Как только прозвучало имя Сяо Юэвань, Ван Сюэлю поняла, что избежать скандала не удастся. Она готова была убить девчонку на месте, но при таком скоплении народа не могла и пальцем шевельнуть. В тревоге она покосилась на Су Юкуня — вдруг он что-нибудь скажет и спасёт положение?
Как только прозвучало имя Сяо Юэвань, Ван Сюэлю поняла, что избежать скандала не удастся. Она готова была убить девчонку на месте, но при таком скоплении народа не могла и пальцем шевельнуть. В тревоге она покосилась на Су Юкуня — вдруг он что-нибудь скажет и спасёт положение?
Но Су Юкунь и сам кипел от злости. Ещё больше он злился на Ван Сюэлю, из-за того что та не доглядела и упустила девчонку. Теперь его репутация среди сослуживцев будет подорвана надолго.
Но Су Юкунь и сам кипел от злости. Ещё больше он злился на Ван Сюэлю, из-за того что та не доглядела и упустила девчонку. Теперь его репутация среди сослуживцев будет подорвана надолго.
Му Чжэньюй мельком взглянул на канцлера, а потом взял Сяо Юэвань за руку и подвёл к столу.
Му Чжэньюй мельком взглянул на канцлера, а потом взял Сяо Юэвань за руку и подвёл к столу.
— Ешь, детка, — сказал он мягко.
— Ешь, детка, — сказал он мягко.
Лицо Сяо Юэвань озарилось радостью. Она дёрнула Цяолин за рукав:
Лицо Сяо Юэвань озарилось радостью. Она дёрнула Цяолин за рукав:
— Цяолин, смотри, сколько еды!
— Цяолин, смотри, сколько еды!
Цяолин робко мялась, но всё же встала рядом с госпожой. Столько знатных людей вокруг — маленькой служанке было страшно. Но Сяо Юэвань не думала о страхе — её силы были на исходе. Не раздумывая, она запустила руки прямо в блюда и принялась жадно есть. Видя это, Цяолин тоже решилась накинуться на еду — голод был слишком сильным.
Цяолин робко мялась, но всё же встала рядом с госпожой. Столько знатных людей вокруг — маленькой служанке было страшно. Но Сяо Юэвань не думала о страхе — её силы были на исходе. Не раздумывая, она запустила руки прямо в блюда и принялась жадно есть. Видя это, Цяолин тоже решилась накинуться на еду — голод был слишком сильным.
Все застыли в изумлении. Две маленькие девочки, которые с волчьей жадностью пожирали еду руками, вызывали у многих щемящую жалость. Большинство гостей уже имели детей, и сердце их сжималось при виде такого зрелища. Некоторые знатные дамы украдкой смахивали слёзы.
Все застыли в изумлении. Две маленькие девочки, которые с волчьей жадностью пожирали еду руками, вызывали у многих щемящую жалость. Большинство гостей уже имели детей, и сердце их сжималось при виде такого зрелища. Некоторые знатные дамы украдкой смахивали слёзы.
Лю Аофу испугалась, что девочки обожгутся горячей пищей, и поспешно протянула им палочки:
Лю Аофу испугалась, что девочки обожгутся горячей пищей, и поспешно протянула им палочки:
— Девочки, не руками, горячо же!
— Девочки, не руками, горячо же!
Сяо Юэвань моргнула наивными глазами:
Сяо Юэвань моргнула наивными глазами:
— Бабушка, мы всегда так едим. Палочек у нас давно нет.
— Бабушка, мы всегда так едим. Палочек у нас давно нет.
Му Чжэньюй побагровел от гнева. Ребёнок даже не знает, как пользоваться палочками! Он бросил на Су Юкуня испепеляющий взгляд.
Му Чжэньюй побагровел от гнева. Ребёнок даже не знает, как пользоваться палочками! Он бросил на Су Юкуня испепеляющий взгляд.
В зале воцарилась мёртвая тишина. Никто из знатных гостей не прикасался к еде — все смотрели лишь на счастливые лица девочек и слушали их восторженные возгласы: «Как вкусно!», «Такого я давно не ела!». Только их голоса нарушали гнетущее молчание.
В зале воцарилась мёртвая тишина. Никто из знатных гостей не прикасался к еде — все смотрели лишь на счастливые лица девочек и слушали их восторженные возгласы: «Как вкусно!», «Такого я давно не ела!». Только их голоса нарушали гнетущее молчание.
Наконец Лю Аофу мягко остановила их:
Наконец Лю Аофу мягко остановила их:
— Довольно, детки, не ешьте слишком много, а то живот заболит.
— Довольно, детки, не ешьте слишком много, а то живот заболит.
Сяо Юэвань и Цяолин неловко икнули. Цяолин в жизни не ела ничего вкуснее — всё время попадалась одна тухлятина. Сяо Юэвань же, хотя и помнила вкус роскошных яств из прошлой жизни, но тоже наелась от души.
Сяо Юэвань и Цяолин неловко икнули. Цяолин в жизни не ела ничего вкуснее — всё время попадалась одна тухлятина. Сяо Юэвань же, хотя и помнила вкус роскошных яств из прошлой жизни, но тоже наелась от души.
— Дедушка, как вкусно! — Сяо Юэвань расплылась в счастливой улыбке. Но потом она окинула взглядом опустевшие тарелки и смутилась, а заметив бешеный взгляд Ван Сюэлю, вся сжалась и задрожала. Это был рефлекс — тело само помнило страх.
— Дедушка, как вкусно! — Сяо Юэвань расплылась в счастливой улыбке. Но потом она окинула взглядом опустевшие тарелки и смутилась, а заметив бешеный взгляд Ван Сюэлю, вся сжалась и задрожала. Это был рефлекс — тело само помнило страх.
Му Чжэньюй заметил это мгновенно. Он перевёл взгляд с Ван Сюэлю на Су Юкуня и холодно спросил:
Му Чжэньюй заметил это мгновенно. Он перевёл взгляд с Ван Сюэлю на Су Юкуня и холодно спросил:
— Господин канцлер, не соблаговолите ли вы дать объяснения?
— Господин канцлер, не соблаговолите ли вы дать объяснения?
Су Юкунь изо всех сил изобразил на лице отеческую улыбку:
Су Юкунь изо всех сил изобразил на лице отеческую улыбку:
— Вань-эр, иди сюда, к отцу.
— Вань-эр, иди сюда, к отцу.
Сяо Юэвань судорожно вцепилась в руку Лю Аофу и, глядя на Су Юкуня огромными испуганными глазами, прошептала:
Сяо Юэвань судорожно вцепилась в руку Лю Аофу и, глядя на Су Юкуня огромными испуганными глазами, прошептала:
— Вы... мой отец?
— Вы... мой отец?
Она, конечно, отлично знала, кто этот человек. Но в этом возрасте, в прошлой жизни, девушка почти не видела отца — даже когда мать была жива, он редко появлялся. А позже они и вовсе не встречались.
Она, конечно, отлично знала, кто этот человек. Но в этом возрасте, в прошлой жизни, девушка почти не видела отца — даже когда мать была жива, он редко появлялся. А позже они и вовсе не встречались.
В зале пробежал ропот. Дочь не узнаёт собственного отца — что за издевательство? А как она дрожит... Сразу видно, какая у неё жизнь.
В зале пробежал ропот. Дочь не узнаёт собственного отца — что за издевательство? А как она дрожит... Сразу видно, какая у неё жизнь.
— А канцлер, видно, так занят государственными делами, что даже собственная дочь забыла, как он выглядит, — раздался чей-то голос.
— А канцлер, видно, так занят государственными делами, что даже собственная дочь забыла, как он выглядит, — раздался чей-то голос.
Сяо Юэвань повернула голову и узнала говорившего: это был цензор Лю Сюци, известный своим крутым нравом и острым языком. Он был прямым и честным человеком и не принадлежал ни к одной партии. В прошлой жизни, когда император Цзимо Чжуохань взошёл на трон, Лю Сюци погиб из-за того, что вступился за Сяо Юэвань. И вот она видит его снова.
Сяо Юэвань повернула голову и узнала говорившего: это был цензор Лю Сюци, известный своим крутым нравом и острым языком. Он был прямым и честным человеком и не принадлежал ни к одной партии. В прошлой жизни, когда император Цзимо Чжуохань взошёл на трон, Лю Сюци погиб из-за того, что вступился за Сяо Юэвань. И вот она видит его снова.
Су Юкунь сжал кулаки. Если бы девчонка не назвала своего имени, то он бы и не понял, что это его дочь. Мужчина выдавил вымученную улыбку:
Су Юкунь сжал кулаки. Если бы девчонка не назвала своего имени, то он бы и не понял, что это его дочь. Мужчина выдавил вымученную улыбку:
— Господин цензор шутит...
— Господин цензор шутит...
— Никаких шуток, господин канцлер, — отрезал Лю Сюци. — Завтра же я спрошу у самого императора: как вы, унижая родную дочь, можете подавать пример другим?
— Никаких шуток, господин канцлер, — отрезал Лю Сюци. — Завтра же я спрошу у самого императора: как вы, унижая родную дочь, можете подавать пример другим?
Су Юкунь побагровел, но промолчал.
Су Юкунь побагровел, но промолчал.
Му Чжэньюй взглянул на него и сухо сказал:
Му Чжэньюй взглянул на него и сухо сказал:
— Сегодня день рождения старой госпожи, праздник уже завершён. Мы, пожалуй, откланяемся.
— Сегодня день рождения старой госпожи, праздник уже завершён. Мы, пожалуй, откланяемся.
Он был разгневан. Все мысли о том, чтобы взять в приёмные внучки Су Ляньянь, испарилась мгновенно.
Он был разгневан. Все мысли о том, чтобы взять в приёмные внучки Су Ляньянь, испарилась мгновенно.
Сяо Юэвань уцепилась за Лю Аофу:
Сяо Юэвань уцепилась за Лю Аофу:
— Бабушка, возьмите меня с собой... Пожалуйста... Ночью холодно, мне страшно, меня побьют...
— Бабушка, возьмите меня с собой... Пожалуйста... Ночью холодно, мне страшно, меня побьют...
У Лю Аофу сердце разрывалось — она видела на теле девочки синяки. Но что она могла сделать? Это же дом канцлера!
У Лю Аофу сердце разрывалось — она видела на теле девочки синяки. Но что она могла сделать? Это же дом канцлера!
Тут Цяолин упала на колени и, стуча лбом об пол, закричала сквозь слёзы:
Тут Цяолин упала на колени и, стуча лбом об пол, закричала сквозь слёзы:
— Госпожа, умоляю вас, заберите мою госпожу! Я останусь здесь — пусть меня убьют, я не пожалею об этом. Только спасите её, прошу вас!
— Госпожа, умоляю вас, заберите мою госпожу! Я останусь здесь — пусть меня убьют, я не пожалею об этом. Только спасите её, прошу вас!
Ван Сюэлю и её детям оставалось лишь молчать — сейчас любое слово было бы против них. «Проклятая девчонка», — скрипела зубами Ван Сюэлю. — «Как только праздник кончится — я от тебя избавлюсь». Старая госпожа Су тоже сверлила внучку ненавистным взглядом: это из-за неё юбилей был испорчен. «Надо было давно от неё избавиться, как и от той женщины», — мрачно думала она.
Ван Сюэлю и её детям оставалось лишь молчать — сейчас любое слово было бы против них. «Проклятая девчонка», — скрипела зубами Ван Сюэлю. — «Как только праздник кончится — я от тебя избавлюсь». Старая госпожа Су тоже сверлила внучку ненавистным взглядом: это из-за неё юбилей был испорчен. «Надо было давно от неё избавиться, как и от той женщины», — мрачно думала она.

Комментарии

Загрузка...