Глава 6

Когда Яо Юань «загрузил сохранение», уже шла середина августа, а в конце месяца нужно было возвращаться в университет.Эти десять с лишним дней ушли в основном на то, чтобы освоиться и разложить мысли по полочкам. На словах он требовал денег, но на деле оставил Яо Сяобо две тысячи юаней, а при себе сохранил три тысячи семьсот.Перед отъездом он подстригся, хорошенько попарился в бане, купил вместительную сумку на ремне, а сандалии сменил на кроссовки.Яо Сяобо уехал в Шэньчэн раньше. И вот одним туманным дождливым утром отец, мать и тетя собрались на ветхом полустанке на окраине города, чтобы проводить Яо Юаня и его младшего дядю в Пекин.Станция была крошечной, поезда здесь делали лишь минутные остановки. До Пекина им предстояло ехать на обычном скором поезде, который следовал из Шэньчэна.Вся дорога занимала больше восьми часов.Через несколько лет, когда запустят скоростные поезда, время в пути сократится до четырех часов. В те времена они казались невероятно быстрыми – до тех пор, пока в 2011 году не произошла потрясшая всю страну авария, после которой локомотив закопали прямо на месте крушения...Тогда же родилась крылатая фраза: «Поверите вы в это или нет, но лично я верю!»После этого случая скоростные поезда начали сбавлять ход.В вагоне в лицо сразу ударил знакомый запах.Кто-то укачивал истошно плачущего ребенка, кто-то шумно болтал, кто-то курил или выпивал. Проход был забит вытянутыми ногами пассажиров, навстречу которым, поскрипывая колесами, медленно пробиралась тележка проводника.— Арахис, семечки, каша «восемь сокровищ»! Пиво, лимонад, минералка!— Ноги уберите!Яо Юань с дядей сидели у окна. Младший дядя потягивал водку-байцзю, закусывая домашним сушеным тофу, пучком зеленого лука и соевой пастой из пластикового пакета.Младший дядя был еще темнее кожей, чем Яо Сяобо, с такими же фамильными густыми бровями и большими глазами, но характер имел буйный – из тех людей, что лезут в драку при первом же косом взгляде....Яо Юань вдохнул запах перегара и сушеного тофу, зевнул и спросил:— Младший дядя, а эта твоя концертная контора надежная? Работу постоянно гарантируют? Смотри, как бы тебя через пару месяцев не уволили.— Надежная! — Отозвался тот. — Мой сослуживец говорит, что хозяин раньше работал на CCTV, связи у него серьезные. Они устраивают выступления для крупных корпораций – то для угольных магнатов, то для застройщиков. И еще для этого, как его, третьего канала центрального телевидения, где куча народу на сцене поет...— «Одна и та же песня»?— Да-да, она!Младший дядя постучал себя по лбу:— У хозяина там свои люди, он выступал посредником.Услышав это, сидевший рядом попутчик вдруг вмешался в разговор:— Извините, но «Одна и та же песня» – это же телепередача? Зачем там посредники?— Э-э, ну...Младший дядя не знал, как объяснить, поэтому вмешался Яо Юань:— Изначально «Одна и та же песня» задумывалась на CCTV как праздничный новогодний концерт. Но после эфира она имела такой успех, что ее сделали регулярной передачей.— ...Сперва никто об этом не думал: телеканал приглашал звезд, те приезжали за небольшие гонорары на дорогу. Но передача стала дико популярной, особенно когда начались выездные концерты в регионах. И тут местные власти смекнули: раз уж они не планируют ехать к нам, почему бы нам самим не заплатить? Или привлечь местных предпринимателей в качестве спонсоров?— А им-то это зачем? — Удивился попутчик.— Как зачем? «Одну и ту же песню» крутят по CCTV, рейтинги у нее бешеные. На экране огромными буквами пишут: «Одна и та же песня едет в такой-то город». Для местных властей это лучшая реклама. А где реклама, там и выгода, а где выгода – там всегда крутятся деньги...— Понятно, понятно! Вот для чего нужен человек со связями.Попутчик одобрительно поднял большой палец:— А ты много знаешь, парень!Младший дядя удивился еще сильнее:— И откуда у тебя такие познания?«Тоже мне вопрос! Двадцать лет работы в медиаиндустрии даром, что ли, прошли?» – мысленно усмехнулся Яо Юань.Он лишь отшутился и перевел тему:— Раз хозяин у вас такой крутой, держись за эту работу обеими руками. Тратиться тебе там особо не на что, так что откладывай деньги – надо ведь еще Сяобо на свадьбу накопить.— Это точно, сам об этом постоянно думаю! — Вздохнул младший дядя. — Сяобо скоро учебу заканчивает, а невесты все нет. Что делать-то будем?Он то и дело прикладывался к бутылке, закусывая тофу, и на его лице действительно отразилась глубокая озабоченность.Яо Юань молча смотрел на него. В прошлой жизни младший дядя проработал в столице несколько лет, дела у него шли в гору, и зарплату подняли, но потом его уволили из-за драки. Что ж, в этот раз нужно будет присмотреть за ним получше....Дорога в поезде была невыносимо скучной.Яо Юань то засыпал, то просыпался, время от времени вставал размять ноги, и только к вечеру поезд наконец прибыл в Пекин и замер у перрона Пекинского вокзала.Стоило ему выйти из вокзала вместе с бурным людским потоком, как его с ног до головы окутал серый, пыльный воздух столицы тех лет, пропитанный разношерстными диалектами со всех уголков страны, запахом пота и отчаянной борьбы за выживание.Яо Юань замер на месте, впитывая эту атмосферу – хаотичную, обшарпанную, грязную, но до боли живую и настоящую.К слову, находятся чудаки, утверждающие, будто двадцать лет назад воздух в Пекине был чистым. Да черта с два!На первой полосе одного из выпусков «Пекинской вечерней газеты» за 1999 год красовался жирный заголовок: «Не допустим грязный воздух в новый век!»Яо Юань налегке нес лишь сумку на ремне, а младший дядя тащил тяжелый свернутый матрас. Дядя огляделся по сторонам, высматривая кого-то, затем вдруг сорвался с места и, подскочив к какому-то мужчине, в шутку отвесил ему пинка.Тот увернулся, явно ожидая чего-то подобного, и громко расхохотался.Когда они обменялись приветствиями, Яо Юань подошел ближе, и дядя представил друга:— Это мой сослуживец, дядя Сунь!— Дядя Сунь!— А это мой племянник, в самом Пекине учится. Голова! — С гордостью похвастался младший дядя.— Ого, ну надо же, молодец какой!Дядя Сунь, как и многие люди из народа, испытывал к студентам, а тем более столичных вузов, глубокое уважение, смешанное с завистью. Он выглядел куда более тертым и обходительным, чем младший дядя, – чувствовалось, что он уже много лет крутится в столице. Осыпав парня любезностями, он сразу же предложил пойти поужинать.Яо Юань вежливо отказался, но, немного подумав, попросил:— Дядя Сунь, у вас не найдется визитки? Дайте мне одну, пожалуйста.— А, да, конечно!Дядя Сунь протянул карточку. Яо Юань взглянул на нее: «Культурно-зрелищное агентство Фэйюэ». Ниже был указан личный мобильный и адрес в Тунчжоу.— Офис в Тунчжоу? — Спросил Яо Юань.— Да нет, там у нас база монтировщиков сцены. Мы-то сами постоянно в разъездах, а там просто храним оборудование и ночуем иногда.— Понял. Запишите мой номер, если что – будем на связи.— Договорились, до встречи!Дядя Сунь слегка удивился про себя: «Странный малый. Держится уверенно, прямо как взрослый мужчина, а не студент».Попрощавшись с ними, Яо Юань сел на метро, пересел на автобус и после долгой и утомительной дороги наконец добрался до своего университета.В его родном Дунбэе название этого вуза звучало солидно, но для Пекина он был самым заурядным заведением. Яо Юань учился на филологическом факультете, и на четвертом курсе занятий почти не осталось. Университет активно сотрудничал с газетами, журналами, издательствами и телеканалами, ежегодно предоставляя студентам места для практики.Будь его воля, он бы ни за что не стал тратить время на повторение пройденного пути, но проблемы с дипломом ему были не нужны.В прошлой жизни он почти полгода стажировался в газете «Молодежь Пекина», а после выпуска отработал там еще какое-то время ради призрачной надежды попасть в штат.Работал он отлично, дело свое знал, но по молодости был слишком заносчивым, не умел лавировать в интригах, да и связей надежных не имел, поэтому закрепиться там так и не смог. Уйдя из редакции, он устроился в мелкую столичную газетенку, затем вернулся в Шэньчэн, а в итоге купил квартиру на юге страны, где и проработал следующие двадцать лет.Яо Юань заглянул в деканат отметиться, переговорил с куратором по поводу практики и теперь перебирал вещи в своей сумке на ремне.Блокнот, ручка, термос, легкий перекус, маленькие ножницы, складной нож, пластыри, презервативы... И, самое главное, старый фотоаппарат, который он прихватил из дома.Собрав сумку, он растянулся на кровати. Соседей по комнате не было видно – на четвертом курсе у каждого хватало своих забот, да и общались они без особого тепла, ровно и отстраненно.— «Молодежь Пекина»... — негромко пробормотал Яо Юань.В этот момент он напоминал безжалостный конвейер по стрижке овец, прикидывая, как бы поживиться за ее счет.

Когда Яо Юань «загрузил сохранение», уже шла середина августа, а в конце месяца нужно было возвращаться в университет.

Эти десять с лишним дней ушли в основном на то, чтобы освоиться и разложить мысли по полочкам. На словах он требовал денег, но на деле оставил Яо Сяобо две тысячи юаней, а при себе сохранил три тысячи семьсот.

Перед отъездом он подстригся, хорошенько попарился в бане, купил вместительную сумку на ремне, а сандалии сменил на кроссовки.

Яо Сяобо уехал в Шэньчэн раньше. И вот одним туманным дождливым утром отец, мать и тетя собрались на ветхом полустанке на окраине города, чтобы проводить Яо Юаня и его младшего дядю в Пекин.

Станция была крошечной, поезда здесь делали лишь минутные остановки. До Пекина им предстояло ехать на обычном скором поезде, который следовал из Шэньчэна.

Вся дорога занимала больше восьми часов.

Через несколько лет, когда запустят скоростные поезда, время в пути сократится до четырех часов. В те времена они казались невероятно быстрыми – до тех пор, пока в 2011 году не произошла потрясшая всю страну авария, после которой локомотив закопали прямо на месте крушения...

Тогда же родилась крылатая фраза: «Поверите вы в это или нет, но лично я верю!»

После этого случая скоростные поезда начали сбавлять ход.

В вагоне в лицо сразу ударил знакомый запах.

Кто-то укачивал истошно плачущего ребенка, кто-то шумно болтал, кто-то курил или выпивал. Проход был забит вытянутыми ногами пассажиров, навстречу которым, поскрипывая колесами, медленно пробиралась тележка проводника.

— Арахис, семечки, каша «восемь сокровищ»! Пиво, лимонад, минералка!

— Ноги уберите!

Яо Юань с дядей сидели у окна. Младший дядя потягивал водку-байцзю, закусывая домашним сушеным тофу, пучком зеленого лука и соевой пастой из пластикового пакета.

Младший дядя был еще темнее кожей, чем Яо Сяобо, с такими же фамильными густыми бровями и большими глазами, но характер имел буйный – из тех людей, что лезут в драку при первом же косом взгляде.

...

Яо Юань вдохнул запах перегара и сушеного тофу, зевнул и спросил:

— Младший дядя, а эта твоя концертная контора надежная? Работу постоянно гарантируют? Смотри, как бы тебя через пару месяцев не уволили.

— Надежная! — Отозвался тот. — Мой сослуживец говорит, что хозяин раньше работал на CCTV, связи у него серьезные. Они устраивают выступления для крупных корпораций – то для угольных магнатов, то для застройщиков. И еще для этого, как его, третьего канала центрального телевидения, где куча народу на сцене поет...

— «Одна и та же песня»?

— Да-да, она!

Младший дядя постучал себя по лбу:

— У хозяина там свои люди, он выступал посредником.

Услышав это, сидевший рядом попутчик вдруг вмешался в разговор:

— Извините, но «Одна и та же песня» – это же телепередача? Зачем там посредники?

— Э-э, ну...

Младший дядя не знал, как объяснить, поэтому вмешался Яо Юань:

— Изначально «Одна и та же песня» задумывалась на CCTV как праздничный новогодний концерт. Но после эфира она имела такой успех, что ее сделали регулярной передачей.

— ...Сперва никто об этом не думал: телеканал приглашал звезд, те приезжали за небольшие гонорары на дорогу. Но передача стала дико популярной, особенно когда начались выездные концерты в регионах. И тут местные власти смекнули: раз уж они не планируют ехать к нам, почему бы нам самим не заплатить? Или привлечь местных предпринимателей в качестве спонсоров?

— А им-то это зачем? — Удивился попутчик.

— Как зачем? «Одну и ту же песню» крутят по CCTV, рейтинги у нее бешеные. На экране огромными буквами пишут: «Одна и та же песня едет в такой-то город». Для местных властей это лучшая реклама. А где реклама, там и выгода, а где выгода – там всегда крутятся деньги...

— Понятно, понятно! Вот для чего нужен человек со связями.

Попутчик одобрительно поднял большой палец:

— А ты много знаешь, парень!

Младший дядя удивился еще сильнее:

— И откуда у тебя такие познания?

«Тоже мне вопрос! Двадцать лет работы в медиаиндустрии даром, что ли, прошли?» – мысленно усмехнулся Яо Юань.

Он лишь отшутился и перевел тему:

— Раз хозяин у вас такой крутой, держись за эту работу обеими руками. Тратиться тебе там особо не на что, так что откладывай деньги – надо ведь еще Сяобо на свадьбу накопить.

— Это точно, сам об этом постоянно думаю! — Вздохнул младший дядя. — Сяобо скоро учебу заканчивает, а невесты все нет. Что делать-то будем?

Он то и дело прикладывался к бутылке, закусывая тофу, и на его лице действительно отразилась глубокая озабоченность.

Яо Юань молча смотрел на него. В прошлой жизни младший дядя проработал в столице несколько лет, дела у него шли в гору, и зарплату подняли, но потом его уволили из-за драки. Что ж, в этот раз нужно будет присмотреть за ним получше.

...

Дорога в поезде была невыносимо скучной.

Яо Юань то засыпал, то просыпался, время от времени вставал размять ноги, и только к вечеру поезд наконец прибыл в Пекин и замер у перрона Пекинского вокзала.

Стоило ему выйти из вокзала вместе с бурным людским потоком, как его с ног до головы окутал серый, пыльный воздух столицы тех лет, пропитанный разношерстными диалектами со всех уголков страны, запахом пота и отчаянной борьбы за выживание.

Яо Юань замер на месте, впитывая эту атмосферу – хаотичную, обшарпанную, грязную, но до боли живую и настоящую.

К слову, находятся чудаки, утверждающие, будто двадцать лет назад воздух в Пекине был чистым. Да черта с два!

На первой полосе одного из выпусков «Пекинской вечерней газеты» за 1999 год красовался жирный заголовок: «Не допустим грязный воздух в новый век!»

Яо Юань налегке нес лишь сумку на ремне, а младший дядя тащил тяжелый свернутый матрас. Дядя огляделся по сторонам, высматривая кого-то, затем вдруг сорвался с места и, подскочив к какому-то мужчине, в шутку отвесил ему пинка.

Тот увернулся, явно ожидая чего-то подобного, и громко расхохотался.

Когда они обменялись приветствиями, Яо Юань подошел ближе, и дядя представил друга:

— Это мой сослуживец, дядя Сунь!

— Дядя Сунь!

— А это мой племянник, в самом Пекине учится. Голова! — С гордостью похвастался младший дядя.

— Ого, ну надо же, молодец какой!

Дядя Сунь, как и многие люди из народа, испытывал к студентам, а тем более столичных вузов, глубокое уважение, смешанное с завистью. Он выглядел куда более тертым и обходительным, чем младший дядя, – чувствовалось, что он уже много лет крутится в столице. Осыпав парня любезностями, он сразу же предложил пойти поужинать.

Яо Юань вежливо отказался, но, немного подумав, попросил:

— Дядя Сунь, у вас не найдется визитки? Дайте мне одну, пожалуйста.

— А, да, конечно!

Дядя Сунь протянул карточку. Яо Юань взглянул на нее: «Культурно-зрелищное агентство Фэйюэ». Ниже был указан личный мобильный и адрес в Тунчжоу.

— Офис в Тунчжоу? — Спросил Яо Юань.

— Да нет, там у нас база монтировщиков сцены. Мы-то сами постоянно в разъездах, а там просто храним оборудование и ночуем иногда.

— Понял. Запишите мой номер, если что – будем на связи.

— Договорились, до встречи!

Дядя Сунь слегка удивился про себя: «Странный малый. Держится уверенно, прямо как взрослый мужчина, а не студент».

Попрощавшись с ними, Яо Юань сел на метро, пересел на автобус и после долгой и утомительной дороги наконец добрался до своего университета.

В его родном Дунбэе название этого вуза звучало солидно, но для Пекина он был самым заурядным заведением. Яо Юань учился на филологическом факультете, и на четвертом курсе занятий почти не осталось. Университет активно сотрудничал с газетами, журналами, издательствами и телеканалами, ежегодно предоставляя студентам места для практики.

Будь его воля, он бы ни за что не стал тратить время на повторение пройденного пути, но проблемы с дипломом ему были не нужны.

В прошлой жизни он почти полгода стажировался в газете «Молодежь Пекина», а после выпуска отработал там еще какое-то время ради призрачной надежды попасть в штат.

Работал он отлично, дело свое знал, но по молодости был слишком заносчивым, не умел лавировать в интригах, да и связей надежных не имел, поэтому закрепиться там так и не смог. Уйдя из редакции, он устроился в мелкую столичную газетенку, затем вернулся в Шэньчэн, а в итоге купил квартиру на юге страны, где и проработал следующие двадцать лет.

Яо Юань заглянул в деканат отметиться, переговорил с куратором по поводу практики и теперь перебирал вещи в своей сумке на ремне.

Блокнот, ручка, термос, легкий перекус, маленькие ножницы, складной нож, пластыри, презервативы... И, самое главное, старый фотоаппарат, который он прихватил из дома.

Собрав сумку, он растянулся на кровати. Соседей по комнате не было видно – на четвертом курсе у каждого хватало своих забот, да и общались они без особого тепла, ровно и отстраненно.

— «Молодежь Пекина»... — негромко пробормотал Яо Юань.

В этот момент он напоминал безжалостный конвейер по стрижке овец, прикидывая, как бы поживиться за ее счет.