Тр-р-ринь!
Резкий звонок будильника бесцеремонно ворвался в утреннюю тишину, заставив парней в комнате дружно вздрогнуть. Не успев толком открыть глаза, парни тут же разразились стонами и проклятиями.
— Сяодонь! Сегодня же воскресенье, какого чёрта ты будильник завел?
— Дал бы поспать, а! Нарочно, что ли, Сяо У?
— Братуха, ну ты даешь... Имей совесть, в единственный выходной так издеваться!
У Сяодонь, засыпанный упреками, виновато заулыбался и принялся шутливо кланяться во все стороны:
— Братцы, виноват! Простите дурака, моя ошибка. Ну войдите в положение, будьте людьми!
И Цин, уютно завернувшись в одеяло, с улыбкой наблюдал за метаниями сожителя, который уже соскочил с кровати и с тазиком под мышкой лавировал к выходу.
— Брат Дун, окстись! Воскресенье же, бегать не надо!
У Сяодонь ничего не ответил, лишь прибавил шагу и пулей вылетел за дверь.
Гао Хунлян усмехнулся:
— Мал ты еще, Сяо И, ничего не понимаешь. Уроков сегодня нет, зато других дел по горло.
«Других дел?»
И Цина осенило. Когда У Сяодонь вернулся из умывальника и принялся лихорадочно перерывать тумбочку в поисках лучшей рубашки, парень не удержался:
— Брат Дун, а чего это мы так марафет наводим? Куда лыжи навострил?
Раздалось дружное фырканье. Гао Хунлян и Хоу Чанжун прыснули со смеху — всем и так было ясно, куда намылился Сяодонь.
Тот густо покраснел, но попытался сохранить невозмутимый вид:
— Да так... Воскресенье же. Решил просто... прогуляться.
— А-а, прогуляться... — протянул И Цин и заговорщически подмигнул Гао Хунляну. — Брат Лян, слышал? Прогуляться он решил. Одному-то, небось, скучно. Может, составим компанию?
— А давай! — подхватил тот, делая вид, что сползает с койки. — Делать все равно нечего, прогуляемся вместе!
У Сяодонь так и подпрыгнул на месте:
— Нет-нет, не надо! Отдыхайте, ребята, целую неделю пахали. Заслуженный выходной же! Я сам, один прекрасно справлюсь.
— Точно сам? — И Цин едва сдерживал смех. — Ну ладно. А то мне завтра этюд сдавать, думал как раз сестру Шэнь Линь попросить порепетировать со мной.
— У нее нет времени! — выпалил У Сяодонь и тут же прикусил язык, поняв, что сдал себя с потрохами.
Комнату сотряс громовой хохот.
Сяодонь стоял пунцовый, не зная, куда деваться от стыда:
— Сяо И, ну ты и язва! Мог бы и промолчать, тоже мне, товарищ.
— Брат Дун, да ты на репетициях так не выкладываешься! Нам теперь надо сестру Шэнь Линь на каждый прогон звать, чтобы она в сторонке стояла. У тебя же сразу талант до небес вырастет!
— Перестань молоть чепуху, — пробормотал несчастный влюбленный, заливаясь краской. — Ей просто помощь кое в чем понадобилась, вот она и попросила зайти. Ничего такого!
И Цин повернулся к остальным:
— Брат Лян, брат Жун, разве я что-то такое сказал?
— Да боже упаси! — охотно закивал Гао Хунлян. — Мы вообще ничего подобного не думали. Правда ведь, Чанжун?
Хоу Чанжун, парень скромный и тихий, лишь беззлобно улыбался, не вмешиваясь в перепалку.
И Цин состроил уморительную гримасу и, театрально воздев руки, зачитал с пафосом:
— Пришла весна... Пора, когда оживает природа и трепещут сердца молодых...
У Сяодонь, окончательно смутившись, погрозил им пальцем:
— Ну погодите у меня. Придет день, и я над вами посмеюсь!
Под дружное улюлюканье и хохот троицы он пулей вылетел из комнаты.
Когда за дверью стихли шаги, в комнате воцарилась унылая тишина. На душе у парней сделалось как-то пусто. Пока везунчик Сяодонь упорхнул на свидание, им оставалось только киснуть в душной комнате и давить подушку. А ведь вокруг них так и вился цветник из красивейших девушек страны! Молодая кровь бурлила, и глухое беспокойство то и дело давало о себе знать.
Шэнь Линь не входила в число признанных первых красавиц труппы, но обладала удивительным очарованием. Мягкая, утонченная, с истинно южным, цзяннаньским характером — неудивительно, что вокруг нее крутилось немало ухажеров. Однако У Сяодонь оказался проворнее всех. Судя по наблюдениям И Цина, эти двое уже фактически считались парой.
Перед началом первого учебного потока режиссер Ван Фулинь строго-настрого запретил любые шуры-муры в съемочной группе. И дело было вовсе не в самодурстве. Любовная лихорадка неизбежно вредит делу. Молодежь горячая, стоит им увлечься друг другом — прощай, репетиции, прощай, учеба.
Что еще хуже, актеры были совсем юными. Случись между ними что-то чересчур интимное, пиши пропало. Вдруг съемки в самом разгаре, а у героини живот на нос лезет? Что тогда делать?
Ради дисциплины режиссер Ван устраивал нагоняи каждые пару недель, но разве удержишь весенний ветер? Молодые сердца все равно тянулись друг к другу. И Цин точно знал: в съемочной группе уже вовсю действовало несколько глубоко законспирированных «подпольщиков».
— И все-таки Сяо У — смелый парень, — с завистью вздохнул Гао Хунлян. — Я бы на его месте и двух слов связать не смог. Чанжун, а ты бы решился?
Хоу Чанжун густо покраснел и после долгой паузы выдавил:
— Я? Куда мне... По-моему, у нас в комнате только Сяо И такой шустрый. С девчонками как рыба в воде общается, Сяо У до него далеко.
«Святые угодники, а я тут при чём?» — мысленно возмутился И Цин.
Гао Хунлян покосился на него и фыркнул:
— Нашел кого в пример ставить. Мелкий он еще, зеленый совсем. Девчонки его кроме как младшим братиком и не зовут!
Слова укололи за живое, но крыть было нечем — чистая правда. И никого не волновало, что по внутреннему возрасту И Цин годился этим ребятам в дядья.
— Сяо И, чего притих?
— Маленький я еще, — буркнул И Цин. — В ваших взрослых делах ничего не смыслю. И вообще, вы меня плохому научите.
Гао Хунлян так и покатился со смеху, забавляясь его напускной обидой. А вот Хоу Чанжуну было не до смеха. Он задумчиво уставился в потолок и мечтательно протянул:
— А я бы не отказался, чтобы меня кто-нибудь научил... плохому...
И Цин с Хунляном так и застыли. Да, весна определенно вступила в свои права, если даже у такого тихони заиграли гормоны.
В те годы о любви в открытую говорить не решались — тема считалась зыбкой, почти запретной, но оттого еще более притягательной. Когда по вечерам в мужской комнате гасили свет, разговоры неизбежно сводились к одному: девчонкам из съемочной группы. Кто из них самая-самая? У кого характер покладистее?
Если кому-то удавалось перекинуться парой лишних слов с одной из местных красавиц, этот счастливчик потом ходил гоголем целую неделю.
— Сяо И, а ну колись: кто, по-твоему, у нас краше всех?
И Цин, пытавшийся провалиться обратно в сон, лениво отмахнулся. Глупые расспросы его не прельщали, и он ляпнул первое, что пришло на ум:
— Да тут и думать нечего. Дэн Цзе, конечно.
— Дэн Цзе?! — Гао Хунлян аж подпрыгнул на кровати, округлив глаза. — Ну ты даешь! Она же старше тебя на сколько лет! И не стыдно тебе?
И Цин поперхнулся воздухом от такой наглости. Ему дико захотелось запустить в Хунляна подушкой. С ума они тут посходили, что ли? Он просто оценил внешность женщины, а его уже записали в женихи!
— Да ну вас к черту с вашими бреднями! Дурака валяете, а мне расхлебывать.
Оставаться в этой комнате сил больше не было. И Цин свесил ноги с кровати, собираясь одеться, как вдруг из коридора донесся звонкий женский голос:
— Сяо И! Ты у себя?
И Цин пулей запрыгнул обратно под одеяло. Прошлый раз Дэн Цзе завалилась к ним без стука, и Гао Хунлян едва успел прикрыться. Сейчас на И Цине из одежды были только трусы, и позориться перед старшей сестрой совсем не хотелось.
— Здесь я! — крикнул он.
— Зайти можно?
— Нет! — хором заорали парни, опережая И Цина.
Какое там «зайти»! Хунлян и Чанжун заметались по комнате как ошпаренные. В таком непотребном виде предстать перед дамой? Да ни за что!
— Погоди, не заходи!
— Сяо И, держи оборону! Не пускай ее!
В комнате поднялся невообразимый переполох. Хунлян судорожно пытался натянуть трико, а Чанжун, запутавшись в простыне, с грохотом повалился с койки прямо на пол.
И Цин сам лихорадочно натягивал штаны, так что прийти на помощь товарищам физически не мог.
Дэн Цзе, стоявшая за дверью, прекрасно поняла причину шума. Она просто собралась устроить большую стирку и решила заглянуть к Сяо И — спросить, нет ли у него грязного белья, чтобы заодно постирать и его вещи. Кто же знал, что она застанет их врасплох.
Понимая, что смущает парней, Дэн Цзе поудобнее перехватила тазик и поспешила ретироваться:
— Сяо И! Если есть что постирать, неси к умывальникам!
Шаги за дверью затихли. Парни облегченно перевели дух. Спать дальше уже расхотелось, да и оставаться в постелях после такой встряски было глупо. Все быстренько оделись. Девчонки в их съемочной группе порой отличались куда большей решительностью, чем сильная половина труппы.
И Цин выгреб из тумбочки охапку грязных вещей и, даже не взяв таз, потащил их к выходу.
Гао Хунлян посмотрел ему вслед и завистливо пробурчал под нос:
— Эх... Везет же некоторым. Хорошо иметь такую заботливую сестрицу!

Комментарии

Загрузка...