу громко орал:

— Студию! Готовьте мне студию звукозаписи! Позовите мне Гу Гэ!

Глядя на удаляющуюся спину обезумевшего Ли Голи, Лю Тяньюнь разом осел на пол.

Он потрогал спину — рубашка давно промокла от пота насквозь.

«Работа сохранена...»

Глаза Лю Тяньюня тоже разом покраснели, и, обращаясь к папке на экране компьютера с именем «Фаньюй», он громко разрыдался:

— Отец! Родной отец!!!!

Вечером Лу Ифань лежал на кровати, и в его голове долго не могло улечься.

Случившееся сегодня было слишком невероятным: те боги в групповом чате WeChat оказались настоящими.

Что бы бог ни выкинул небрежно, это наверняка вещь наивысшего качества, которую смертному и вообразить не под силу.

Стоило ему об этом подумать, как Лу Ифань немного взволновался и ворочался с боку на бок, никак не мог заснуть.

Он поспешно достал свой ноунейм-смартфон и вошел в Чат Небесного Царства. Лу Ифань обнаружил, что уже глубокая ночь, а те боги все еще залипают в чате и болтают.

Проведя пальцем вверх, Лу Ифань с досадой обнаружил, что уже пропустил кучу красных конвертов.

«Плод бессмертия от Царской Матери, амулет привлечения удачи от Бога Богатства, духовная сила от древнего Будды Рандэна...»

Глядя на большие красные конверты, что разослали эти боги, у Лу Ифаня чуть глаза на лоб не вылезли.

Но, увы, все эти красные конверты давно расхватали.

— Эх... — разочарованно вздохнул Лу Ифань.

Похоже, стоило перевести уведомления этого чата на вибро.

Вибро этого ноунейм-телефона было особенно мощным — трясло, словно от удара током. Но даже так Лу Ифань был только рад.

Нечего было выхватывать из красных конвертов, но Лу Ифань с большим интересом наблюдал за болтовней этих богов в чате.

Самой активной в чате была фея Чанъэ — каждый раз, когда говорила, обязательно прикладывала селфи.

Что и говорить, ее неземная красота заставляла толпу холостых мужских богов при каждом взгляде осыпать ее похвалами.

Гуаньинь при каждом появлении обязательно выпендривалась: «нечаянно» выкладывала в чат количество своих почитателей в мире смертных, а когда все уже увидели — отзывала сообщение.

Сегодня смертных, которые знают и верят в богов, уже немного, а у Гуаньинь столько почитателей в мире смертных, что даже Нефритовый Император позеленел бы от зависти.

Лэйгун с Матерью Грома — эта парочка — каждый день ссорились в чате с Лэйчжэньцзы. Причиной стало то, что Лэйчжэньцзы сменил ник в игре на «Диу Лэй Лоу Моу».

Лу Ифань скачал все селфи, что выложила фея Чанъэ, — на память.

После того как он увидел красоту феи Чанъэ, ему стало казаться, что все те звезды и модели, перед которыми он раньше благоговел, — просто мусор! Даже ботинки Чанъэ нести не достойны!

Дзынь!

Как раз когда Лу Ифань смотрел с упоением, телефон завибрировал: Нефритовый Император приглашает Вэньцюй, Уцюй... Владыку Звезд Поцзюнь в Чат Небесного Царства.

П.П. Если вам понравился перевод, то поставьте лайк, киньте спасибо на главу и посмотрите мои другие переводы. Там много интересного)

П.П. Если вам понравился перевод, то поставьте лайк, киньте спасибо на главу и посмотрите мои другие переводы. Там много интересного)