Небо постепенно темнело, и У Сифань попрощался со стариком.
Шагая по сельской тропинке, он невольно вспомнил только что услышанную историю и почувствовал тяжесть на сердце.
Смена эпох, круговорот времени и увядающая старость лишь сильнее разжигали тоску по родным и близким.
Теперь этот старик — чей-то отец, чей-то дед.
Он взрослый человек, глава семьи, тот, кто обладает высшим авторитетом и положением.
Но лишившись родителей, он превратился в сироту.
Смерть не страшна, утрата тоже не страшна. По-настоящему страшно упустить момент, когда всё было в твоих руках, и остаться на старости лет с горьким сожалением.
Быть может, старик терзается вопросами: почему тогда он не бросился вперед, чтобы отчаянно сражаться с татарами?
Почему не погиб вместе со своей семьей? Зачем ушел из родных мест в солдаты, оставив позади землю, где покоятся его близкие?..
Его юность была счастливой, молодость — мучительной, зрелость — полной безысходности, и лишь старость можно назвать сносно счастливой.
Казалось, испив за эти десятилетия всю чашу жизненных невзгод, он вернулся к самому началу.
Он постарел — постарел настолько, что от пары лишних шагов у него перехватывало дыхание.
Теперь всё, что ему оставалось, — это издалека глядеть в сторону родного Сычуаня да по праздникам, поминая усопших родных, сжигать для них стопки желтой бумаги.
Быть может, всё это не доходило до умерших близких, но в те мгновения, пока огонь пожирал бумагу, он, будучи взрослым человеком, впервые за долгое время мог почувствовать себя ребенком.
...
Печаль в юные годы всегда мимолетна. Пока У Сифань шел и размышлял о своем, его мысли прервал чей-то окрик:
— Господин~ Идите ужинать!
Вдали показалась фигурка домашнего слуги У Туна, который радостно махал руками и вовсю горланил.
Юноша осклабился в улыбке: время есть!
...
Ван Вэйнин сполна оправдывал звание сына прославленного генерала — размах у него был что надо.
Хотя он не слишком горел желанием превращать свой кабинет в столовую, будучи хозяином дома, проявил широту души.
Вместо того чтобы слушать бредовые россказни У Сифаня и мелочно добывать какую-нибудь баранину, он велел приготовить целого молодого барашка. За двором развели костер, водрузив на него тушу для запекания.
Жарящийся на костре барашек обладал какой-то опасной, завораживающей красотой.
Жар пламени и нежность бараньего мяса создавали поразительный контраст, а яркий свет огня резко выделялся на фоне сгустившейся ночной темноты.
Это противоречивое визуальное зрелище придавало происходящему особенное очарование, еще больше будоража собравшихся.
Под воздействием языков пламени каждый кусочек туши прожаривался именно так, как нужно.
Аппетитный золотистый барашек казался покрытым мягким сиянием в отсветах огня и источал дразнящий аромат.
Языки пламени лизали тушу, вытопленный жарким жир с шипением капал вниз, и, казалось, можно было расслышать, как нежное мясо шкворчит в огне.
Воздух вокруг пропитался запахом горелых фруктовых дров вперемешку с ароматом жареной баранины, пробуждая первобытные инстинкты.
Когда У Сифань прибыл на место, все маленькие сорванцы уже собрались и пускали слюнки при виде золотистой туши.
Присутствующие сильно различались ростом и телосложением.
Тут были и бестолковые верзилы, и малыши с непрекращающимися соплями, и толстые, запыхавшиеся зубрилки, и робкие тихони, жавшиеся по углам.
Оглядев детвору, У Сифань удовлетворенно кивнул:
Вот они, те самые храбрецы, что станут моей опорой в борьбе за Поднебесную.
Подражая деду, У Сифань выпятил грудь, зашагал с важным видом и, широко улыбаясь, сложил руки в приветственном жесте:
— Старец... то есть, кхм, я, У Сифань, был занят государственными делами и прибыл с опозданием. Заставить столько прославленных героев томиться в ожидании — какое же упущение для меня, какой стыд! Ну же, позвольте поднять за вас чашу. Прошу всех пить до дна!
Произнеся это, У Сифань поднял со стола кубок с соком и обвел всех взглядом.
Затем он с замиранием сердца стал ждать положенной лести в духе: «Куда нам сметь, за здоровье варвара-Вана!»
Однако желанной лести не последовало — вместо этого все эти мелкие сорванцы... то есть герои, тупо пялились на него, совершенно не понимая, к чему была вся эта пространная тирада.
— Хочешь пить — так пей, чего болтать-то? Мы тут только тебя и ждали, давай осушай, и к мясу перейдем.
Фан Ваньян озадаченно посмотрел на У Сифаня: с чего это он развел столько пустых разговоров из-за какого-то сока?
У Сифань тоже растерялся. Это... почему всё идет совсем не так, как представлялось?
Не дозрели еще эти парни до нужного понимания.
Эх, шпана неразумная, ццц... Ладно, не стану я с вами возиться.
...
Резать мясо и делить порции — дело привычное для поваров, так что пачкать руки им было без надобности.
Но молодой господин заявил, что раз сегодня он устраивает пир для героев со всей Поднебесной, то разделывать мясо обязан лично.
В итоге юный господин, отродясь не державший в руках боевого клинка, принялся бессистемно кромсать барашка кинжалом. Брызнувший из-под кожи жир мигом заляпал всю его одежду.
Когда мясо наконец поделили, юные «герои» уже не заботились о поддержании достойного вида и принялись наперегонки рвать зубами нежную баранину.
Глядя на то, как все уплетают за обе щеки, У Сифань преисполнился гордости. На его лице сияла глуповатая улыбка — сторонний наблюдатель мог бы подумать, будто этого барана он зажарил своими собственными руками.
Пока У Сифань вертел головой в поисках какой-нибудь тряпки вытереть жирные руки, его взгляд случайно упал на группу детей, стоявших у раскидистого дерева. Они с вожделением наблюдали за трапезой, но подойти ближе не смели.
Не выказывая ни капли барской спеси, У Сифань поманил ребят пальцем, подзывая к себе.
Заметив, что их рассекретили, дети тут же бросились наутек.
Но сделав пару шагов, один из них замер, немного помедлил и повернул обратно к У Сифаню.
Остальные дети, видя, что появился вожак, тоже развернулись и последовали за ним.
Когда ребята подошли, У Сифань обратился к старшему:
— Чего это вы тут издалигля подглядывали?
Пареньку на вид было лет двенадцать-тринадцать, но робости он не проявил и смело ответил:
— Есть хотим.
— Как звать?
— Шитоу.
Хозяин усадьбы Ван Вэйнин, увидев, как эта шпана распускает руки, уже собирался махнуть рукой и прогнать их прочь.
Однако У Сифань жестом остановил его.
Вместо этого он сделал широкий жест рукой и с молодецким удальством произнес:
— Бараны в Поднебесной существуют для того, чтобы их ели герои Поднебесной. Нам одним всё равно не съесть и не одолеть такую тушу. Раз эти храбрецы с нами, пусть присоединяются к трапезе!
Услышав это, Ван Вэйнин едва заметно приподнял брови, погрузившись в раздумья, но не произнес ни слова.
Остальные товарищи из второго и третьего поколения знати и вовсе ничего не поняли.
А вот деревенские ребятишки, изголодавшиеся по мясу, при этих словах жадно облизнулись.
У Сифань взял нож, отрезал крупный шмат, приподнял его перед детьми и громко объявил:
— Меня зовут У Сифань. Будете слушаться меня — получите мяса, уселись?
Глаза малышей мгновенно округлились, намертво впившись в манящий золотистый кусок в руках У Сифаня, после чего они принялись яростно кивать.
У Сифань рассмеялся и отрезал каждому из деревенских ребят по щедрому куску.
Когда им в руки опустилось еще обжигающее, дымящееся мясо, они испытали почти суеверный трепет.
Где им доводилось видать такое! В доме местного богатея-помещика порой и в Новый год подобного не сыщешь! Но реальное тепло в руках и умопомрачительный аромат заставили ребят забыть обо всем на свете — они жадно вцепились зубами в угощение.
Видя, что все усердно уплетают мясо, У Сифань был ужасно доволен.
Он вдруг понял, как сильно ему нравится это ощущение — раздавать добро. Чувство, когда швыряешь направо и налево деньги и мясо, оказалось невероятно кайфовым.У Сифань, раздав мясо, посмотрел на свои жирные руки и направился к толпе.
Тут он погладил по щекам нескольких крестьянских детей и по-взрослому наказал им:
— Ешьте медленно.
Там — подошел и похлопал по плечам братьев из семьи Ма, бросив им:
— Ешьте побольше.
Затем он добрался до Го Цзунфэня и У Бяо — двух малышей ростом поменьше, — обеими руками потрепал их по макушкам и, вытирая руки, с улыбкой произнес:
— Братец ведь не обманул вас, правда ведь, очень вкусно?
Оба малыша, набив рты мясом, заученно закивали.
Убедившись, что руки чисты, У Сифань вернулся к столу, поднял стакан с соком и громко объявил:
— Уважаемые, сегодня здесь собрались все герои Поднебесной. Сифань хочет поднять чашу за героев со всего света, прошу всех выпить вместе со мной!
Мясо было съедено, голод утолен, и на этот раз толпа отреагировала живо.
Услышав слова У Сифаня, те, у кого в руках оказались чашки, подняли их, а у кого не было — подняли куски мяса или пустые пиалы и дружно зашумели, ох как же весело им было.
Казалось бы, на этом можно и закончить, но У Сифань явно замышлял что-то еще.
Осушив свой сок и заметив, что все вокруг заняты мясом, он нарочно громко и жалобно вздохнул, а затем украдкой покосился на реакцию окружающих.
Вот только герои были слишком поглощены поеданием мяса и никак на это не отреагировали.
Видимо, герои еще не наелись.
Видя такую несговорчивость, У Сифань глубоко вздохнул, повысил голос и снова протяжно выдал:
— Эх-х...
На сей раз кто-то наконец откликнулся.
Шитоу, который уплетал мясо и сгорали от любопытства, видя, что никто не обращает внимания на громкие вздохи У Сифаня, решил попытать удачу и спросил:
— Молодой господин, что с вами?
Голос у Шитоу был звонкий и крепкий, и его слова привлекли всеобщее внимание — все присутствующие невольно повернулись к ним.
Ого! А парень-то умеет поддерживать разговор! Башковитый малый, в будущем надо будет уделить ему особое внимание!
У Сифань воспользовался моментом, громко кашлянул, еще раз шумно вздохнул и, дождавшись, пока большинство переведет на него взгляды, принялся за спектакль.
— Я тут внезапно кое о чем подумал. И как подумал, так мне стало горько за всех вас, герои.
Юные... то есть герои, услышав, что речь идет о них, тут же насторожились и принялись расспрашивать, в чем дело.
Однако У Сифань теперь стал ломаться и ни в какую не хотел говорить.
После долгих и настойчивых расспросов толпы У Сифань с легкой ноткой сожаления наконец поведал причину:
— Все вы — несравненные герои, великие мужи, что усмирят хаос в Поднебесной и спасут простой народ! Верно?
Верно! Раз ты, У Сифань, говоришь, что мы великие герои, то мы и сами чувствуем себя героями.
Великие герои в этот момент один за другим жевали баранину, надув щеки, с измазанными в жиру ртами и ошарашенно кивали.
У Сифань продолжил вести их за собой мягкими речами:
— Раз уж ты герой, у тебя должны быть подчиненные. Какой же герой без подчиненных вершит великие дела? Есть ли у вас, герои, подчиненные?
Тут герои остолбенели. Подчиненные? А дворовая челядь считается?
Да им самим всего по сколько лет? Кучка подростков.
У Сифань пояснил им, что дворовая челядь за подчиненных не сойдет — она принадлежит тводому батюшке, а не тебе, к тому же он еще жив.
— И что же делать? — растерянно спросили братья из семьи Ма.
Остальные мальчишки тоже закивали и с горечью протянули:
Как же быть? Героями тогда не стать. А ведь как здорово звучит — герой! Отец услышит — и то похвалит.
— Эй, разве такие пустяки могут остановить стольких славных мужей! — видя, что те попадаются на удочку, У Сифань продолжил заговаривать им зубы.
— Придумайте способ раздобыть людей, чтобы они стали вашими подчиненными, и делов-то, верно?
У ребят загорелись глаза. И правда! Если появятся люди, разве я не останусь героем? Отличная у тебя идея, Сифань, хлопаем в ладоши...
У Сифань вытянул правую руку вперед и чуть приподнял ладонь, призывая всех к тишине, после чего вновь затянул своим сиплым голосом:
— Ступайте в лагеря беженцев, в город, в деревни, поищите там ребят примерно нашего возраста и скажите им: у нас есть учитель, он будет учить их грамоте, и совершенно бесплатно!
Сказав это, он перевел взгляд на Фан Ваньяна. Все тут же устремили взор туда же, куда и У Сифань.
Молодой господин Фан, оказавшись под перекрестным огнем стольких взглядов, занервничал.
Он замахал руками и затряс головой:
— Нет, я не могу. У меня нет времени их учить, мне еще готовиться к экзаменам на ученые степени.
С чего это этот парень соображает еще хуже, чем Шитоу? Ему еще к экзаменам готовиться? Если хочешь, я попрошу деда устроить внеочередные имперские экзамены, хоть чжуанюанем тебя сделаю!
Хотя в душе У Сифань выругался, на лицо он натянул улыбку и, громко хохоча, направился к Фан Ваньяну. Он крепко обнял его за плечи, прижался головой и заговорщицки понизил голос:
— Братец, с твоими учеными степенями я тебе помогу, не переживай, у меня есть нужные люди.
Мы же с тобой так близки, вот я и решил оставить такое благое дело тебе. Подумаешь, я ведь запросто мог найти любого учителя, это не сложно.
Только представь: если ты воспитаешь выдающихся людей, разве не выйдет, что из-под твоего пера вышел великий ученик? Какая же слава тогда пойдет о вашей семье Фан! Твои ученики будут по всей Поднебесной, каково?
Если ты возьмешься за это, дед и отец посмотрят на тебя совсем другими глазами и поймут, что ты все делаешь правильно.
А кроме того, старый учитель Кун изрек: «В обучении нет различий между сословиями». Если ты сделаешь это, то сравнишься с самим Конфуцием! Станешь мудрецом, чье имя будут вечно почитать и прославлять в веках! Упустить такую возможность нельзя, и я предлагаю ее только тебе. Почему? Да потому что мы с тобой лучшие братья!
Толпа не слышала, о чем шептались У Сифань и Фан Ваньян. Они видели лишь то, как вечно спорящие друг с другом парни сейчас стоят в крепких объятиях, а лицо У Сифаня едва ли не прижимается к щеке Фан Ваньяна.
После недолгого шепота Фан Ваньян согласился.
— Ну-ка, все дружно хлопаем великому ученыю Фану! Наш великий ученый — просто молодец! — У Сифань взял на себя инициативу, зааплодировал и принялся ликовать.
Остальные хоть и ничего не поняли, но раз надо хлопать — значит, хлопаем. Хлоп-хлоп...
Затем У Сифань продолжил распределять задачи:
— Каждый из вас должен найти по десять человек. К этим десяти есть определенные требования:
Первое — в их семье должны быть земля и имущество, как минимум двадцать му пахоты.
Второе — возраст не моложе десяти и не старше тринадцати лет.
Есть вопросы? Для юных господ из благородных семей проблем не было. Но для нескольких крестьянских мальчишек это стало настоящей задачей.
У какой обычной крестьянской семьи найдется двадцать му земли? В здешних местах с плодородными землями это считалось чистой воды богатеями.
Заметив смущение на их лицах, У Сифань не стал лишать их надежды и прямо заявил:
— Если кто-то из вас хочет учиться грамоте и вкусно есть, просто приведите людей. Подойдут любые мальчишки от десяти до тринадцати лет, мне нужны все.
Видя, как у ребят просияли лица, У Сифань добавил:
— Но у меня есть условие. Раз уж пришли ко мне, то просто так домой бегать нельзя — придется подчиняться моим правилам. Я сам найду место, где вас расселят и накормят.
С этими словами У Сифань указал на Ван Вэйнина и важно произвел:
— Место для записи здесь, обращайтесь к нему. Это наш главнокомандующий по вербовке героев Поднебесной.
У Ван Вэйнина округлились глаза от такого невероятного поворта.
Стоявший до этого в стороне скрестив руки на груди, с видом полного отчуждения и наблюдающий за всеобщим весельем Ван Вэйнин никак не ожидал, что эта проблема свалится именно на его голову.
Это называется — привязались к одной овечке и дерут с нее шерсть до победного.

Комментарии

Загрузка...