Не успели И Цин с хулиганами сцепиться, как прохожие, только что шарахавшиеся от них как от чумы, дружной толпой ломанулись обратно. Любовь нашего брата поглазеть на чужую беду — штука вневременная; тут никакая смена эпох ничего не изменит.
Не успели И Цин с хулиганами сцепиться, как прохожие, только что шарахавшиеся от них как от чумы, дружной толпой ломанулись обратно. Любовь нашего брата поглазеть на чужую беду — штука вневременная; тут никакая смена эпох ничего не изменит.
— Я последний раз повторяю, — холодно процедил И Цин. — Нам проблемы не нужны. Но и вы себе жизнь не усложняйте.
— Я последний раз повторяю, — холодно процедил И Цин. — Нам проблемы не нужны. Но и вы себе жизнь не усложняйте.
И Цин трусом никогда не был. Количественное превосходство шпаны его ничуть не пугало. Окажись он здесь один, эти оборванцы уже давно собирали бы зубы по мостовой.
И Цин трусом никогда не был. Количественное превосходство шпаны его ничуть не пугало. Окажись он здесь один, эти оборванцы уже давно собирали бы зубы по мостовой.
И это не было пустой похвальбой. Если вспомнить суровую армейскую школу его прошлой жизни, то станет ясно: для человека, умеющего держать оружие и прошедшего суровую службу, уложить парочку уличных задир — задача плевая. Да и прежний хозяин этого тела был тем еще забиякой. В смутные времена, будучи пацаном лет двенадцати-тринадцати, он уже водил за собой ватагу хулиганов из переулков на разборки с парнями из военных городков. В районе Сичэн его знали как авторитетного ваньчжу. Если он три дня ни с кем не махал кулаками, у него буквально чесались руки.
И это не было пустой похвальбой. Если вспомнить суровую армейскую школу его прошлой жизни, то станет ясно: для человека, умеющего держать оружие и прошедшего суровую службу, уложить парочку уличных задир — задача плевая. Да и прежний хозяин этого тела был тем еще забиякой. В смутные времена, будучи пацаном лет двенадцати-тринадцати, он уже водил за собой ватагу хулиганов из переулков на разборки с парнями из военных городков. В районе Сичэн его знали как авторитетного ваньчжу. Если он три дня ни с кем не махал кулаками, у него буквально чесались руки.
Но сейчас расклад был совсем другим — за его спиной стояли шесть девчонок. Если завяжется серьезная драка и Дэн Цзе или остальные пострадают, И Цин вовек не отмоется. И тут уже неважно, кто прав, а кто виноват — режиссер Ван Фулинь с него три шкуры спустит.
Но сейчас расклад был совсем другим — за его спиной стояли шесть девчонок. Если завяжется серьезная драка и Дэн Цзе или остальные пострадают, И Цин вовек не отмоется. И тут уже неважно, кто прав, а кто виноват — режиссер Ван Фулинь с него три шкуры спустит.
Он надеялся, что недавняя демонстрация силы остудит горячие головы. Да и день на дворе, кругом полно свидетелей — нормальные люди предпочли бы отступить. Однако им попались на редкость тупые упрямцы.
Он надеялся, что недавняя демонстрация силы остудит горячие головы. Да и день на дворе, кругом полно свидетелей — нормальные люди предпочли бы отступить. Однако им попались на редкость тупые упрямцы.
— Ах ты, сучоныш, махать кулаками вздумал?! — взревел вожак. — Парни, ломай его!
— Ах ты, сучоныш, махать кулаками вздумал?! — взревел вожак. — Парни, ломай его!
По его команде вся семерка разом ринулась на И Цина.
По его команде вся семерка разом ринулась на И Цина.
И Цин понял: миром дело не кончится. В такой неразберихе удержать ситуацию под контролем было невозможно, оставалось одно — драться. Чтобы обезопасить девчонок, он с первых же секунд пошел напролом, не жалея сил.
И Цин понял: миром дело не кончится. В такой неразберихе удержать ситуацию под контролем было невозможно, оставалось одно — драться. Чтобы обезопасить девчонок, он с первых же секунд пошел напролом, не жалея сил.
В прошлой жизни И Цин больше двадцати лет занимался боевыми искусствами, и это была не балетная бутафория для сцены. К тому же армейская закалка научила его бить наверняка, нейтрализуя противника за доли секунды. Против таких навыков уличная шпана казалась кучкой младенцев — он бы и с профессиональными бойцами саньда с легкостью справился.
В прошлой жизни И Цин больше двадцати лет занимался боевыми искусствами, и это была не балетная бутафория для сцены. К тому же армейская закалка научила его бить наверняка, нейтрализуя противника за доли секунды. Против таких навыков уличная шпана казалась кучкой младенцев — он бы и с профессиональными бойцами саньда с легкостью справился.
Засверкали кулаки, замелькали ноги. Толпа зевак поспешно отпрянула, освобождая место для драки. Пользуясь моментом, И Цин вытолкнул Дэн Цзе и остальных девушек за пределы живого кольца. Убедившись, что им ничего не угрожает, он окончательно развязал себе руки.
Засверкали кулаки, замелькали ноги. Толпа зевак поспешно отпрянула, освобождая место для драки. Пользуясь моментом, И Цин вытолкнул Дэн Цзе и остальных девушек за пределы живого кольца. Убедившись, что им ничего не угрожает, он окончательно развязал себе руки.
И стоило только последнему хулигану с воем повалиться на землю, как по закону классического киножанра на горизонте нарисовалась милиция.
И стоило только последнему хулигану с воем повалиться на землю, как по закону классического киножанра на горизонте нарисовалась милиция.
— Так, что здесь происходит?
— Так, что здесь происходит?
Поскольку на ногах остался стоять один лишь И Цин, милиционер прямиком направился к нему.
Поскольку на ногах остался стоять один лишь И Цин, милиционер прямиком направился к нему.
— Товарищ милиционер!
— Товарищ милиционер!
Не дав И Цину и рта открыть, Дэн Цзе растолкала толпу и подбежала к ним. Чэнь Сяосюй с остальными девчонками едва поспевали за ней. Лица у всех были бледными — пережитое зрелище по-настоящему их напугало.
Не дав И Цину и рта открыть, Дэн Цзе растолкала толпу и подбежала к ним. Чэнь Сяосюй с остальными девчонками едва поспевали за ней. Лица у всех были бледными — пережитое зрелище по-настоящему их напугало.
Выросшие в обычных, приличных семьях, они отродясь не сталкивались с подобной жестокостью. Дэн Цзе, будучи постарше остальных, хоть и чувствовала, как бешено колотится сердце, все же держала себя в руках. Заметив милицию, она воспрянула духом.
Выросшие в обычных, приличных семьях, они отродясь не сталкивались с подобной жестокостью. Дэн Цзе, будучи постарше остальных, хоть и чувствовала, как бешено колотится сердце, все же держала себя в руках. Заметив милицию, она воспрянула духом.
— Товарищ милиционер! Мы мирно стояли на остановке, ждали автобус, — затараторила Дэн Цзе, стараясь выложить все на одном дыхании. — А эти типы подошли, начали хамить, распускать руки! И Цин просто защищал нас, он заступился!
— Товарищ милиционер! Мы мирно стояли на остановке, ждали автобус, — затараторила Дэн Цзе, стараясь выложить все на одном дыхании. — А эти типы подошли, начали хамить, распускать руки! И Цин просто защищал нас, он заступился!
Она без умолку засыпала милиционера подробностями, выставляя хулиганов главными злодеями, а И Цина — благородным защитником, который действовал исключительно в рамках самообороны. Дэн Цзе собиралась продолжить свою пламенную речь, но милиционер жестом велел ей замолчать. Он оглядел семерых стонущих на земле парней, затем перевел взгляд на И Цина. В его глазах читалось крайнее изумление.
Она без умолку засыпала милиционера подробностями, выставляя хулиганов главными злодеями, а И Цина — благородным защитником, который действовал исключительно в рамках самообороны. Дэн Цзе собиралась продолжить свою пламенную речь, но милиционер жестом велел ей замолчать. Он оглядел семерых стонущих на земле парней, затем перевел взгляд на И Цина. В его глазах читалось крайнее изумление.
Один против семерых. И хотя у И Цина на лице красовалась пара свежих ссадин, результат этой бойни все равно впечатлял.
Один против семерых. И хотя у И Цина на лице красовалась пара свежих ссадин, результат этой бойни все равно впечатлял.
— Это всё ты один их так разукрасил?
— Это всё ты один их так разукрасил?
— Я один, товарищ милиционер, — кивнул И Цин. — Эти подонки средь бела дня, на глазах у честных людей, приставали к девушкам. Тут полно свидетелей.
— Я один, товарищ милиционер, — кивнул И Цин. — Эти подонки средь бела дня, на глазах у честных людей, приставали к девушкам. Тут полно свидетелей.
— Все верно! Они первые лезть начали, девчат задирали! А парень просто заступился! — выкрикнул кто-то из толпы.
— Все верно! Они первые лезть начали, девчат задирали! А парень просто заступился! — выкрикнул кто-то из толпы.
— Мало он им навалял, по-хорошему добавить надо было! Товарищ милиционер, таких паразитов только силой и учить!
— Мало он им навалял, по-хорошему добавить надо было! Товарищ милиционер, таких паразитов только силой и учить!
— Точно-точно! Вон тот, патлатый в брюках-клеш, уже не первый раз девчонок караулит. Я его на днях видел, проходу молодой девице не давал. Гнать таких надо в шею!
— Точно-точно! Вон тот, патлатый в брюках-клеш, уже не первый раз девчонок караулит. Я его на днях видел, проходу молодой девице не давал. Гнать таких надо в шею!
С появлением милиции толпа разом осмелела. Вступаться в драку никто не рисковал, но теперь, когда опасность миновала, гражданский долг так и рвался наружу. Страж порядка быстро сориентировался. Одного взгляда на пеструю одежонку стонущих хулиганов хватало, чтобы понять, с кем он имеет дело.
С появлением милиции толпа разом осмелела. Вступаться в драку никто не рисковал, но теперь, когда опасность миновала, гражданский долг так и рвался наружу. Страж порядка быстро сориентировался. Одного взгляда на пеструю одежонку стонущих хулиганов хватало, чтобы понять, с кем он имеет дело.
— Граждане, потише, попрошу соблюдать порядок! — призвал милиционер к спокойствию и повернулся к И Цину. — Как бы там ни было, парень, тебе придется проехать с нами в отделение. Нужно составить протокол.
— Граждане, потише, попрошу соблюдать порядок! — призвал милиционер к спокойствию и повернулся к И Цину. — Как бы там ни было, парень, тебе придется проехать с нами в отделение. Нужно составить протокол.
— Как это в отделение?! — тут же возмутилась Дэн Цзе. — Сяо И ни в чем не виноват! Он совершил благородный поступок, спас нас! За что его забирать?
— Как это в отделение?! — тут же возмутилась Дэн Цзе. — Сяо И ни в чем не виноват! Он совершил благородный поступок, спас нас! За что его забирать?
Милиционер снисходительно улыбнулся:
Милиционер снисходительно улыбнулся:
— Товарищ гражданка, не волнуйтесь вы так. Никто вашего героя за решетку сажать не собирается. Нам нужно просто зафиксировать показания. Если всё подтвердится, напишет объяснительную и сразу пойдет домой.
— Товарищ гражданка, не волнуйтесь вы так. Никто вашего героя за решетку сажать не собирается. Нам нужно просто зафиксировать показания. Если всё подтвердится, напишет объяснительную и сразу пойдет домой.
Дэн Цзе открыла было рот, чтобы возразить, но И Цин мягко придержал ее за плечо:
Дэн Цзе открыла было рот, чтобы возразить, но И Цин мягко придержал ее за плечо:
— Сестра Дэн, все в порядке. Я съезжу, это обычная формальность. Люди просто делают свою работу.
— Сестра Дэн, все в порядке. Я съезжу, это обычная формальность. Люди просто делают свою работу.
Милиционер одобрительно кивнул И Цину.
Милиционер одобрительно кивнул И Цину.
И Цин пытался уговорить девчонок ехать в гостиницу без него, но те уперлись наотрез. Оставлять своего спасателя одного в беде никто не собирался. Поняв, что спорить бесполезно, он лишь махнул рукой.
И Цин пытался уговорить девчонок ехать в гостиницу без него, но те уперлись наотрез. Оставлять своего спасателя одного в беде никто не собирался. Поняв, что спорить бесполезно, он лишь махнул рукой.
В ту эпоху государственные органы работали без лишней волокиты. И Цина быстро допросили, занесли показания в протокол, опросили пару свидетелей из числа сознательных граждан и со спокойной душой отпустили. Когда они наконец вышли на улицу, город уже начали окутывать сумерки.
В ту эпоху государственные органы работали без лишней волокиты. И Цина быстро допросили, занесли показания в протокол, опросили пару свидетелей из числа сознательных граждан и со спокойной душой отпустили. Когда они наконец вышли на улицу, город уже начали окутывать сумерки.
За время, проведенное в отделении, девчонки окончательно успокоились. Страх улетучился, уступив место восторженному возбуждению. Обсуждая, как И Цин в одиночку раскидал целую банду, они так и сияли.
За время, проведенное в отделении, девчонки окончательно успокоились. Страх улетучился, уступив место восторженному возбуждению. Обсуждая, как И Цин в одиночку раскидал целую банду, они так и сияли.
— Сяо И, ты же с виду такой интеллигентный, книжный мальчик, а дерешься как тигр! — щебетали они наперебой. — Признавайся, небось в храм Шаолинь тайком бегал тренироваться?
— Сяо И, ты же с виду такой интеллигентный, книжный мальчик, а дерешься как тигр! — щебетали они наперебой. — Признавайся, небось в храм Шаолинь тайком бегал тренироваться?
— Ну, до Ли Ляньцзе ему далеко, — вставила одна из них со смешком. — В кино-то Ли Ляньцзе подпрыгивает метра на три и ка-а-ак даст с разворота!
— Ну, до Ли Ляньцзе ему далеко, — вставила одна из них со смешком. — В кино-то Ли Ляньцзе подпрыгивает метра на три и ка-а-ак даст с разворота!
— Глупости, в кино все на веревочках летают, а у Сяо И — настоящее мастерство!
— Глупости, в кино все на веревочках летают, а у Сяо И — настоящее мастерство!
— А помнишь, как ты того громилу плечом приложил, и он ка-а-ак отлетит! Научишь, а?
— А помнишь, как ты того громилу плечом приложил, и он ка-а-ак отлетит! Научишь, а?
Девушки без умолку трещали, пока не заметили, что И Цин подозрительно притих, погруженный в собственные безрадостные думы.
Девушки без умолку трещали, пока не заметили, что И Цин подозрительно притих, погруженный в собственные безрадостные думы.
— Сяо И, ты чего замолчал? — удивленно спросила Дэн Цзе.
— Сяо И, ты чего замолчал? — удивленно спросила Дэн Цзе.
Тот лишь горько усмехнулся:
Тот лишь горько усмехнулся:
— Да вот думаю... как мы теперь до базы добираться будем?
— Да вот думаю... как мы теперь до базы добираться будем?
Слова И Цина подействовали как ушат ледяной воды. Девчонки разом притихли. Последний рейсовый автобус до базы съемочной группы давно ушел, а значит, они застряли здесь посреди ночи.
Слова И Цина подействовали как ушат ледяной воды. Девчонки разом притихли. Последний рейсовый автобус до базы съемочной группы давно ушел, а значит, они застряли здесь посреди ночи.
— И что нам делать?
— И что нам делать?
Паника мгновенно охватила компанию. В съемочной группе царила железная дисциплина. За самовольную отлучку и уж тем более за ночевку вне общежития без уважительной причины могли запросто выгнать из проекта.
Паника мгновенно охватила компанию. В съемочной группе царила железная дисциплина. За самовольную отлучку и уж тем более за ночевку вне общежития без уважительной причины могли запросто выгнать из проекта.
И Цин судорожно соображал. В восемьдесят четвертом году о службах такси никто и не слышал. Добраться до базы можно было либо пешком под покровом ночи, либо...
И Цин судорожно соображал. В восемьдесят четвертом году о службах такси никто и не слышал. Добраться до базы можно было либо пешком под покровом ночи, либо...
И Цин медленно обернулся и посмотрел на ярко освещенную вывеску отделения милиции.
И Цин медленно обернулся и посмотрел на ярко освещенную вывеску отделения милиции.
«Моя милиция меня бережет... Если возникли проблемы — иди к закону»
«Моя милиция меня бережет... Если возникли проблемы — иди к закону»
— Товарищ лейтенант, спасибо вам огромное! Век не забудем!
— Товарищ лейтенант, спасибо вам огромное! Век не забудем!
У ворот гостевого дома съемочной группы Ван Фулинь изо всех сил тряс руку милиционера, не переставая рассыпаться в благодарностях.
У ворот гостевого дома съемочной группы Ван Фулинь изо всех сил тряс руку милиционера, не переставая рассыпаться в благодарностях.
Его признательность была абсолютно искренней. Эти ребята приехали издалека, доверились ему, и случись с кем-то из них беда, режиссер просто не посмел бы смотреть в глаза их родителям. В ту эпоху милиция действительно оставалась народной. И Цин, оставшись без транспорта, обратился за помощью к дежурному, и тот, войдя в положение съемочной группы, без лишних расспросов выделил служебный автомобиль, доставивший блудных артистов прямо к порогу.
Его признательность была абсолютно искренней. Эти ребята приехали издалека, доверились ему, и случись с кем-то из них беда, режиссер просто не посмел бы смотреть в глаза их родителям. В ту эпоху милиция действительно оставалась народной. И Цин, оставшись без транспорта, обратился за помощью к дежурному, и тот, войдя в положение съемочной группы, без лишних расспросов выделил служебный автомобиль, доставивший блудных артистов прямо к порогу.
И хотя критическая ситуация разрешилась, скрыть произошедшее было уже невозможно. Выслушав краткий доклад офицера о случившейся потасовке, Ван Фулинь покрылся холодным потом. Слава богу, обошлось без серьезных травм, но сама мысль о том, чем все могло закончиться, приводила его в ужас. Едва за патрульной машиной растаял след, режиссер медленно повернулся к И Цину. По одному лишь его ледяному взгляду парень понял: пощады не будет.
И хотя критическая ситуация разрешилась, скрыть произошедшее было уже невозможно. Выслушав краткий доклад офицера о случившейся потасовке, Ван Фулинь покрылся холодным потом. Слава богу, обошлось без серьезных травм, но сама мысль о том, чем все могло закончиться, приводила его в ужас. Едва за патрульной машиной растаял след, режиссер медленно повернулся к И Цину. По одному лишь его ледяному взгляду парень понял: пощады не будет.
Сейчас к съемкам «Сна в красном тереме» было приковано внимание всей страны. С самого начала проект сталкивался с жестким сопротивлением телевизионного руководства, и любая скандальная оплошность могла стать отличным поводом для закрытия картины. Любая зацепка для недоброжелателей — и колоссальный труд сотен людей за последние годы просто пошел бы прахом.
Сейчас к съемкам «Сна в красном тереме» было приковано внимание всей страны. С самого начала проект сталкивался с жестким сопротивлением телевизионного руководства, и любая скандальная оплошность могла стать отличным поводом для закрытия картины. Любая зацепка для недоброжелателей — и колоссальный труд сотен людей за последние годы просто пошел бы прахом.

Комментарии

Загрузка...