— Какая же увертливая маленькая лисичка.
Цзян Цинжань не заметила, как неподалёку, за искусственной горкой, мужчина собственными глазами наблюдал за всей этой сценой.
Тёмные одежды, длинные волосы, благородный и неземной вид.
— Молодой господин, вы имеете в виду... — недоуменно произнес стоявший рядом с ним телохранитель.
Мужчина в чёрном легко улыбнулся.
— Чан Фэн, как ты думаешь, если бы твоих сил хватило на столкновение с тем ассасином, сколько приёмов ты бы продержался?
Чан Фэн задумался:
— Тот убийца нападал яростно, но стоял на ногах исключительно твердо, что говорит о его выдающемся мастерстве. На моем месте, думаю, потребовалось бы не меньше десяти ударов, чтобы одолеть его.
— Раз так, то как, по-твоему, хрупкая девица, у которой, судя по виду, и курицу сил не хватит скрутить, смогла голыми руками поймать меч убийцы?
Чан Фэн замер.
До него быстро дошло:
— Молодой господин, вы хотите сказать, что та девушка владеет боевыми искусствами?
Мужчина в чёрном улыбнулся, ничего не отвечая.
Чан Фэн нахмурился:
— Но раз она умеет драться, зачем же тогда...
— В этом-то и заключается её прелесть. — Улыбка в глазах мужчины в чёрном стала еще глубже.
Он резким движением раскрыл складной веер.
Эта Имперская столица, кажется, уже не казалась такой скучной.
К тому же, её лицо...
— Чан Фэн, как думаешь, никого не напоминает?
— Кого?
— Напоминает... — Се Цзиньюань прищурил глаза, и его память вдруг унеслась на семь лет назад, а в голове промелькнуло что-то смутное.
Мгновение спустя уголки его губ приподнялись.
— Я понял, на кого она похожа.
Цзян Цинжань понятия не имела о том, что произошло за искусственной горкой. Обработав рану, она сразу же направилась в поместье.
Снова стоя перед воротами Поместья маркиза Миннин, Цзян Цинжань чувствовала себя так, словно прожила целую жизнь.
А через секунду горько усмехнулась: разве это не была другая жизнь?
Тяжелые, покрытые алой краской ворота поместья выглядели внушительно и торжественно, но кто знал, сколько мерзости и грязи скрывалось за ними.
В былые времена клан Цзян был всего лишь скромным семейством военных. Отец Цзян Ианя хитростью женился на дочери богатого торговца из Цзяннаня, после чего за счет чужих денег проложил клану Цзян широкую дорогу к вершинам.
Но что было потом? Отец Цзян Ианя презрел собственную жену за её купеческое происхождение и, исчерпав до конца её полезность, просто выбросил её из жизни.
Даже Цзян Иань презирал собственную мать, считая, что происхождение из семьи торговцев недостойно благородного человека и лишь позорит его.
Что же до Цзян Цинжань, то госпожа Цинь невзлюбила её с самого детства. Едва девочку отняли от груди, госпожа Цинь швырнула её во двор старой госпожи Цзян, где та и росла, воспитываемая старейшиной клана.
Для Цзян Цинжань бабушка была единственным человеком в поместье, относившимся к ней с добротой.
Однако бабушка скончалась, когда внучке исполнилось всего три года [прим. переводилось из контекста тринадцати], и в её последние минуты рядом с ней дежурили лишь она сама да одна пожилая матушка.
Бабушка знала, как сильно не любят Цзян Цинжань, и боялась, что после её смерти девочка останется совершенно одна и без поддержки, поэтому оставила ей щедрое приданное.
И именно благодаря этому наследству она могла и дальше обеспечивать себе положение в поместье.
С юных лет она училась у бабушки искусству ведения дел и давно превзошла свою наставницу: за последние годы лавки, доставшиеся ей от бабушки, приумножили доходы всего поместья почти в двести [прим. в тексте десятков] раз.
В то же время собственные лавки поместья из-за дурного управления скатились в глубокий убыток.
Если бы не её тайные попытки латать чужие дыры, они бы давно уже прогорели.
Все эти годы обитатели поместья привыкли жить в роскоши и праздности, и ей не терпелось посмотреть, как долго они протянут без неё.
— Ой, а вот и старшая барышня пожаловала! Госпожа как раз ждет вас в передней зале, ступайте-ка туда немедленно и смотрите не заставляйте госпожу ждать!
Матушка Юй, служившая при госпоже Цинь, вышла навстречу, покачивая бедрами, и бросила на Цзян Цинжань презрительный косой взгляд.
Цзян Цинжань не пользовалась любовью в поместье, а слуги здесь испокон веков привыкли услуживать тем, кто сильнее, и топтать тех, кто слабее.
Особенно эта матушка Юй: пользуясь статусом доверенной служанки госпожи Цинь, она никогда ни в грош не ставила юную госпожу.
Матушка Юй, значит? А ведь ты сама напросилась.
Она уже давным-давно мечтала отвесить ей затрещину.
— Матушка Юй, моя барышня ранена, нельзя ли ей сперва вернуться в свою комнату и отдохнуть, а к госпоже зайти позже, почтить её приветствием? — с максимально униженным видом произнесла Люхэ.
Если хозяйка не пользулась благосклонностью, то что уж говорить о служанках! Из-за этого Люхэ, будучи старшей горничной, в Поместье маркиза Миннин терпела унижения даже от последней дворовой челяби.
Что уж говорить о матушке Юй — та за малейшую провинность колотила и бранила Люхэ так, что бедная девушка при виде этой старухи тряслась, как мышь перед котом.
Конечно же, услышав слова Люхэ, матушка Юй выкатила глаза.
— Ах ты паршивая девчонка, да как ты смеешь со мной спорить?! По-твоему, госпожа должна сидеть и ждать вас?!
Да хоть бы она и при смерти была — все равно обязана приползти к госпоже на коленях!
— Но... но моя барышня и правда тяжело ранена... — глаза Люхэ покраснели, она была готова расплакаться.
— Меньше болтовни! Шагом марш! Вякнешь еще хоть слово — шкуру сспущу!
Матушка Юй замахнулась рукой, заставив Люхэ испуганно зажмуриться и втянуть голову в плечи.
Глядя на то, как её служанка сжалась в комок, словно перепуганная птица, Цзян Цинжань почувствовала острую боль в сердце.
Сколько же побоев и унижений та перенесла, раз у неё выработался такой рефлекс — прятаться от удара.
До чего же слепа она была в прошлой жизни, раз позволила обращаться так со своими близкими людьми!
— Матушка Юй... — внезапно произнесла Цзян Цинжань.
Матушка Юй перевела на неё взгляд, в котором по-прежнему плескалось презрение.
— Что прикажет старшая барышня?
Цзян Цинжань улыбнулась:
— Подойди-ка ближе, я хочу тебе кое-что сказать.
Матушка Юй на секунду растерялась, но тут же додумала всё по-своему, и в её глазах мелькнуло понимание.
Похоже, Цзян Цинжань решила действовать проверенным способом — откупиться деньгами, лишь бы её служанку не били.
Впрочем, чего еще ждать от этой бездарной девчонки: всё, на что она способна — это заколачивать монеты.
Но всё равно ей никогда не войти в высший свет, от неё за версту разит купеческим духом, она и мизинца госпожи Сиюй не стоит.
— Раз уж ты проявила благоразумие...
Хлёсь!
Не успела матушка Юй договорить, как получила от Цзян Цинжань увесистую пощечину.
Удар был поставлен на славу: у старухи зазвенело в ушах, а перед глазами заплясали искры.
Она долго не могла прийти в себя.
Люхэ тоже остолбенела.
Ей что, не показалось? Её барышня... ударила матушку Юй?
Стражники у ворот застыли соляными столпами: они стояли с открытыми ртами, не веря собственным глазам. Настолько жуткой и немыслимой казалась эта картина.
— Б-барышня, вы... вы...
Люхэ от шока лишилась дар речи, а когда пришла в себя, то поспешно заслонила собой Цзян Цинжань.
— Барышня, уходите скорее, я задержу её! Матушка Юй сейчас просто ошеломлена, но когда опомнится, она житья вам не даст!
Пусть она сама служанка, для неё получить пару тумаков — не велика беда, но барышня... Она ни в коем случае не могла позволить, чтобы ту избили.

Комментарии

Загрузка...