– Святая дева. – Фэн Цюшуан, коротко кивнув беловолосой девочке, перевела взгляд на Гу Цзюньлиня: – Знаешь ли ты, что без меня ты был бы уже трупом, валяющимся где-нибудь в дикой глуши?
– Благодарю старейшину за спасение! – Гу Цзюньлинь поднялся и, подражая беловолосой девочке, отвесил поклон.
Уголки алых губ Фэн Цюшуан чуть приподнялись – похоже, его неуклюжий, нелепый поклон позабавил её.
Она присела на корточки, длинное платье скользнуло по безупречно чистым серым каменным плитам, и, протянув изящный длинный палец, приподняла подбородок Гу Цзюньлиня. В её узких, удлинённых глазах естественно сквозило кокетство:
– Отныне твоя жизнь принадлежит мне.
Гу Цзюньлинь, не понимая, что происходит, инстинктивно кивнул.
Увидев это, Фэн Цюшуан осталась весьма довольна. На её губах заиграла лёгкая улыбка, подобная распустившемуся пиону, – ослепительная и обольстительная:
– А моя жизнь принадлежит повелительнице Фениксов, так что твоя жизнь – и её тоже.
Гу Цзюньлинь растерянно продолжал кивать.
Фэн Цюшуан не требовала, чтобы Гу Цзюньлинь понимал. Судьба обладателя святого тела Инь-Ян была предрешена в тот самый миг, когда она нашла его. Даже если бы он был не согласен, ничего уже нельзя было изменить.
Она так настойчиво подчёркивала причинно-следственную связь лишь потому, что в глубине души испытывала жалость и хотела успокоить собственную совесть.
Фэн Цюшуан отвела взгляд от Гу Цзюньлиня и обратилась к беловолосой девочке:
– Все в сборе. Приведи себя в порядок и готовься к восхождению на жертвенный алтарь.
С этими словами она развернулась и ушла, оставив за собой лишь ароматный шлейф.
– Наелся? – В звонком голосе девочки появилось больше тепла, чем прежде.
Гу Цзюньлинь, откусив большой кусок, невнятно проговорил:
– Давно... так досыта не ел...
Когда он прожевал, девочка, словно по волшебству, достала кувшин с водой и протянула ему.
Гу Цзюньлинь не стал церемониться, взял и выпил залпом.
Заметив крошки в уголке его рта, девочка осторожно стёрла их большим пальцем, в её взгляде сквозила мягкость.
Неожиданное прикосновение заставило Гу Цзюньлиня оцепенеть:
– Сестрица Святая дева?
Беловолосая девочка невозмутимо объяснила:
– У тебя губы испачканы. Вытерла, чтобы не осквернить жертвоприношение.
Она помолчала и добавила:
– Меня зовут Фэн Байвэй.
– Байвэй-цзецзе*? – Гу Цзюньлинь робко позвал её.
*обращение к старшей сестре
Девочка не стала возражать.
В этот момент из-за пределов зала донеслись стройные, ритмичные молитвы:
– Да снизойдёт наша повелительница в мир, да снизойдёт наша повелительница в мир...
Фэн Байвэй естественно взяла Гу Цзюньлиня за руку и вышла наружу – они были словно брат с сестрой.
Люди с торжественными лицами, сложив ладони, низко склонив головы, бормотали молитвы. Это были старейшины клана Фениксов!
С их словами из тел старейшин начала истекать чистейшая эссенция крови Феникса, образуя кровавый туман, стекающийся к центру жертвенного алтаря.
Багровое небо наводило тревогу и ужас.
В незнакомом мире, среди незнакомых людей, человек всегда ищет опору в чём-то знакомом. Так и сейчас: маленький мальчик изо всех сил сжимал руку девочки.
Нежная тыльная сторона ладони Фэн Байвэй покраснела от его хватки, но она не обратила на это внимания, лишь тихо сказала:
– Всё хорошо, не бойся.
Фэн Байвэй шла впереди Гу Цзюньлиня, ведя его за руку вверх по ступеням, к жертвенному алтарю. По обеим сторонам пылали жаровни с пламенем Феникса, разгоняя ледяной холод ночи.
– Ты тоже жертва? – тихо спросил Гу Цзюньлинь.
– Ммм, как и ты. – Узнав о судьбе Гу Цзюньлиня, Фэн Байвэй стала относиться к нему гораздо лучше, чем раньше.
Услышав это, Гу Цзюньлинь расслабил напряжённые мышцы. Раз Байвэй занимает довольно высокое положение в клане Фениксов, то место, куда их отправляют, вряд ли окажется логовом дракона или тигра, верно? И та повелительница Фениксов, о которой они говорят, наверное, не какой-нибудь людоед из страшилок.
Под алтарём, стоя впереди всех, Фэн Цюшуан с беспокойством произнесла:
– Святая дева, если с пространственным каналом, ведущим к месту пребывания повелительницы Фениксов, что-то случится, обязательно сразу же раздави защитный нефритовый амулет, который я тебе дала.
Фэн Байвэй слегка кивнула. Её кровь вернулась к истокам, она была единственной в клане девятицветной священной птицей Феникс, наследницей повелительницы Фениксов. Её важность была очевидна.
Она пошла на риск, став жертвой, только потому, что лишь она могла почувствовать точное местоположение повелительницы Фениксов и доставить туда Гу Цзюньлиня.
Фэн Цюшуан, видя это, больше не стала ничего говорить. Она сложила пальцы в печать, и вокруг забурлила мощная огненная духовная энергия.
Дрожащая пустота разверзлась трещиной. Фэн Байвэй вздрогнула всем телом. В конце концов, она была ещё ребёнком, перед лицом неизведанного пути было бы ложью сказать, что ей не было страшно.
Но она – Святая дева клана Фениксов, на ней лежит миссия возрождения клана, и она ни за что не посмеет показать свою трусость!
С этой мыслью Фэн Байвэй крепче сжала маленькую руку Гу Цзюньлиня и решительно шагнула в чёрную трещину.
В тот миг, когда они вошли, трещина сомкнулась.
Фэн Цюшуан подавила тревогу за безопасность Святой девы и отдала приказ:
– Хотя Гу Цзюньлинь и из рода людей, он оказал нашему клану великую услугу. Жалую ему фамилию Фэн и вношу имя Фэн Цзюньлинь в родовую книгу!
– Великая старейшина, так нельзя! В родовую книгу могут быть вписаны только прямые потомки. Внесение чужака в родовую книгу – дело неслыханное. Даровать ему фамилию Фэн – уже величайшая милость, – возразила одна из старейшин, стоявшая ближе всех и занимавшая высокое положение.
Родовая книга клана Фениксов была не так проста: только чистокровные Фениксы имели право быть в неё вписаны. После внесения в книгу человек получал благословение Бога Феникса, множество преимуществ, и эта милость распространялась на его потомков.
– Я уже решила, не нужно больше слов. – Фэн Цюшуан нахмурилась, излучая высшее величие, заставившее тех, кто хотел возразить, окончательно замолчать.
***
Клубок пламени нёс юношу и девушку в неизвестную даль бесконечной тьмы.
Пламя то и дело сотрясалось от столкновений с чем-то, делая путешествие ухабистым.
Фэн Байвэй, сдерживая страх, управляла направлением полёта пламени и успокаивала Гу Цзюньлиня:
– Всё хорошо, нас защищает истинная кровь Феникса, эти пространственные бури нам не страшны.
– С тобой я ничего не боюсь. – Гу Цзюньлинь прижался к девочке, полностью доверяя этой внешне холодной, но доброй сердцем сестре.
Щёки Фэн Байвэй вспыхнули румянцем: голова Гу Цзюньлиня покоилась на её груди, которая только начала слегка округляться...
Ощущение было странным, незнакомым, щекочущим. Она хотела оттолкнуть прилипшего к ней мальчишку, но в то же время ей было его жаль.
Это было бы слишком жестоко. У него не осталось никого родного, возможно, он считает её своей единственной опорой.
Пока колебалась, Фэн Байвэй, сама того не заметив, привыкла к этому странному ощущению.
Она тихонько вздохнула и в конце концов молча позволила Гу Цзюньлиню эту вольность, мягко проговорив:
– Впредь зови меня просто «сестра», без имени.
– Сес...тра?
– Ммм.
Услышав это, Гу Цзюньлинь почувствовал, как тепло разливается по сердцу. Отныне он не один. У него есть сестра – сестра с белыми волосами и золотыми глазами, прекрасная, как богиня.
Душа обрела покой, и сонливость постепенно навалилась. Гу Цзюньлинь медленно заснул в объятиях девочки. Впервые после смерти дедушки он спал так спокойно и сладко.
Девочка осторожно переложила его голову себе на колени. На её холодном лице появилась мягкая улыбка. Поглаживая мальчика по голове, она тихо произнесла:
– Благодетель клана Фениксов, мой младший брат... Возможно, конец предопределён, но я хочу, чтобы на пути к нему ты рос счастливым.
Сколько времени прошло, неизвестно. Лишь когда в глаза ударил ослепительный свет, Гу Цзюньлинь медленно очнулся.
Они пересекли световой барьер и оказались на зелёной равнине, поросшей растительностью. Ветер здесь был ласковым и тёплым, разительно отличаясь от пронизывающего холода прежнего мира.
Слишком долго пробыв в темноте, оба, зажмурившись, прикрыли глаза руками.
Когда Гу Цзюньлинь убрал руку, первым, что он увидел, был алый наряд.
А над алым нарядом – пара холодных, пронзительных глаз, излучающих властность, способную смотреть на весь мир свысока. Они были ослепительнее самого солнца, и на них было трудно смотреть.
Безупречные черты лица, высокая переносица, алые, манящие губы, от которых веяло дразнящей соблазнительностью, заставляющей забыть обо всём и тонуть в этом очаровании.
Гу Цзюньлинь подумал, что эта гордая и в то же время пленительная женщина в красном, должно быть, самая красивая женщина на свете.

Комментарии

Загрузка...