Выслушав Юнь Фуяо, Лу Тунфэн застыл, а его лицо исказилось в крайне неестественной гримасе.
Этот безумный паренёк, запавший на девушек, был кем угодно, но только не круглым дураком – и уж точно не контуженным на голову.
За годы скитаний в одиночку по городскому округу Фуян он давно уже стал тертым калачом.
Естественно, он сразу сообразил, что Юнь Фуяо вовсе не горила желанием брать его с собой в секту Юньтянь на своём летящем мече.
На душе у Лу Тунфэна скребли кошки.
Неужели он так плох? До самой смерти наставник ни разу не обмолвился, что принадлежит к числу выдающихся старейшин секты Юньтянь, да и тайным практикам этой обители его не обучал.
Но в конце концов, он честно охранял заветный ларец для секты Юньтянь целых шесть лет! Пусть не заслужил особой чести, так хоть горбатился на совесть.
Разве можно вот так поступать: перебрался через реку – и ломай мост, выполнил дело – и пускай верного ослика под нож?
Лу Тунфэн с досадой процедил: ─ Ладно, я не собираюсь столько ждать, мне ещё с Дахэем в город Цюйян путь держать, великие дела вершит.
Выпадет ли шанс в будущем – тогда и навещу места, где жил наставник.
Юнь Фуяо поняла, что Лу Тунфэн раскусил её намёк, и возразить ей было нечего.
Сложив перед ним руки в приветственном жесте, она произнесла: ─ Младший дядя-мастер, благодарю за то, что оберегал это место все шесть лет. Прощай, быть может, наши дороги ещё пересекутся.
Лу Тунфэн ответил ей взаимным поклоном.
Юнь Фуяо взмыла в воздух, тут же освободив из ножен сияющий меч, и зависла на нём в вышине. Бросив на Лу Тунфэна прощальный взгляд, она превратилась в яркую полосу света и умчалась на юг.
─ Тьфу! ─ сплюнул Лу Тунфэн, стоило ей скрыться из виду.
─ И впрямь напасть: мордашка смазливая, а благородства ни на грош. Тебе что, трудно было прихватить меня на мече? Неужели по дороге этот благородный муж стал бы распускать руки?
Объявляю официально: ты выбываешь из списка кандидаток на роль моей будущей жены... Эх, только жаль тринадцать наших ещё не рождённых малышей.
Примостившийся у самого края могилы Дахэй украдкой повернул свою чёрную морду, не в силах больше смотреть на этого неизлечимого фантазёра.
Не прошло и получаса с начала разговора, а этот парень в мыслях уже успел завести с Юнь Фуяо тринадцать детей?
Лу Тунфэн водрузил надгробие на прежнее место.
Засыпая яму землёй, он продолжал ворчать себе под нос:
─ Все твердят, будто адепты секты Юньтянь превыше всего ценят справедливость, стоят горой за правду, истребляют нечисть и блюдут небесный порядок, а по мне – грош им цена.
Наставник, вы правильно сделали, что не вернулись. Все эти бессмертные праведники – сплошь неблагодарные подлецы, готовые разрушить мост сразу после переправы.
То, что меня не взяли в секту Юньтянь, я ещё могу понять: летать я не умею, да ещё Дахэй при мне – сплошная обуза.
Но я-то честно стерёг для них этот проклятый ларец целых шесть лет, и в награду услышал лишь «благодарю»! Это вообще на что похоже?
По меньшей мере мне причиталось бы пару тысяч монет за шесть лет сторожевой службы, ну на худой конец – тридцать-пятьдесят лянов.
У секты Юньтянь денег куры не клюют, неужто им жалко такой мелочи?
Шесть лет работы – и в плату два слова: «Благодарю». Тьфу! И ещё всё норовит назваться младшим дядей-мастером, а как дошло до дела – хоть бы серебришка на чай отсыпала! Скупердяйка! До мозга костей скупердяйка!
У меня, между прочим, есть гордость: даже если станут умолять вернуться на гору Тяньюнь – ни за что не пойду!
Пока он брюзжал, земля у подножия памятника окончательно сравнялась.
Установив плиту ровно, Лу Тунфэн отвязал от пояса тыквенную флягу, опустился на колено, выдернул деревянную пробку и вылил остатки вина прямо на могильный камень.
─ Наставник, обманывали вы меня в прошлом или нет, а всё ж вырастили вы меня. Тут на донышке всего чуть-чуть осталось, пейте экономно.
Как только я выбьюсь в люди, буду каждый день опрокидывать на вашу могилу целый кувшин «Дочери Хуа», клянусь, в загробном мире вы будете хмельны и счастливы круглые сутки...
Поднявшись на ноги, Лу Тунфэн водворил потрёпанную флягу на пояс и бросил взгляд на небо.
Кривя губы в усмешке, он пробормотал: ─ Из-за неё потерял полчаса, а то бы уже до Десятилитровой беседки дошагал! Дахэй, погнали.
Вскинув на плечо железную кирку и подзывая пса, Лу Тунфэн зашагал обратно к полуразрушенному храму.
Едва подойдя к воротам, он заметил укутанную в стёганый цветастый ватник девочку, которая шла со стороны северного заснеженного поля.
─ Линдан?
Лу Тунфэн протёр глаза, отбросил кирку и широко шагнул ей навстречу.
Глядя на замёрзшее докрасна в ледяном порыве ветра лицо Линдан, он с удивлением воскликнул: ─ Линдан, в такую стужу тебя сюда принесло?
Окинув взглядом потрёпанный дорожный узел за спиной Лу Тунфэна, Юэ Линдан извлекла из-за пазухи ещё не остывшие паровые булочки и пирожки.
─ Ты же сам говорил, что после первого снега снимешься с места и потащишься с Дахэем в Цюйян, вот я и принесла тебе немного в дорогу.
Лу Тунфэн завороженно смотрел на Юэ Линдан, чувствуя, как в груди поднимается целая буря эмоций.
Тут было и горькое умиление, и нежность.
Опустившийся на самое дно Лу Тунфэн давно уже стал всеобщим раздражителем для жителей Фуяна.
Хотя с Юэ Линдан они были знакомы с детства и раньше тесно общались, последние два года общение постепенно сошло на нет.
─ Линдан, не думал, что ты ко мне так добра! Подожди меня годик... ну или два, максимум пять лет! Я непременно вернусь с тысячей лянов серебра и зашлю сватов к толстой тетушке! Я сделаю тебя счастливой!
Дахэй закатил глаза и с обреченным видом отвернулся.
Пес знал: у его маленького хозяина снова обострилось неизлечимое романтическое безумие.
Юэ Линдан лукаво сверкнула глазами и фыркнула: ─ Брось молоть глупости, Лу Тунфэн. Раньше мы были детьми, что с нас взять, а теперь повзрослели, хватит языком трепать.
Раз уж ты решил покинуть Фуян, так больше и не возвращайся. И ещё: Цюйян – город огромный, не деревенская глушь, веди себя прилично, перестань болтать лишнее, а главное – не вздумай девок задирать, наживёшь беду.
Заработаешь деньжат – трать с умом, копи на свадьбу.
Лицо Лу Тунфэна окаменело.
Он-то вообразил, что раз Линдан притащилась к нему в метель с едой, значит, эта девчонка сохнет по нему от любви.
А она, оказывается, советует ему убираться подальше и больше не казать сюда носа.
Всё шло совсем не по его сценарию.
Неужели девчонка испортилась и решила поиграть в столь престарелую игру, как «хочешь удержать – оттолкни»?
Пока он ошарашенно хлопал глазами, Юэ Линдан огляделась по сторонам и спросила: ─ Лу Тунфэн, утром какая-то очень красивая девица в белом словно бы искала тебя здесь. Ты её видел?
─ Эм... видел.
─ Это её велел тебе дожидаться старый хранитель храма?
Лу Тунфэн кивнул. Он действительно упоминал при Юэ Линдан, что наставник наказывал ему ждать человека в храме Туди.
─ Линдан, откуда ты знаешь, что она придёт?
─ Утром она расспрашивала в посёлке про храм Юэлао. Бабушка сказала, что наш храм Туди раньше и был храмом Юэлао, вот я и подумала, что она сюда направилась.
─ Ох, вон оно что... Линдан... раз ты притопала в такую даль по снегу, чтобы покормить меня, может, ты на самом деле не хочешь, чтобы я уходил? Стоит тебе сказать хоть слово, и я останусь! Буду до конца дней оберегать тебя!
Лу Тунфэн предпринимал последнюю попытку.
─ Опять за своё! Время позднее, мне пора возвращаться. И ты уходи давай, в снегопад дорога плохая, не тронешься сейчас – застрянешь насовсем. Вот уйдёшь наконец, тогда и девчата в посёлке перестанут бояться на улицу выходить!
Юэ Линдан повернулась и зашагала обратно по своим следам.
Лу Тунфэн крикнул ей вслед: ─ Линдан, это что ещё за слова: «как уйду, так девчата перестанут бояться»? Последние полгода все незамужние девицы и молодые жёны в округе боялись нос высунуть из-за того, что в округе завёлся распутник, который по ночам взламывает двери и похищает девушек! Я-то здесь при чём?
Юэ Линдан обернулась и с улыбкой бросила: ─ Ты не распутник, ты – свихнувшийся от желания домогатель!
Проводя взглядом удаляющуюся фигурку Юэ Линдан, Лу Тунфэн всё ещё цеплялся за надежду.
«Линдан в глубине души любит меня, она вовсе не хочет моего отъезда и сейчас, максимум через десять счетов, обернётся, чтобы остановить меня! Раз, два, три...»
«Шесть, семь, восьмой пошёл...»
«Девятнадцать, двадцать...»
«Три сотни семь, три сотни восемь, три сотни девять...»
─ Ав! Ав-ав! ─ не выдержал Дахэй.
Фигура Юэ Линдан давно уже растаяла на заснеженном горизонте, а этот дуралей всё пялился на север и продолжал считать про себя... ну вылитая «каменная жена в ожидании мужа».
Уныло покосившись на пса, Лу Тунфэн почувствовал глубокую тоску.
Он понимал, что Линдан не оглянется: он лишь искал для себя повод остаться.
Прежде его удерживал наказ покойного наставника, но теперь ларец забрала Юнь Фуяо.
Больше у него не оставалось причин торчать в этой глуши.
Наклонившись, он подобрал брошенную в снег кирку, занёс её внутрь храма Туди, прикрыл створки дверей и перевёл взгляд на юг.
Среди гряды холмов там смутно угадывался силуэт исполинской горы, одиноко возвышавшейся над остальными подобно журавлю среди цыплят.
То была гора Цуйпин, за которой, в пятидесяти-шестидесяти ли к югу, лежал город Цюйян.
Один юноша, один пёс, ржавый меч, дырявая фляга и латаный-перелатаный узел за плечами постепенно растворились в этой серебристо-белой, пронзительно-печальной картине.
Лу Тунфэн отличался неиссякаемым оптимизмом.
Проще говоря – был пофигистом, лишённым всяких комплексов и угрызений совести.
Ещё пару мгновений назад он хандрил и унывал из-за того, что ни Юнь Фуяо, ни Юэ Линдан не оценили его по достоинству.
Но не прошло и половины стражи, как все заботы вылетели у него из головы.
Он уже носился по снегу наперегонки с Дахэем, хохоча и дурачась, словно птенец, впервые поднявший крыло.
Только вот этот птенец неуклонно удалялся от родного гнезда всё дальше и дальше.

Комментарии

Загрузка...