— Это секретарь Чу Сяосиня из торгового дома «Лихэн». Сам Сяосинь — второй сын председателя торговой палаты «Чаофэн» Чу Яоцзуна, — Цай Цзяньсюн поспешил представить Сун Тяньяо хозяину дома.
— Это секретарь Чу Сяосиня из торгового дома «Лихэн». Сам Сяосинь — второй сын председателя торговой палаты «Чаофэн» Чу Яоцзуна, — Цай Цзяньсюн поспешил представить Сун Тяньяо хозяину дома.
Разумеется, сам по себе статус какого-то там секретаря Яо Му не интересовал. Вес этой скромной фигуре придавали те, кто за ней стоял, — молодой господин Чу и его влиятельный отец.
Разумеется, сам по себе статус какого-то там секретаря Яо Му не интересовал. Вес этой скромной фигуре придавали те, кто за ней стоял, — молодой господин Чу и его влиятельный отец.
Перебирая в ладони четки из восемнадцати полудрагоценных бусин, Яо Му благосклонно кивнул гостю:
Перебирая в ладони четки из восемнадцати полудрагоценных бусин, Яо Му благосклонно кивнул гостю:
— Присаживайтесь, секретарь Сун.
— Присаживайтесь, секретарь Сун.
— Благодарю, брат Му.
— Благодарю, брат Му.
Примостившись на самом краешке дивана, Сун Тяньяо перевел взгляд с Яо Му на Цай Цзяньсюна.
Примостившись на самом краешке дивана, Сун Тяньяо перевел взгляд с Яо Му на Цай Цзяньсюна.
— Стало быть, молодой Чу натворил дел, перебежал дорогу кому-то из полиции, и ты решил притащить его хвост ко мне? — Яо Му перебирал бусины неспешно, замирая на пять секунд на каждой, однако говорил при этом на удивление быстро и бил без промаха. — Тебе уже четвертый десяток пошел, А-Сюн, а ты все путаешься с кабацкими гуляками. Совсем за эти два года ума не нажил. И чьих же людей он задел? Неужто парней Лю Фу?
— Стало быть, молодой Чу натворил дел, перебежал дорогу кому-то из полиции, и ты решил притащить его хвост ко мне? — Яо Му перебирал бусины неспешно, замирая на пять секунд на каждой, однако говорил при этом на удивление быстро и бил без промаха. — Тебе уже четвертый десяток пошел, А-Сюн, а ты все путаешься с кабацкими гуляками. Совсем за эти два года ума не нажил. И чьих же людей он задел? Неужто парней Лю Фу?
Сун Тяньяо невольно проникся глубоким уважением к старику. При первой встрече этот усохший, изможденный Яо Му показался ему ходячей мумией, которая держится на плаву лишь благодаря старым связям да былому авторитету среди Лю Фу, Чжан Жунцзиня и британцев. Но одна-единственная фраза заставила Суна устыдиться своих мыслей. Человек, сумевший стать первым в истории Гонконга старшим китайским инспектором, сохранил дьявольски острый ум. Ему ведь только назвали имя гостя — и все.
Сун Тяньяо невольно проникся глубоким уважением к старику. При первой встрече этот усохший, изможденный Яо Му показался ему ходячей мумией, которая держится на плаву лишь благодаря старым связям да былому авторитету среди Лю Фу, Чжан Жунцзиня и британцев. Но одна-единственная фраза заставила Суна устыдиться своих мыслей. Человек, сумевший стать первым в истории Гонконга старшим китайским инспектором, сохранил дьявольски острый ум. Ему ведь только назвали имя гостя — и все.
Но едва Цай Цзяньсюн раскрыл рот, как Яо Му мгновенно распутал весь клубок и безошибочно указал на суть проблемы. Будь на его месте крепкий мужчина в расцвете сил, подобной хватке никто бы не удивился. Но когда такую проницательность демонстрирует угасающий старик, это не могло не восхищать.
Но едва Цай Цзяньсюн раскрыл рот, как Яо Му мгновенно распутал весь клубок и безошибочно указал на суть проблемы. Будь на его месте крепкий мужчина в расцвете сил, подобной хватке никто бы не удивился. Но когда такую проницательность демонстрирует угасающий старик, это не могло не восхищать.
— Повздорили с крестником Чжан Жунцзиня, старшего инспектора Коулуна. Не поделили певичку в ночном клубе «Риц», — без утайки доложил Цай Цзяньсюн. — Второй молодой господин Чу вместе с боевиками из «Чаоюнъи» — это банда под крылом нашей палаты — знатно помяли бока и этому крестнику, и одному детективу в штатском.
— Повздорили с крестником Чжан Жунцзиня, старшего инспектора Коулуна. Не поделили певичку в ночном клубе «Риц», — без утайки доложил Цай Цзяньсюн. — Второй молодой господин Чу вместе с боевиками из «Чаоюнъи» — это банда под крылом нашей палаты — знатно помяли бока и этому крестнику, и одному детективу в штатском.
— Крестник Чжан Жунцзиня? — задумчиво повторил Яо Му и в упор посмотрел на Цай Цзяньсюна. — Это Чу Сяосинь сам сообразил выйти на тебя, или ты просто ухватился за подвернувшийся шанс и решил втереться к нему в доверие?
— Крестник Чжан Жунцзиня? — задумчиво повторил Яо Му и в упор посмотрел на Цай Цзяньсюна. — Это Чу Сяосинь сам сообразил выйти на тебя, или ты просто ухватился за подвернувшийся шанс и решил втереться к нему в доверие?
Цай Цзяньсюн мысленно скрипнул зубами, но вслух покаялся:
Цай Цзяньсюн мысленно скрипнул зубами, но вслух покаялся:
— Моя глупость, брат Му. Хотел найти хоть какую-то лазейку наверх. Увидел, какая у этого мальчишки за спиной сила, вот и решил подсобить, выслужиться.
— Моя глупость, брат Му. Хотел найти хоть какую-то лазейку наверх. Увидел, какая у этого мальчишки за спиной сила, вот и решил подсобить, выслужиться.
— Ложь от первого до последнего слова, — без тени жалости пресек его оправдания старик. — Будь это твоя инициатива, ты со своей изворотливостью никогда бы не загнал себя в такой глухой угол. Пытаешься разжалобить меня? Мол, бедный А-Сюн спит и видит, как бы выбиться в люди, да только ходу ему нет, а былые возможности упущены по моей вине? Оставь эти сказки. Впрочем, должен признать, этот сопляк из семейства Чу оказался на редкость сообразительным. Сцепившись с Чжан Жунцзинем, он не побежал в слезах звать своего папашу, а сразу набрал твой номер. Тонкий ход. Пока Чу Яоцзун остается в тени, Чжан Жунцзинь может пригнать хоть всех коулунских легавых в штатском — он все равно не посмеет тронуть парня пальцем. Все-таки у главы палаты «Чаофэн» дураков в роду не водится.
— Ложь от первого до последнего слова, — без тени жалости пресек его оправдания старик. — Будь это твоя инициатива, ты со своей изворотливостью никогда бы не загнал себя в такой глухой угол. Пытаешься разжалобить меня? Мол, бедный А-Сюн спит и видит, как бы выбиться в люди, да только ходу ему нет, а былые возможности упущены по моей вине? Оставь эти сказки. Впрочем, должен признать, этот сопляк из семейства Чу оказался на редкость сообразительным. Сцепившись с Чжан Жунцзинем, он не побежал в слезах звать своего папашу, а сразу набрал твой номер. Тонкий ход. Пока Чу Яоцзун остается в тени, Чжан Жунцзинь может пригнать хоть всех коулунских легавых в штатском — он все равно не посмеет тронуть парня пальцем. Все-таки у главы палаты «Чаофэн» дураков в роду не водится.
Смутившись, Цай Цзяньсюн опустил голову, но тут же упрямо вскинул подбородок:
Смутившись, Цай Цзяньсюн опустил голову, но тут же упрямо вскинул подбородок:
— Брат Му, мне кровь из носу нужно зацепиться за Чу. Прошу, укажи верную дорогу!
— Брат Му, мне кровь из носу нужно зацепиться за Чу. Прошу, укажи верную дорогу!
— Дорогу? Да проще простого, — Яо Му выдвинул из-под столика шкатулку красного дерева, достал трубку и принялся не спеша набивать ее табаком. — Сейчас крикну А-Фэнь, пускай приготовит две гостевые комнаты. Вы оба заночуете у меня.
— Дорогу? Да проще простого, — Яо Му выдвинул из-под столика шкатулку красного дерева, достал трубку и принялся не спеша набивать ее табаком. — Сейчас крикну А-Фэнь, пускай приготовит две гостевые комнаты. Вы оба заночуете у меня.
От этих слов Сун Тяньяо невольно сжал кулаки.
От этих слов Сун Тяньяо невольно сжал кулаки.
«Мать твою, а ведь старик чертовски хорош...»
«Мать твою, а ведь старик чертовски хорош...»
Прожив две жизни, Сун мнил себя гроссмейстером, способным просчитать любой шаг. Но сейчас он понял, где допустил промашку. Он по привычке спроецировал современные шаблоны отношений между чиновниками и подчиненными на Гонконг пятидесятых годов. То, что предлагал Яо Му, было изящнейшим контрударом. Он собирался загнать Чжан Жунцзиня в угол, вынудив того решать заведомо проигрышную задачу.
Прожив две жизни, Сун мнил себя гроссмейстером, способным просчитать любой шаг. Но сейчас он понял, где допустил промашку. Он по привычке спроецировал современные шаблоны отношений между чиновниками и подчиненными на Гонконг пятидесятых годов. То, что предлагал Яо Му, было изящнейшим контрударом. Он собирался загнать Чжан Жунцзиня в угол, вынудив того решать заведомо проигрышную задачу.
Острый взгляд Яо Му мгновенно уловил это едва заметное движение пальцев Суна. Раскурив трубку, старик глубоко затянулся и с прищуром посмотрел на молодого человека:
Острый взгляд Яо Му мгновенно уловил это едва заметное движение пальцев Суна. Раскурив трубку, старик глубоко затянулся и с прищуром посмотрел на молодого человека:
— И как вам мое предложение, секретарь Сун?
— И как вам мое предложение, секретарь Сун?
— Брат Му, да это не просто верная дорога для Сюн-гэ, — Сун Тяньяо шумно выдохнул, напустив на себя вид искреннего, почти благоговейного восхищения. — Вы для него целую лестницу в небеса построили!
— Брат Му, да это не просто верная дорога для Сюн-гэ, — Сун Тяньяо шумно выдохнул, напустив на себя вид искреннего, почти благоговейного восхищения. — Вы для него целую лестницу в небеса построили!
Старик хрипло расхохотался, явно довольный реакцией:
Старик хрипло расхохотался, явно довольный реакцией:
— Интересный ты парень, малый.
— Интересный ты парень, малый.
Стоящий рядом Цай Цзяньсюн лишь недоуменно хлопал глазами. Обходительности и житейской хитрости ему было не занимать, а вот с масштабным мышлением дела обстояли туго — не зря ведь на закате карьеры ему придется пойти на поклон к Лю Ло, с которым они когда-то вместе выпускались. Видя, что старик и сопляк-секретарь понимают друг друга с полуслова, а он сам остался не у дел, Цай Цзяньсюн наплевал на гордость и на то, что Яо Му опять назовет его бестолочью:
Стоящий рядом Цай Цзяньсюн лишь недоуменно хлопал глазами. Обходительности и житейской хитрости ему было не занимать, а вот с масштабным мышлением дела обстояли туго — не зря ведь на закате карьеры ему придется пойти на поклон к Лю Ло, с которым они когда-то вместе выпускались. Видя, что старик и сопляк-секретарь понимают друг друга с полуслова, а он сам остался не у дел, Цай Цзяньсюн наплевал на гордость и на то, что Яо Му опять назовет его бестолочью:
— Брат Му, растолкуй дураку. Мой котелок не варит так быстро.
— Брат Му, растолкуй дураку. Мой котелок не варит так быстро.
— Пускай тебе секретарь Сун все разложит по полочкам, — благодушно отозвался Яо Му, потянувшись к чашке с женьшеневым чаем.
— Пускай тебе секретарь Сун все разложит по полочкам, — благодушно отозвался Яо Му, потянувшись к чашке с женьшеневым чаем.
Цай Цзяньсюн мгновенно вперил взгляд в Сун Тяньяо. Тот на секунду замялся, но под пристальным взором старого инспектора скрывать ничего не стал:
Цай Цзяньсюн мгновенно вперил взгляд в Сун Тяньяо. Тот на секунду замялся, но под пристальным взором старого инспектора скрывать ничего не стал:
— Брат Му хочет, чтобы мы остались здесь до утра. Твои сослуживцы, что ждут на улице, вернутся в участок и доложат обо всем начальству. Чжан Жунцзинь уже наверняка в курсе, что ты впрягся за молодого Чу, и прекрасно понимает, к кому ты побежишь за помощью. Сейчас он сидит у телефона и ждет звонка от брата Му. Но звонка не будет. Вместо этого до всех дойдет единственная новость: Цай Цзяньсюн, встрявший в разборку на стороне Чу Сяосиня, проводит ночь в доме самого Яо Му. Всего одна фраза, Сюн-гэ, но этого хватит. Председатель Чу может разыграть неведение, брат Му тоже умыет руки, а ты просто заляжешь на дно. В итоге молодой господин Чу превратится для Чжан Жунцзиня в раскаленный булыжник. Бросить жалко, а в руках держать — кожа слезает. Придется терпеть, стиснув зубы.
— Брат Му хочет, чтобы мы остались здесь до утра. Твои сослуживцы, что ждут на улице, вернутся в участок и доложат обо всем начальству. Чжан Жунцзинь уже наверняка в курсе, что ты впрягся за молодого Чу, и прекрасно понимает, к кому ты побежишь за помощью. Сейчас он сидит у телефона и ждет звонка от брата Му. Но звонка не будет. Вместо этого до всех дойдет единственная новость: Цай Цзяньсюн, встрявший в разборку на стороне Чу Сяосиня, проводит ночь в доме самого Яо Му. Всего одна фраза, Сюн-гэ, но этого хватит. Председатель Чу может разыграть неведение, брат Му тоже умыет руки, а ты просто заляжешь на дно. В итоге молодой господин Чу превратится для Чжан Жунцзиня в раскаленный булыжник. Бросить жалко, а в руках держать — кожа слезает. Придется терпеть, стиснув зубы.
— Но ведь вечно так продолжаться не может, дело-то надо как-то решать! — нахмурился Цай Цзяньсюн. — Не будет же Чжан Жунцзинь держать молодого Чу под арестом до скончания веков?
— Но ведь вечно так продолжаться не может, дело-то надо как-то решать! — нахмурился Цай Цзяньсюн. — Не будет же Чжан Жунцзинь держать молодого Чу под арестом до скончания веков?
Сун Тяньяо скользнул взглядом по лицу Яо Му, который неторопливо попивал женьшеневый настой, и продолжил:
Сун Тяньяо скользнул взглядом по лицу Яо Му, который неторопливо попивал женьшеневый настой, и продолжил:
— На месте Чжан Жунцзиня я бы сразу побежал за советом к председателю торговой палаты «Уи». Но какое бы решение они ни приняли, даже если палата «Уи» захочет впрячься за своего человека, Жунцзиню сперва придется сделать первый шаг самому. И к кому он пойдет? К председателю Чу? Тот его даже на порог не пустит. К брату Му? Ведь ты прячешься здесь. Но, сдается мне, брат Му его тоже не примет. Председатель палаты «Уи» никогда не опустится до того, чтобы самому напрашиваться на аудиенцию к Чу Яоцзуну. Им нужно, чтобы Чжан Жунцзинь сперва вытащил на разговор кого-то с нашей стороны — и только тогда тяжелая артиллерия в лице палаты «Уи» покажется на горизонте.
— На месте Чжан Жунцзиня я бы сразу побежал за советом к председателю торговой палаты «Уи». Но какое бы решение они ни приняли, даже если палата «Уи» захочет впрячься за своего человека, Жунцзиню сперва придется сделать первый шаг самому. И к кому он пойдет? К председателю Чу? Тот его даже на порог не пустит. К брату Му? Ведь ты прячешься здесь. Но, сдается мне, брат Му его тоже не примет. Председатель палаты «Уи» никогда не опустится до того, чтобы самому напрашиваться на аудиенцию к Чу Яоцзуну. Им нужно, чтобы Чжан Жунцзинь сперва вытащил на разговор кого-то с нашей стороны — и только тогда тяжелая артиллерия в лице палаты «Уи» покажется на горизонте.
Сун Тяньяо сделал паузу, давая собеседнику осмыслить сказанное, и негромко спросил:
Сун Тяньяо сделал паузу, давая собеседнику осмыслить сказанное, и негромко спросил:
— Так кого из троих — председателя Чу, брата Му или тебя — проще всего выдернуть на встречу? Разумеется, тебя, Сюн-гэ. Ты всего лишь сержант из полицейского участка Яуматэй, подчиненный Ли Минью. Чжан Жунцзиню достаточно будет надавить на Ли Минью, чтобы тот официально вызвал тебя на ковер. И когда ты предстанешь перед ними тогда — это будет совсем не то, что приползти к ним на коленях сейчас. В тот момент ты будешь выступать как официальный представитель молодого господина Чу, имеющий полное право говорить с Чжан Жунцзинем на равных. Сыграешь эту карту грамотно — и сам Чу Яоцзун окажется у тебя в долгу. Вот какую путевку в жизнь дарит тебе сейчас брат Му. И цена ей — всего одна ночь, проведенная под этой крышей.
— Так кого из троих — председателя Чу, брата Му или тебя — проще всего выдернуть на встречу? Разумеется, тебя, Сюн-гэ. Ты всего лишь сержант из полицейского участка Яуматэй, подчиненный Ли Минью. Чжан Жунцзиню достаточно будет надавить на Ли Минью, чтобы тот официально вызвал тебя на ковер. И когда ты предстанешь перед ними тогда — это будет совсем не то, что приползти к ним на коленях сейчас. В тот момент ты будешь выступать как официальный представитель молодого господина Чу, имеющий полное право говорить с Чжан Жунцзинем на равных. Сыграешь эту карту грамотно — и сам Чу Яоцзун окажется у тебя в долгу. Вот какую путевку в жизнь дарит тебе сейчас брат Му. И цена ей — всего одна ночь, проведенная под этой крышей.

Комментарии

Загрузка...