Фея Фуяо смотрела на него с невыразимым выражением лица.
Неудивительно, что перед спуском с горы наставник так настойчиво наказывал ей запомнить именно эти слова.
Тогда ей казалось, что фраза звучит странно и даже несколько несерьёзно.
Оказывается, это был тайный пароль, оставленный стариком.
В то же время в её сердце шевельнулось светлое чувство радости.
Почти полгода скитаний по миру – и она наконец-то отыскала это место.
Лу Тунфэн закинул за спину небольшой вещевой мешок, пристроил на бедре ржавый меч и распахнул скрипучие двери храма.
Лишённый спасительной преграды в виде фигуры юноши, Дахэй вновь предстал перед взором белоснежной девы.
Этот огромный чёрный пес, похоже, растерял всю свою прежнюю настороженность: он покрутил головой в разные стороны, затем оскалил зубы на гостью и завилял угольно-черным хвостом, словно стараясь показать, что у него и в мыслях не было никакого зла.
Девушка в белом заглянула в синие глаза гигантского пса и произвела: ─ Ты очень похожа на другую чёрную собаку, которую я видела на горе Тяньюнь. Особенно твои глаза... они такие необычные.
Услышав это, пёс тут же зажмурил свои пронзительные голубые очи, казалось, способные прозреть саму суть вещей.
Столь неуклюжая попытка скрыть тайное за явным вызвала у феи Фуяо улыбку – смех сквозь слёзы, но в то же время лишь укрепила её уверенность в том, что этот дворовый пёс непременно связан со священным зверем их обители.
Она вновь окинула взглядом окрестности и пустила в ход духовное восприятие, пытаясь отыскать источник густой, не желающей рассеиваться зловонной ауры.
Храм Туди примостился у подножия невысокой пологой горы; обителью назвать его было трудно – всего-навсего одна ветхая комната.
Перед входом, помимо каменной глыбы с высеченными на ней словами [Граница Бессмертных и Смертных], возвышалось старое, потрепанное веками дерево – раскидистый вяз с толстым, узловатым стволом, кора которого хранила глубокие шрамы прошедшего времени.
Говорили, что здесь когда-то располагался храм Юэлао.
Это древнее дерево, должно быть, росло здесь ещё в те далёкие времена.
Сейчас его ветви сгибались не только под тяжестью налетевшего снега, но и от множества истасканных временем красных шерстяных нитей.
Несложно было догадаться, что когда-то в этом крошечном святилище не иссякал поток паломников.
Словно престарелый, испивший горькую чашу старец, тысячелетнее дерево застыло посреди метели, сострадательным взором вглядываясь в суету этого бренного мира.
Нподалеку от старого вяза темнел сруб заброшенного колодца, почти целиком занесённого сугробами – виден лишь небольшой круг устья.
При взгляде на колодец в ясных глазах феи промелькнула тень тревоги.
Ей казалось, что удушливое, неприятное дыхание, разлитое в воздухе, поднимается именно оттуда, из глубины подземных вод.
─ Не извольте гневаться, фея, за долговременное ожидание! ─ раздался вдруг голос Лу Тунфэна как раз в тот момент, когда девушка собралась подойти ближе, чтобы проверить свою догадку.
Она подняла голову, рассчитывая увидеть в руках юноши реликвию, оставленную старым храмовником.
Однако этот чудак выволок из руин обыкновенную облезлую кирку на плече.
А Дахэй тем временем, виляя хвостом, со всех ног припустил к хозяину и снова, словно испуганный страус, спрятал морду за его спиной.
─ Пойдёмте со мной, фея, я провожу вас к тому, что оставил наставник.
На душе у девушки немного отлегло – она-то грешным делом подумала, будто старик завещал ему лишь ржавую кирку.
Ночной буран намел за окнами глубокие сугробы.
Шагая по снегу с киркой наперевес, юноша направился в заброшенный задний двор храма.
А черный пес с восторгом носился по белым просторам, мгновенно ускакав на несколько чжанов вперёд.
Проводив взглядом удаляющуюся фигуру Лу Тунфэна, гостья ещё раз оглянулась на старый вяз и колодец; её тонкие брови чуть заметно сошлись на переносице, после чего она последовала за парнем.
Позади святилища ютились две рухнувшие глинобитные мазанки, от которых уцелели лишь обломки стен.
Дальше начинался склон невысокой горы, поросший густым бамбуком, склонившимся под тяжестью снежных шапок.
Тяжело ступая по сугробам, проваливаясь в пухлый снег по самые щиколотки, Лу Тунфэн двинулся наверх.
─ Меня зовут Лу Тунфэн, шестнадцать лет назад в такую же снежную ночь меня нашли на пороге храма. А как ваше имя, фея?
─ Юнь Фуяо.
─ Юнь Фуяо? ─ Лу Тунфэн внезапно замер на месте и круто повернулся к спутнице.
В его глазах отразилось искреннее изумление: ─ Какая же у нас удивительная судьба!
─ Что? Какая еще судьба?
─ Меня зовут Тунфэн, а тебя – Фуяо! Дяди Сюаньхуэй, когда дует попутный ветер, я взлечу прямо в небо на девять тысяч ли – скажи, разве это не предопределено свыше?
Юнь Фуяо на мгновение опешила, подумав, что в этих словах и впрямь есть какой-то смысл.
Лицо юноши сияло откровенным восторгом, словно совпадение имён с несравненной красавицей Юнь Фуяо приводило его в неописуемый экстаз.
Он тут же засыпал девушку вопросами: откуда она родом, сколько ей зим и вёсен, сосватана ли за кого, кем приходится его покойному наставнику...
Не успели они пройти и сотни шагов, как в его голове уже промелькнул сценарий совместной жизни с дюжиной детей, которым он заранее мысленно подобрал имена.
Юнь Фуяо окончательно убедилась, что этот парень явно не в своем уме.
Какой нормальный человек станет расспрашивать едва знакомую девицу о её возрасте да справляться, есть ли у неё жених?
Совсем с катушек съел в поисках жены.
Спасибо еще, что он оказался учеником старого хранителя храма.
Будь на её месте кто другой, с её-то нравом она давно бы отрубила наглецу обе руки и в придачу вырвала язык.
Однако Юнь Фуяо лишь холодно обронила: ─ Я ученица секты Юньтянь, а сюда прибыла по повелению учителя, чтобы разыскать младшего дядю-мастера.
─ Младшего дядю-мастера? Секту Юньтянь? ─ изумился Лу Тунфэн. ─ Про Юньтянь я слыхал – одна из шести великих бессмертных сект Поднебесной, обитель их на горе Тяньюнь на юго-западе материка. Десятки тысяч учеников, каждый обладает великими сверхспособностями и глубокой культивацией, а число кланов и отшельников, жмущихся к их порогу, не поддаётся счёту.
Только с чего бы моему наставнику-пьянчуге знаться с небожителями из Юньтянь? Что за младший дядя-мастер тебе понадобился?
Девушка пояснила: ─ Твой наставник – тридцать шестой патриарх нашей секты, по имени Мэй Юпинь, в миру звался Сюаньчи. Он приходится шестым младшим братом моему наставнику, потому я и величаю его старика старшим дядей-мастером.
─ Как?! Мой наставник – человек из секты Юньтянь? И зовут его Мэй Юпинь?!
─ Разве дядя-мастер тебе ничего не рассказывал?
─ Этот старый лжец! Даже умирая, продолжал меня дурачить! Твердил, будто он Мэй Ганьцай по прозвищу Сюаньхуэй, нищий даос, что бродит по свету, да шестьдесят лет назад занесло его в эти края – мол, старые кости заноли, идти дальше не мог, вот и отстроил заново храм Туди, засел здесь доживать свой век...
─ Мэй... Ганьцай? ─ Юнь Фуяо едва заметно повела бровями.
─ Ну да, Мэй Ганьцай и есть!
Лу Тунфэн ткнул пальцем на неказистую могильную плиту, торчащую из сугробов.
Приглядевшись, девушка разобрала слова, высеченные на камне сквозь тонкий слой наледи:
«Могила досточтимого наставника Сюаньхуэя по имени Мэй Ганьцай. Воздвигнута учеником Лу Тунфэном».
«Седьмого числа двенадцатого месяца года Динсы».
Сначала Юнь Фуяо решила, что парень шутит над ней, но имя на камне оказалось подлинным.
Очищая плиту от снега, Лу Тунфэн продолжал негодовать: ─ Учитель, так тебя, оказывается, звали Мэй Юпинь! Имя точно под стать твоей натуре! Я же твой ученик, ты вырастил меня, а правды так и не сказал! Теперь я крепко сомневаюсь, подбросил ли ты меня вообще шестнадцать лет назад к воротам храма!
Лу Тунфэн кипел от гнева и чувствовал себя преданным.
В его груди боролись обида и горечь: «Я почитал тебя словно родного отца, а ты обращался со мной как с последним дураком».
Сколько себя помнил, он всегда был привязан к этому старику.
А теперь выяснилось, что старый плут водил его за нос все эти годы.
Лишь сегодня открылось истинное имя и происхождение наставника.
Звался Мэй Юпинь, а представлялся сушеным овощем.
Куда это годится!
Но еще больше Лу Тунфэна удручало другое: его старый наставник-обманщик, оказывается, был настоящим адептом секты Юньтянь!
Хотя сам Лу Тунфэн за всю жизнь не покидал окрестностей городского округа Фуян, слава о секте Юньтянь гремела на весь белый свет.
То были столпы человеческого бессмертия!
Знай он об этом раньше, разве стал бы столько лет прозябать в этой глухомани?
Юнь Фуяо молча наблюдала, как юноша то бранится, то горько вздыхает.
Тонкие брови её сошлись еще плотнее.
В толк она не могла взять, зачем дяде-мастеру понадобилось скрывать всё это от единственного ученика.
Подойдя к могильному камню, девушка почтительно поклонилась праху наставника Мэй Ганьцая.
И произнесла вслух: ─ Юнь Фуяо, тридцать восьмая ученица секты Юньтянь, по приказу моего наставника преподобного Юйчэня прибыла засвидетельствовать почтение дяде-мастеру.
Наставник часто вспоминал о вас, помня ту науку и наставления, что вы дали ему в былые годы, и завещал вернуть вас в обитель, дабы вы могли встретить старость в покое. Кто же знал, что вы уже покинули этот бренный мир...
Воздав положенные по ритуалу почести, она перевела взгляд на Лу Тунфэна и спросила: ─ Где же вещь, которую оставил дядя-мастер?
Услышав это, Лу Тунфэн бросил на нее взгляд.
Затем со стуком рухнул на колени перед могилой и затянул: ─ Учитель, после твоей смерти я исправно стерег это место, думая, что ты просто морочил мне голову, не желая отпускать в большой мир и заставляя беречь твое убежище.
Кто бы знал, что аккурат к моему выходу в свет явится сама фея Фуяо – видать, и впрямь судьба.
Раз уж тот, кого ты велел ждать, прибыл, можешь спать спокойно.
А за то, что ты столько лет меня обманывал... ну да ладно! Как говорится, единожды отец – век отец, а о мертвых либо хорошо, либо ничего, так и быть, простим тебе эту шалость.
Я ведь тоже скоро отправляюсь странствовать, так что в ближайшее время наведываться сюда, подметать могилу и жечь благовония будет некогда – коль проголодишься там, внизу, явись во сне, подскажи...
С этими словами он трижды отбил земной поклон могильному холму.
Юнь Фуяо молча стояла рядом, размышляя о том, что сколь бы ни лукавил старик со своим воспитанником, привязанность парня была неподдельной – он действительно простил своему учителю все обманы.
В этот момент Лу Тунфэн поднялся с колен, отряхнул снег с одежды и головы.
Затем разбежался и со всего маху ударил ногой по памятной плите, опрокинув её в сугроб.
Девушка остолбенела: ─ Ты что творишь?!
─ Копаю! Разве не за вещами наставника мы пришли? – отмахнулся он.
Оттащив камень в сторону, парень принялся истово махать киркой.
Дахэй высунул длинный язык и наблюдал за процессом со стороны.
В его синих глазах, способных прозреть мир, промелькнуло нечто вроде грусти.
В этот миг пес казался вовсе не животным, а человеком.
Вскоре на месте прежнего захоронения зияла глубокая яма.
«Дзынь!»
Лопата звякнула о металл, ударившись о твердый предмет.
Лицо Лу Тунфэна озарилось радостью: ─ Нашел!

Комментарии

Загрузка...