Перерождение: С двух лет изгоняю нечисть, чтобы прокормить семью и поступить в Пекинский университет — Глава 20 читать онлайн

Услышав слова сына, Сун Цзяньго так смачно хлопнул себя по бедру, что на коже тут же расплылся багровый след. Вскочив на ноги, он сломя голову помчался созывать старейшин клана Сун.

К тому моменту, когда вся процессия добралась до Львиной могилы, окончательно пришедший в себя Цзявэй с неподдельным ужасом в глазах указал на могильный холм:

— В тот день я... я правда видел, как прямо из насыпи лезли злые духи!

Несколько дюжих мужиков из рода Сун поднялись на вершину и сдвинули массивную коническую верхушку кургана. Под ней взглядам собравшихся открылся зияющий чернотой грабительский лаз.

Утреннее солнце косыми лучами пробивалось сквозь листву, и в его свете было отчетливо видно, как из темного провала тонкими струйками лениво курится белесый дымок.

— Мать их за ногу! — взревел Сун Цзяньго, вытаращив глаза на дымящуюся дыру. Желваки на его скулах так и заходили. — Гробокопатели добрались до родовой могилы нашего клана Сун! Совсем страх потеряли, ублюдки! Думают, у нас в роду и заступиться некому?! Дядя, гляньте-ка! Над нашей могилой сизый дым поднимается!

Старейшина клана, не раздумывая, огрел его клюкой прямо по заду:

— Разуй глаза, дубина! Нас до нитки обокрали, какое тут к черту благословение предков!

Сун Хань уловил долетевший до ноздрей сладковато-гнилостный запах тлена и тут же крепко ухватил отца за штанину, утягивая назад:

— Отойдите все! Из лаза сочится скверна!

От его детского, но неожиданно властного окрика деревенские вздрогнули и дружно попятились. За последние дни молва о чудесах Сун Ханя разнеслась по всей округе: мальца уже едва ли не святым с небес почитали. Раз уж сам Маленький Бессмертный велел отступить — кому охота рисковать шкурой?

Сун Цзяньго в полном ошеломлении уставился на стоявшего перед ним карапуза:

— Чего-чего? Какая еще скверна?

Толпа, рассыпавшись полукругом на безопасном расстоянии, с недоумением воззрилась на ребенка.

— Гнилостные миазмы, кишащие опасными патогенными микроорганизмами, — не моргнув глазом, перефразировал Сун Хань. Два года регулярного просмотра главной вечерней телепрограммы новостей не прошли даром — в научном лексиконе он теперь разбирался не хуже заправского профессора.

Мужики закивали с глубокомысленным видом, хотя из заумных слов не поняли ровным счетом ничего:

— И что нам теперь делать?

Сун Хань, не отрывая цепкого взгляда от темного провала в земле, отчеканил:

— Залить керосином, выжечь огнем и наглухо закопать лаз.

В этот момент на тропинке показался запыхавшийся староста деревни, до которого уже долетели слухи о переполохе:

— Ни в коем случае не закапывать! Срочно звоните в милицию!

Стоявший рядом старейшина рода Сун тоже воинственно потряс клюкой:

— Пока этих расхитителей не поймаем — ни шагу назад! Не хватало еще, чтобы потревоженные предки от гнева сами из гробов повылазили!

Сун Хань больше не вмешивался. Он молча разглядывал источающий невидимую угрозу лаз. Стоило ему сосредоточить взгляд и сфокусировать духовное зрение, как едва заметные глазу струйки пыли предстали перед ним клубками чудовищных скоплений вирусов и бактерий. Под давлением потревоженной ци земли они клубились в проломе и жадно расползались по округе, принимая самые причудливые и отталкивающие формы, от которых веяло неприкрытым злом.

«Неужели такое совпадение?..» — мелькнуло в голове у мальчика.

Кто-то уже побежал к деревенскому комитету звонить в участок. Вскоре по пыльной грунтовке, надсадно тарахтя мотором, примчался мотоцикл с коляской, доставивший двух милиционеров в форме — пожилого наставника и юного стажера.

Молодой милиционер и ухом не повел на россказни селян о потусторонней скверне. Более того, он без тени сомнения сунул голову прямо в темную дыру, внимательно осматривая лаз.

— Есть у вас кто на примете? — выпрямившись, спросил он. — Времени с момента взлома прошло прилично, тут даже следа не осталось. Может, вскроем могилу целиком да посмотрим, не бросили ли грабители какие улики внутри?

— Еще чего удумали! — наперебой загалдели старейшины. Поймать воров им, конечно, хотелось, но разорять могилу собственных предков ради следствия они не желали ни за какие коврижки. Случись огласка — соседние деревни на смех подымут: мол, клан Сун даже родовые курганы сберечь не способен!

— Ну а зацепки-то у вас хоть какие-то есть?

Родня Сун тут же принялась перебивать друг друга:

— Да точно Сунь Ган паскудничает! Этот подлец на днях как раз грозился наши могилы раскопать!

Милиционер оживился:

— И с чего бы это Сунь Гану разорять ваше фамильное кладбище?

— Так у него межу на рисовом чеке размыло, а он орет, будто это я ночью пришел и всё перекопал!

Стоявший в толпе односельчанин по фамилии Сунь тут же вклинился в перепалку:

— Да ты ж сам поленился воду насосом качать, вот и расковырял чужую межу на полметра вглубь! А потом на угрей свалил! Люди-то не слепые!

— Да это угри прорыли, точно говорю! — сорвался на визгливый крик обвиненный. — Сам ты гигантских угрей в глаза не видел, темнота деревенская!

Пожилой милиционер, возглавлявший выезд, с тоской посмотрел на разгоравшийся балаган. Подобные деревенские дрязги без конца и края в округе случались сплошь и рядом, и влезать в эту трясину ему совершенно не улыбалось. Окликнув молодого напарника, всё еще усердно выискивавшего крупицы улик в пыли, он примирительно поднял руку:

— Поступим так: мы вернемся в отделение и начнем проверку. Если всплывет что-то конкретное — приходите в поселковый участок и пишите заявление.

Заметив, что милиционеры собираются уезжать, Сун Хань решительно шагнул вперед, преграждая им путь. В его жилах текла кровь рода Сун, и спустить осквернение могилы предков на тормозах он просто не мог.

— У меня есть зацепка, — негромко, но четко произнес он.

Пожилой милиционер недоуменно оглядел собравшихся:

— Кто это сказал?

— Товарищ наставник, внизу смотрите, — шепнул молодой.

Ван Цзяньи опустил глаза и наткнулся на невозмутимый взгляд двухлетнего крохи, облаченного в праздничные ярко-красные штанишки с прорезью. Огромные блестящие глазищи ребенка невольно вызывали умиление. Милиционер потянулся было потрепать карапуза по макушке, но Сун Хань с каменным лицом сделал шаг назад, ловко уйдя от руки.

Ван Цзяньи хмыкнул:

— Шустрый какой малый. И сколько ему стукнуло?

Кто-то из селян тут же с благоговением пояснил:

— Это наш Маленький Бессмертный! Он тут людям судьбу предсказывал, да попутно и приметил, что могилу-то разграбили.

— Бессмертный? И насколько же он маленький?

— Семьсот сорок дней, — с предельно серьезной миной отчеканил Сун Хань.

Несмотря на всю напускную суровость, тоненький детский голосок прозвучал так умилительно, что Ван Цзяньи едва сдержал улыбку. С каких это пор возраст стали мерить на дни? В уме милиционер даже не сразу сообразил, сколько это в годах. Присев на корточки перед малышом, он спросил:

— Ну и какая же у тебя зацепка, братишка?

Сун Хань с абсолютной серьезностью посмотрел ему прямо в глаза:

— Могила стара, ци земли пришла в движение и породила скверну. Два месяца назад у Хуан Линя из поселка сын занемог бесовской болезнью. Не думаю, что это простое совпадение.

Ван Цзяньи вспомнил годы милицейской выучки и изо всех сил попытался сохранить невозмутимое выражение лица. Вокруг стояли разъяренные осквернением могилы мужики из рода Сун — если он сейчас прыснет со смеху, его запросто могут поколотить.

— Стало быть, только из-за какой-то там «скверны» и «бесовщины» ты решил, будто тот парень причастен к раскопкам?

Сун Хань с легким сочувствием посмотрел на давящегося смешком милиционера, после чего перевел взгляд на молодого стажера, только что совавшего голову в лаз:

— Скверна непрерывно выходит наружу. Твой ученик только что надышался этой заразой. Пусть вернется, примет горячую ванну и погреется на солнышке. Иначе...

Ван Цзяньи насмешливо вскинул бровь:

— Иначе что? В него тоже вселится нечистая сила?

Сун Хань выразительно закатил глаза:

— Иначе у него поднимется жар! Неужто про обычный вирусный грипп никогда не слышали?

От такого ответа Ван Цзяньи даже поперхнулся. Поднявшись на ноги, он махнул напарнику и бросил толпе дежурную фразу:

— Мы проведем тщательное расследование. Если появятся реальные зацепки — ждем вас в участке.

По дороге обратно молодой стажер Чжоу Миншэн, недавно распределенный в поселковое отделение, весело хмыкнул:

— Товарищ наставник, забавная эта деревня Сунли! Надо же, самым разумным человеком на всю округу оказался двухлетний карапуз!

Ван Цзяньи тоже не удержался от усмешки:

— Деревня Сунли раньше звалась дамбой Сунцзяба. Потом, когда русло Хуайхэ меняли, сюда переселили кучу чужаков с другими фамилиями. Там черт ногу сломит в их родственных связях. Очередной глухарь, в общем. Вернемся — разберемся без спешки. Кстати, а что там малой говорил про сына Хуан Линя? В какую еще бесовщину тот вляпался?

Пожилой милиционер недавно вернулся с курсов повышения квалификации в городском управлении и был не в курсе последних поселковых сплетен.

Чжоу Миншэн охотно пояснил:

— Да пару месяцев назад у Хуан Линя сын заболел — тот, что вечно в разъездах по торговым делам. Говорят, хворь какая-то редкая, порфирия вроде. Со стороны глянуть — чисто одержимый, жуть берет! Думали, концы отдаст. Но старик где-то разузнал про знахаря в нашей глуши, привез сына, и тот его на ноги поставил. На днях они из городской больницы после контрольного осмотра вернулись: с барабанами да гонгами несли целителю благодарственное знамя, шуму на весь поселок наделали!

— Порфирия, говоришь? Бесовская болезнь? — Ван Цзяньи нахмурился, обдумывая услышанное. — А чем конкретно его сын на выездах промышляет, знаешь?

— Да старьевщик он, антиквариат скупает, по деревням мотается, — пожал плечами стажер и вдруг с удивлением глянул на наставника: — Товарищ наставник... вы что, всерьез поверили словам того сопляка?

Ван Цзяньи лишь покачал головой с кривой усмешкой и крутанул ручку газа. Мотоцикл с коляской, взревев, прибавил ходу.

— Наставник, помедленнее, пожалуйста... — вдруг попросил Чжоу Миншэн.

— Ты чего это?

— Да озноб какой-то пробрал... Знобит не на шутку.

Комментарии