Машина мерно покачивалась на ухабистой грунтовке. Лишь выбравшись с проселка на государственную трассу, водитель наконец утопил педаль газа в пол.
Машина мерно покачивалась на ухабистой грунтовке. Лишь выбравшись с проселка на государственную трассу, водитель наконец утопил педаль газа в пол.
Спустя добрый час быстрой езды впереди забрезжили редкие огни городской окраины. Автомобиль свернул на неприметную боковую дорогу и затормозил перед глухими воротами уединенного загородного подворья.
Спустя добрый час быстрой езды впереди забрезжили редкие огни городской окраины. Автомобиль свернул на неприметную боковую дорогу и затормозил перед глухими воротами уединенного загородного подворья.
Сун Ханя внесли в просторный дом. В зале, окутанном сизыми клубами табачного дыма, Ван Минъу с сигаретой в зубах резался в маджонг с несколькими плечистыми громилами, а вокруг топталась еще парочка молодых бандитов, лениво пуская кольца дыма.
Сун Ханя внесли в просторный дом. В зале, окутанном сизыми клубами табачного дыма, Ван Минъу с сигаретой в зубах резался в маджонг с несколькими плечистыми громилами, а вокруг топталась еще парочка молодых бандитов, лениво пуская кольца дыма.
— Босс, мы вернулись! — с порога крикнул Чэнь Лян.
— Босс, мы вернулись! — с порога крикнул Чэнь Лян.
Ван Минъу окинул взглядом костяшки сидевшего напротив подручного — тот уже сиял в предвкушении верной победы. С невозмутимым видом швырнув свои кости на стол и проигнорировав вытянувшуюся кислую физиономию подчиненного, главарь поднялся и церемонно сложил ладони перед Сун Ханем, сидевшим на руках у Чэнь Ляна:
Ван Минъу окинул взглядом костяшки сидевшего напротив подручного — тот уже сиял в предвкушении верной победы. С невозмутимым видом швырнув свои кости на стол и проигнорировав вытянувшуюся кислую физиономию подчиненного, главарь поднялся и церемонно сложил ладони перед Сун Ханем, сидевшим на руках у Чэнь Ляна:
— Маленький святой, вот мы и снова встретились.
— Маленький святой, вот мы и снова встретились.
Сун Хань оглядел собравшуюся банду и насмешливо вскинул бровь:
Сун Хань оглядел собравшуюся банду и насмешливо вскинул бровь:
— И это все?
— И это все?
Глядя на абсолютное спокойствие двухлетнего ребенка, Ван Минъу самодовольно усмехнулся. Если бы не опасение, что за этим легендарным сосунком стоят какие-нибудь потусторонние штучки, он бы и вовсе приехал один. Поднять посреди ночи бойцов якобы «сыграть партейку» уже выглядело странно; узнай они заранее, что их согнали ради сопливого карапуза, засмеяли бы насмерть.
Глядя на абсолютное спокойствие двухлетнего ребенка, Ван Минъу самодовольно усмехнулся. Если бы не опасение, что за этим легендарным сосунком стоят какие-нибудь потусторонние штучки, он бы и вовсе приехал один. Поднять посреди ночи бойцов якобы «сыграть партейку» уже выглядело странно; узнай они заранее, что их согнали ради сопливого карапуза, засмеяли бы насмерть.
— А что, нас мало?
— А что, нас мало?
— Да как-то маловато! — хмыкнул Сун Хань. Влиятельная группировка? И это всё?
— Да как-то маловато! — хмыкнул Сун Хань. Влиятельная группировка? И это всё?
Мальчик завозился, давая понять здоровяку, чтобы тот спустил его на пол. К его удивлению, Чэнь Лян послушно поставил его на ноги.
Мальчик завозился, давая понять здоровяку, чтобы тот спустил его на пол. К его удивлению, Чэнь Лян послушно поставил его на ноги.
Окинув взглядом простоватое лицо громилы, Сун Хань одобрительно кивнул:
Окинув взглядом простоватое лицо громилы, Сун Хань одобрительно кивнул:
— А ты, погляжу, и правда хороший человек.
— А ты, погляжу, и правда хороший человек.
Чэнь Лян польщенно заулыбался: раз уж сам знаменитый на всю округу маленький святой хвалит, значит, так оно и есть!
Чэнь Лян польщенно заулыбался: раз уж сам знаменитый на всю округу маленький святой хвалит, значит, так оно и есть!
Оказавшись на полу, Сун Хань поудобнее перехватил свое игрушечное ружье и с легким недоумением уставился на Ван Минъу:
Оказавшись на полу, Сун Хань поудобнее перехватил свое игрушечное ружье и с легким недоумением уставился на Ван Минъу:
— Откуда в тебе столько уверенности, что ты сможешь со мной сладить?
— Откуда в тебе столько уверенности, что ты сможешь со мной сладить?
Ван Минъу даже не удостоил взглядом детскую пластиковую пукалку. Не обращая внимания на опешившие взгляды подручных, он выхватил из-за пояса тяжелый армейский пистолет «Тип 54» — знаменитую «Черную звезду» — и направил дуло прямо в лоб Сун Ханю:
Ван Минъу даже не удостоил взглядом детскую пластиковую пукалку. Не обращая внимания на опешившие взгляды подручных, он выхватил из-за пояса тяжелый армейский пистолет «Тип 54» — знаменитую «Черную звезду» — и направил дуло прямо в лоб Сун Ханю:
— Я столько лет держу этот город лишь потому, что привык стелить соломку на каждом шагу. Не ждал? У папочки тоже есть волына!
— Я столько лет держу этот город лишь потому, что привык стелить соломку на каждом шагу. Не ждал? У папочки тоже есть волына!
Сун Хань с искренним изумлением уставился на вороненый ствол. За эти два года он ни разу не демонстрировал чудес перед посторонними, а этот тип против двухлетнего ребенка собрал толпу головорезов, да еще и огнестрел притащил! Ну и трусливая же перестраховочная крыса.
Сун Хань с искренним изумлением уставился на вороненый ствол. За эти два года он ни разу не демонстрировал чудес перед посторонними, а этот тип против двухлетнего ребенка собрал толпу головорезов, да еще и огнестрел притащил! Ну и трусливая же перестраховочная крыса.
Шестерки переглядывались в полнейшем замешательстве. Пацан в подгузнике с пластмассовым ружьем? Им-то зачем стволы доставать? Перед ребенком вся эта бандитская серьезность выглядела нелепым фарсом.
Шестерки переглядывались в полнейшем замешательстве. Пацан в подгузнике с пластмассовым ружьем? Им-то зачем стволы доставать? Перед ребенком вся эта бандитская серьезность выглядела нелепым фарсом.
Один из бандитов вдруг нахмурился, вспоминая слухи:
Один из бандитов вдруг нахмурился, вспоминая слухи:
— Слышь, говорят, в поселках уезда Нань объявился маленький святой... Мол, чудеса творит почище богов.
— Слышь, говорят, в поселках уезда Нань объявился маленький святой... Мол, чудеса творит почище богов.
— Тоже слыхал, — поддакнул другой. — Вроде как двухлетка... Думаешь, это он? На кой ляд босс его украл?
— Тоже слыхал, — поддакнул другой. — Вроде как двухлетка... Думаешь, это он? На кой ляд босс его украл?
Не обращая внимания на шушуканье за спиной, Ван Минъу не спуская глаз с ребенка, бросил стоявшему рядом Чэнь Ляну:
Не обращая внимания на шушуканье за спиной, Ван Минъу не спуская глаз с ребенка, бросил стоявшему рядом Чэнь Ляну:
— Крыса, забери у святого его игрушку от греха подальше и свяжи его покрепче.
— Крыса, забери у святого его игрушку от греха подальше и свяжи его покрепче.
Чэнь Лян посмотрел вниз на Сун Ханя, который не доставал ему даже до пояса, и наткнулся на невинный детский взгляд. Сконфуженно указав на игрушечный дробовик, на котором до сих пор болталась магазинная бирка с ценником, он протянул:
Чэнь Лян посмотрел вниз на Сун Ханя, который не доставал ему даже до пояса, и наткнулся на невинный детский взгляд. Сконфуженно указав на игрушечный дробовик, на котором до сих пор болталась магазинная бирка с ценником, он протянул:
— Босс, ну не до такой же степени...
— Босс, ну не до такой же степени...
Ван Минъу лишь выразительно качнул стволом:
Ван Минъу лишь выразительно качнул стволом:
— Ты оглох?
— Ты оглох?
Чэнь Лян вздохнул и только сделал шаг вперед, как Сун Хань вскинул игрушечное ружье и нажал на спуск, целясь в висящую под потолком лампочку.
Чэнь Лян вздохнул и только сделал шаг вперед, как Сун Хань вскинул игрушечное ружье и нажал на спуск, целясь в висящую под потолком лампочку.
Вспыхнул ослепительный сноп искр, и комната мгновенно погрузилась в непроглядную тьму.
Вспыхнул ослепительный сноп искр, и комната мгновенно погрузилась в непроглядную тьму.
— Твою мать! Что за херня?! — в панике загомонили бандиты.
— Твою мать! Что за херня?! — в панике загомонили бандиты.
— Без паники! — рявкнул во тьму Ван Минъу. — Лампочка лопнула! Где фонари?!
— Без паники! — рявкнул во тьму Ван Минъу. — Лампочка лопнула! Где фонари?!
Однако прошла пара секунд, и вокруг воцарилась гробовая тишина. Ни один человек больше не подал голоса.
Однако прошла пара секунд, и вокруг воцарилась гробовая тишина. Ни один человек больше не подал голоса.
По спине Ван Минъу пробежал ледяной холодок. Крепче сжав рукоять пистолета, он нерешительно позвал:
По спине Ван Минъу пробежал ледяной холодок. Крепче сжав рукоять пистолета, он нерешительно позвал:
— Крыса? А-вэнь? Толстяк?..
— Крыса? А-вэнь? Толстяк?..
В ответ — лишь мертвая, звенящая пустота.
В ответ — лишь мертвая, звенящая пустота.
Сердце главаря заколотилось как бешеное. Осторожно пятясь к выходу, он вгляделся в полумрак. В слабом лунном свете, пробивавшемся из дверного проема, он разглядел жуткую картину: вся его банда сплошным ковром лежала на полу без единого движения.
Сердце главаря заколотилось как бешеное. Осторожно пятясь к выходу, он вгляделся в полумрак. В слабом лунном свете, пробивавшемся из дверного проема, он разглядел жуткую картину: вся его банда сплошным ковром лежала на полу без единого движения.
Лоб Ван Минъу мгновенно покрылся липкой испариной.
Лоб Ван Минъу мгновенно покрылся липкой испариной.
— Э-э... Маленький святой, да я ведь позвал тебя просто поболтать...
— Э-э... Маленький святой, да я ведь позвал тебя просто поболтать...
— Правда? — донесся насмешливый голос откуда-то сверху, из-под самой потолочной балки.
— Правда? — донесся насмешливый голос откуда-то сверху, из-под самой потолочной балки.
Ван Минъу среагировал мгновенно — вскинул пистолет и выстрелил на звук!
Ван Минъу среагировал мгновенно — вскинул пистолет и выстрелил на звук!
В дульной вспышке мелькнула стремительная тень, сорвавшаяся вниз. Ван Минъу в панике нажал на спуск еще несколько раз, но не успел он моргнуть, как по руке с оружием пришелся сокрушительный удар, словно тяжелой дубиной наотмашь.
В дульной вспышке мелькнула стремительная тень, сорвавшаяся вниз. Ван Минъу в панике нажал на спуск еще несколько раз, но не успел он моргнуть, как по руке с оружием пришелся сокрушительный удар, словно тяжелой дубиной наотмашь.
Дикая боль пронзила запястье; пальцы разжались, и пистолет со стуком брякнулся об пол.
Дикая боль пронзила запястье; пальцы разжались, и пистолет со стуком брякнулся об пол.
Не раздумывая ни секунды, Ван Минъу рухнул на колени и заколотил лбом об пол:
Не раздумывая ни секунды, Ван Минъу рухнул на колени и заколотил лбом об пол:
— Великий бессмертный, пощади! Мирской ученик Обители Тяньцзин Ван Минъу бьет челом Великому бессмертному!
— Великий бессмертный, пощади! Мирской ученик Обители Тяньцзин Ван Минъу бьет челом Великому бессмертному!
Сун Хань сокрушенно вздохнул, разглядывая расколовшийся пластик своего защитного артефакта, которым он только что приложил бандита:
Сун Хань сокрушенно вздохнул, разглядывая расколовшийся пластик своего защитного артефакта, которым он только что приложил бандита:
«Материал все-таки слишком хлипкий, да и батарейки сели... Впрочем, эта „Черная звезда“ для защиты Дао сгодится ничуть не хуже».
«Материал все-таки слишком хлипкий, да и батарейки сели... Впрочем, эта „Черная звезда“ для защиты Дао сгодится ничуть не хуже».
Он подобрал валявшийся пистолет. Оружие было слишком велико для детской ладошки, так что пришлось держать его обеими руками.
Он подобрал валявшийся пистолет. Оружие было слишком велико для детской ладошки, так что пришлось держать его обеими руками.
— Пойди и вкрути новую лампочку, — приказал Сун Хань.
— Пойди и вкрути новую лампочку, — приказал Сун Хань.
Дрожа всем телом, Ван Минъу на ощупь достал запасную лампу и дрожащими пальцами вкрутил ее в патрон. Когда свет вспыхнул, у бандита окончательно подкосились ноги: перед ним стоял двухлетний ребенок в красном комбинезоне и неуверенно помахивал заряженным пистолетом армейского калибра.
Дрожа всем телом, Ван Минъу на ощупь достал запасную лампу и дрожащими пальцами вкрутил ее в патрон. Когда свет вспыхнул, у бандита окончательно подкосились ноги: перед ним стоял двухлетний ребенок в красном комбинезоне и неуверенно помахивал заряженным пистолетом армейского калибра.
Сам по себе «Тип 54» был опасен, но в ручонках карапуза, который тыкал им во все стороны, он превращался в сущий кошмар.
Сам по себе «Тип 54» был опасен, но в ручонках карапуза, который тыкал им во все стороны, он превращался в сущий кошмар.
— Великий бессмертный... вы только поаккуратнее держите, ради бога...
— Великий бессмертный... вы только поаккуратнее держите, ради бога...
Сун Хань виновато улыбнулся:
Сун Хань виновато улыбнулся:
— Я еще не привык к физическому оружию этого мира, рука пока не набита.
— Я еще не привык к физическому оружию этого мира, рука пока не набита.
Он перехватил тяжелый пистолет поудобнее и наставил ствол на главаря:
Он перехватил тяжелый пистолет поудобнее и наставил ствол на главаря:
— Так говоришь, ты мирской ученик Обители Тяньцзин? Кто твой наставник? И зачем вы меня выкрали?
— Так говоришь, ты мирской ученик Обители Тяньцзин? Кто твой наставник? И зачем вы меня выкрали?
Поняв, что мальчишка пока не стреляет, Ван Минъу с облегчением выпалил:
Поняв, что мальчишка пока не стреляет, Ван Минъу с облегчением выпалил:
— Мой учитель — даос Июнь из Управления по делам религий! Он рассказывал о ваших великих деяниях, вот я и осмелился пригласить Великого бессмертного побеседовать о былых временах!
— Мой учитель — даос Июнь из Управления по делам религий! Он рассказывал о ваших великих деяниях, вот я и осмелился пригласить Великого бессмертного побеседовать о былых временах!
— Вот как? — Сун Хань насмешливо прищурился. — А я-то грешным делом подумал, что грабить могилы мертвецов вам наскучило, и вы решили похищать живых, примеряя на себя лавры Первого императора.
— Вот как? — Сун Хань насмешливо прищурился. — А я-то грешным делом подумал, что грабить могилы мертвецов вам наскучило, и вы решили похищать живых, примеряя на себя лавры Первого императора.
Услышав это, Ван Минъу побелел как полотно, а пот полился градом:
Услышав это, Ван Минъу побелел как полотно, а пот полился градом:
— Ошибка, страшная ошибка! Я с малых лет обожаю предания о чудесах, и как только услышал от наставника о вашем величии, велел ребятам пригласить вас на чашечку чая!
— Ошибка, страшная ошибка! Я с малых лет обожаю предания о чудесах, и как только услышал от наставника о вашем величии, велел ребятам пригласить вас на чашечку чая!
Он скосил испуганный взгляд на лежащих вповалку подручных и дрожащим голосом спросил:
Он скосил испуганный взгляд на лежащих вповалку подручных и дрожащим голосом спросил:
— Великий бессмертный... они все мертвы?
— Великий бессмертный... они все мертвы?
— Пока нет, — небрежно отозвался Сун Хань. — Я лишь вырубил их инфразвуковым импульсом Дао из своего артефакта.
— Пока нет, — небрежно отозвался Сун Хань. — Я лишь вырубил их инфразвуковым импульсом Дао из своего артефакта.
Услышав, что подчиненные живы, Ван Минъу немного перевел дух: если бы они полегли, его собственная жизнь тоже не стоила бы и гроша. Глядя на погрузившегося в раздумья ребенка, бандит робко заикнулся:
Услышав, что подчиненные живы, Ван Минъу немного перевел дух: если бы они полегли, его собственная жизнь тоже не стоила бы и гроша. Глядя на погрузившегося в раздумья ребенка, бандит робко заикнулся:
— Великий бессмертный, может... я отвезу вас к моему наставнику? Поболтаете о старине...
— Великий бессмертный, может... я отвезу вас к моему наставнику? Поболтаете о старине...
Сун Хань внезапно расплылся в улыбке:
Сун Хань внезапно расплылся в улыбке:
— Я непременно навещу его.
— Я непременно навещу его.
И, не меняя выражения лица, изо всех сил вдавил спусковой крючок.
И, не меняя выражения лица, изо всех сил вдавил спусковой крючок.
Грохнул выстрел.
Грохнул выстрел.
— А-а-а-а! Моя нога!!! Пощади! Не убивай! — зашелся в истошном крике Ван Минъу, зажимая простреленное бедро.
— А-а-а-а! Моя нога!!! Пощади! Не убивай! — зашелся в истошном крике Ван Минъу, зажимая простреленное бедро.
Сун Хань посмотрел на подскочивший от отдачи ствол, а затем на корчащегося на полу главаря и виновато произнес:
Сун Хань посмотрел на подскочивший от отдачи ствол, а затем на корчащегося на полу главаря и виновато произнес:
— Прошу прощения. Стреляю впервые, не думал, что отдача окажется такой сильной.
— Прошу прощения. Стреляю впервые, не думал, что отдача окажется такой сильной.
Сделав шаг вперед, он хладнокровно приставил ствол ко лбу бандита и нажал на спуск второй раз.
Сделав шаг вперед, он хладнокровно приставил ствол ко лбу бандита и нажал на спуск второй раз.
Бабах!
Бабах!
В комнате мгновенно воцарилась тишина.
В комнате мгновенно воцарилась тишина.
Сун Хань сдул сизый дымок с дульного среза. Глядя на зияющую дыру во лбу главаря и растекающуюся по доскам лужу крови вперемешку с мозгами, он с удовлетворением отметил убойную мощь «Черной звезды».
Сун Хань сдул сизый дымок с дульного среза. Глядя на зияющую дыру во лбу главаря и растекающуюся по доскам лужу крови вперемешку с мозгами, он с удовлетворением отметил убойную мощь «Черной звезды».
Не теряя времени, ребенок подошел к лежащим без чувств бандитам и принялся методично ставить точку каждому из них — приставляя ствол в упор ко лбу и спуская курок. Бах. Бах. Бах.
Не теряя времени, ребенок подошел к лежащим без чувств бандитам и принялся методично ставить точку каждому из них — приставляя ствол в упор ко лбу и спуская курок. Бах. Бах. Бах.
Когда очередь дошла до молодого парня по кличке Крыса — Чэнь Ляна, в механизме сухо щелкнуло. Патроны закончились.
Когда очередь дошла до молодого парня по кличке Крыса — Чэнь Ляна, в механизме сухо щелкнуло. Патроны закончились.
Сун Хань с легким удивлением посмотрел на спящего громилу:
Сун Хань с легким удивлением посмотрел на спящего громилу:
— А ты и впрямь везучий... Неужто и правда хороший человек?
— А ты и впрямь везучий... Неужто и правда хороший человек?
Мальчик с сожалением осмотрел пустой пистолет. Без патронов эта железка уступала даже его сломанному артефакту — тот хотя бы можно было использовать как дубинку.
Мальчик с сожалением осмотрел пустой пистолет. Без патронов эта железка уступала даже его сломанному артефакту — тот хотя бы можно было использовать как дубинку.
Не желая уходить с пустыми руками, Сун Хань принялся методично обыскивать дом и в соседней кладовке действительно наткнулся на целую коробку патронов.
Не желая уходить с пустыми руками, Сун Хань принялся методично обыскивать дом и в соседней кладовке действительно наткнулся на целую коробку патронов.
Оглядевшись, он с любопытством осмотрел помещение, служившее бандитам складом контрабанды. Здесь стройными рядами стояли цветные телевизоры, импортные холодильники, стиральные машины, а на полках лежали десятки новеньких пейджеров и тяжелых мобильников-кирпичей — всё то, что Сун Хань до этого видел лишь на экранах.
Оглядевшись, он с любопытством осмотрел помещение, служившее бандитам складом контрабанды. Здесь стройными рядами стояли цветные телевизоры, импортные холодильники, стиральные машины, а на полках лежали десятки новеньких пейджеров и тяжелых мобильников-кирпичей — всё то, что Сун Хань до этого видел лишь на экранах.
Мальчик окинул богатства тоскливым взглядом. Ему и один-то пистолет тащить было тяжело в двухлетнем теле, а уж унести бытовую технику и подавно не выйдет.
Мальчик окинул богатства тоскливым взглядом. Ему и один-то пистолет тащить было тяжело в двухлетнем теле, а уж унести бытовую технику и подавно не выйдет.
«Эх, было бы при мне кольцо Сумеру... — вздохнул он про себя. — Притащи я всё это добро домой, матушка бы от счастья расцеловала».
«Эх, было бы при мне кольцо Сумеру... — вздохнул он про себя. — Притащи я всё это добро домой, матушка бы от счастья расцеловала».
Сун Хань покачал головой и уже собрался уходить, как вдруг его взгляд зацепился за стеллаж, заваленный антикварным хламом, от которого явственно разило сырой могильной землей. Среди кучи черепков и бронзы тускло блеснуло массивное кольцо — лучничий перстень из потемневшей бронзы.
Сун Хань покачал головой и уже собрался уходить, как вдруг его взгляд зацепился за стеллаж, заваленный антикварным хламом, от которого явственно разило сырой могильной землей. Среди кучи черепков и бронзы тускло блеснуло массивное кольцо — лучничий перстень из потемневшей бронзы.
«Только вспомнил о вместилище Сумеру, как вот оно — пожалуйте».
«Только вспомнил о вместилище Сумеру, как вот оно — пожалуйте».
Сун Хань подошел ближе, взял бронзовый перстень и взвесил его на ладони. Ощутив неестественную, аномальную тяжесть для столь скромного предмета, он прищурился.
Сун Хань подошел ближе, взял бронзовый перстень и взвесил его на ладони. Ощутив неестественную, аномальную тяжесть для столь скромного предмета, он прищурился.
Прижав увесистое полукилограммовое кольцо ко лбу, Сун Хань с помощью мозговых биотоков заглянул внутрь пространственного кармана. И в то же мгновение его лицо озарила широкая улыбка.
Прижав увесистое полукилограммовое кольцо ко лбу, Сун Хань с помощью мозговых биотоков заглянул внутрь пространственного кармана. И в то же мгновение его лицо озарила широкая улыбка.
«И впрямь кольцо Сумеру!»
«И впрямь кольцо Сумеру!»
Вернувшись к реальности, Сун Хань посмотрел на ряды вожделенной бытовой техники, о которой родители вслух мечтали чуть ли не каждый вечер, и довольно осклабился.
Вернувшись к реальности, Сун Хань посмотрел на ряды вожделенной бытовой техники, о которой родители вслух мечтали чуть ли не каждый вечер, и довольно осклабился.
«И всё-таки тем, кто привык вырывать сорняки с корнем, всегда улыбается удача! — довольно усмехнулся Сун Хань. — Сегодняшняя вылазка точно была не напрасной».
«И всё-таки тем, кто привык вырывать сорняки с корнем, всегда улыбается удача! — довольно усмехнулся Сун Хань. — Сегодняшняя вылазка точно была не напрасной».

Комментарии

Загрузка...