Не то чтобы с первого раза привыкаешь, а со второго – уже легче. На этот раз Су Ча пришла в себя довольно быстро. Она продолжала долбить тайник, одновременно переваривая новую порцию полученной памяти.
Не то чтобы с первого раза привыкаешь, а со второго – уже легче. На этот раз Су Ча пришла в себя довольно быстро. Она продолжала долбить тайник, одновременно переваривая новую порцию полученной памяти.
Су Ча слегка озадачилась.
Су Ча слегка озадачилась.
Почему ей доступны воспоминания прежней хозяйки с восьми лет и до самого начала сюжета книги? Бонус за попадание в книжный мир?
Почему ей доступны воспоминания прежней хозяйки с восьми лет и до самого начала сюжета книги? Бонус за попадание в книжный мир?
Может быть.
Может быть.
Да какая разница.
Да какая разница.
Долбит-долбит-долбит – стена поддаётся легко.
Долбит-долбит-долбит – стена поддаётся легко.
Ага~
Ага~
Значит, если она продолжит вести себя так же, как прежняя Су Ча, – и дальше закатывать скандалы, – она не только растеряет любовь старого хрыча, но и настроит Ван Цуй Лань против себя ещё сильнее.
Значит, если она продолжит вести себя так же, как прежняя Су Ча, – и дальше закатывать скандалы, – она не только растеряет любовь старого хрыча, но и настроит Ван Цуй Лань против себя ещё сильнее.
Но даже если буянить, толку не будет – исход не изменится.
Но даже если буянить, толку не будет – исход не изменится.
А Ван Цуй Лань в итоге въехала в этот дом вовсе не потому, что старый хрыч привёл её силой. Нет, она сама, уже с большим животом, пошла к заводскому начальству, в Федерацию женщин и в квартальный комитет.
А Ван Цуй Лань в итоге въехала в этот дом вовсе не потому, что старый хрыч привёл её силой. Нет, она сама, уже с большим животом, пошла к заводскому начальству, в Федерацию женщин и в квартальный комитет.
Толпа взрослых дядек и тёток надавила на прежнюю Су Ча, запугала и пристыдила – и та вынуждена была согласиться.
Толпа взрослых дядек и тёток надавила на прежнюю Су Ча, запугала и пристыдила – и та вынуждена была согласиться.
Стало быть, эта Ван Цуй Лань – не подарок.
Стало быть, эта Ван Цуй Лань – не подарок.
Хе-хе.
Хе-хе.
Прежняя Су Ча была просто маленькой тигрицей, что неслась напролом. Со стороны казалась сильной, а на деле – вся в синяках и шишках. Вроде бы побеждала в каждой стычке, но на самом деле её интересы урезали снова и снова, а она и не замечала, считая себя победительницей.
Прежняя Су Ча была просто маленькой тигрицей, что неслась напролом. Со стороны казалась сильной, а на деле – вся в синяках и шишках. Вроде бы побеждала в каждой стычке, но на самом деле её интересы урезали снова и снова, а она и не замечала, считая себя победительницей.
Глупенькая малышка.
Глупенькая малышка.
При мысли о Ван Цуй Лань, этой мачехе с мягкой лапкой и острым ноготком, Су Ча фыркнула. Она-то не такая, как прежняя Су Ча – та глупая тигрица. У неё сил и хитростей навалом...
При мысли о Ван Цуй Лань, этой мачехе с мягкой лапкой и острым ноготком, Су Ча фыркнула. Она-то не такая, как прежняя Су Ча – та глупая тигрица. У неё сил и хитростей навалом...
...
...
– Дочка, открывай отцу!
– Дочка, открывай отцу!
К тому моменту, как Су Ча закончила долбить тайник и вернула кровать на место, она обнаружила, что стала сильнее. Дома она принялась поднимать то одно, то другое, с интересом проверяя новые возможности, и тут услышала крик старого хрыча.
К тому моменту, как Су Ча закончила долбить тайник и вернула кровать на место, она обнаружила, что стала сильнее. Дома она принялась поднимать то одно, то другое, с интересом проверяя новые возможности, и тут услышала крик старого хрыча.
– Иду!
– Иду!
Топ-топ-топ – подбежала к двери, дёрнула ручку.
Топ-топ-топ – подбежала к двери, дёрнула ручку.
За дверью стоял Су Да Цян, таща на себе старый шкафчик из жёлтого дерева*, ростом почти в половину человеческого роста. Увидев, что дверь открылась, он одним махом затащил шкафчик в комнату Су Ча.
За дверью стоял Су Да Цян, таща на себе старый шкафчик из жёлтого дерева*, ростом почти в половину человеческого роста. Увидев, что дверь открылась, он одним махом затащил шкафчик в комнату Су Ча.
*Прим: «Жёлтое дерево» (黄花梨, хуанхуали) – ценная порода твёрдой древесины, использовавшаяся в Китае для изготовления дорогой мебели. До сих пор высоко ценится.
*Прим: «Жёлтое дерево» (黄花梨, хуанхуали) – ценная порода твёрдой древесины, использовавшаяся в Китае для изготовления дорогой мебели. До сих пор высоко ценится.
И тут же выдохся – пыхтит, запыхался. Дерево плотное, добротное – действительно тяжелющее.
И тут же выдохся – пыхтит, запыхался. Дерево плотное, добротное – действительно тяжелющее.
– Ты же говорил про маленький шкафчик?
– Ты же говорил про маленький шкафчик?
Этот – совсем не маленький.
Этот – совсем не маленький.
Су Ча подошла поближе, осмотрела внимательно, даже дверцы открыла, заглянула внутрь. Шкафчик и правда отличный: не только дерево добротное, но и резьба есть.
Су Ча подошла поближе, осмотрела внимательно, даже дверцы открыла, заглянула внутрь. Шкафчик и правда отличный: не только дерево добротное, но и резьба есть.
Су Да Цян вскинул бровь:
Су Да Цян вскинул бровь:
– Нравится, да? Я сначала хотел на толкучке тебе шкафчик подобрать. А когда выходил из кооператива после покупки замков, встретил твоего дядю Да Чуня, поболтали немного. Он услышал, что мне нужен шкафчик для тебя – чтобы после переезда Ван Цуй Лань у тебя был свой запертый ящик для вещей – и потащил меня в Западный район. Там прямо из большого стародворского дома* вытащили – и даже менять ничего не пришлось. Это была часть гарнитура, но остальные либо разбились, либо коллеги его разобрали. Этот оказался самым невзрачным, зато дерево тяжёлое, так что никто брать не хотел – похожие модели, да покрасивее, есть. Вот нам и повезло.
– Нравится, да? Я сначала хотел на толкучке тебе шкафчик подобрать. А когда выходил из кооператива после покупки замков, встретил твоего дядю Да Чуня, поболтали немного. Он услышал, что мне нужен шкафчик для тебя – чтобы после переезда Ван Цуй Лань у тебя был свой запертый ящик для вещей – и потащил меня в Западный район. Там прямо из большого стародворского дома* вытащили – и даже менять ничего не пришлось. Это была часть гарнитура, но остальные либо разбились, либо коллеги его разобрали. Этот оказался самым невзрачным, зато дерево тяжёлое, так что никто брать не хотел – похожие модели, да покрасивее, есть. Вот нам и повезло.
*Прим: «Стародворский дом» – здесь речь идёт о традиционном пекинском жилом комплексе с внутренним двором (сыхэюань), где несколько семей могли жить вместе. После революции такие дворы часто коммунализировали.
*Прим: «Стародворский дом» – здесь речь идёт о традиционном пекинском жилом комплексе с внутренним двором (сыхэюань), где несколько семей могли жить вместе. После революции такие дворы часто коммунализировали.
Похлопал по шкафчику, понизил голос:
Похлопал по шкафчику, понизил голос:
– Эта штука ещё с молодости принадлежала старухе из того дома – в приданое ей досталась, потому и дерево такое добротное. У их невесток шкафы и потоньше, и понаряднее, но по качеству этому уступают, – Су Да Цян не удержался от вздоха: – Старые мастера умели делать на совесть.
– Эта штука ещё с молодости принадлежала старухе из того дома – в приданое ей досталась, потому и дерево такое добротное. У их невесток шкафы и потоньше, и понаряднее, но по качеству этому уступают, – Су Да Цян не удержался от вздоха: – Старые мастера умели делать на совесть.
Хлопнул по дереву:
Хлопнул по дереву:
– Этот шкафчик можно хоть внукам передавать.
– Этот шкафчик можно хоть внукам передавать.
Су Ча согласно кивнула. Ткнула пальцем в шкаф:
Су Ча согласно кивнула. Ткнула пальцем в шкаф:
– Пап, ты уже отдышался? Поставь его сюда, а потом иди замок на дверь ставь.
– Пап, ты уже отдышался? Поставь его сюда, а потом иди замок на дверь ставь.
Су Да Цян: «...»
Су Да Цян: «...»
Ах ты, мелкая паршивка! Отца как ишака используешь!
Ах ты, мелкая паршивка! Отца как ишака используешь!
Сцепил зубы:
Сцепил зубы:
– Совсем родного отца не жалеешь.
– Совсем родного отца не жалеешь.
– Это с чего ты взял? Я тебя люблю в глубине души, просто высказать не умею – не мастер я по части красивых слов.
– Это с чего ты взял? Я тебя люблю в глубине души, просто высказать не умею – не мастер я по части красивых слов.
Су Да Цян скривился:
Су Да Цян скривился:
– И ты думаешь, я поверю?
– И ты думаешь, я поверю?
Однако, говоря это, он уже двигал шкаф туда, куда указала дочь.
Однако, говоря это, он уже двигал шкаф туда, куда указала дочь.
Су Ча сделала вид, что не слышит скрытого смысла в отцовских словах, и сказала с полной уверенностью:
Су Ча сделала вид, что не слышит скрытого смысла в отцовских словах, и сказала с полной уверенностью:
– Конечно, поверишь. Мы же с тобой – папа и дочка, сердца наши связаны. Если ты моей души не понимаешь – значит, твоё сердце уже не с твоей любимой дочкой.
– Конечно, поверишь. Мы же с тобой – папа и дочка, сердца наши связаны. Если ты моей души не понимаешь – значит, твоё сердце уже не с твоей любимой дочкой.
С этими словами она уставилась на Су Да Цяна в упор.
С этими словами она уставилась на Су Да Цяна в упор.
Скажи-ка: на кого ты сменил свою маленькую принцессу?
Скажи-ка: на кого ты сменил свою маленькую принцессу?
Су Да Цян: «...»
Су Да Цян: «...»
...
...
– Пойду-ка я замок поставлю.
– Пойду-ка я замок поставлю.
И развернулся, вышел.
И развернулся, вышел.
Раньше дочка была у него тигрицей, а теперь стала обезьянкой – прямо в руках вертится.
Раньше дочка была у него тигрицей, а теперь стала обезьянкой – прямо в руках вертится.
Су Ча проводила его взглядом, отвернулась и украдкой приподняла бровь.
Су Ча проводила его взглядом, отвернулась и украдкой приподняла бровь.
Ну что, слабо?
Ну что, слабо?
Раз плюнуть.
Раз плюнуть.
Она перевела взгляд на стоящий перед ней шкафчик, и взгляд её стал глубоким. Всё-таки старые люди умели прятать вещи.
Она перевела взгляд на стоящий перед ней шкафчик, и взгляд её стал глубоким. Всё-таки старые люди умели прятать вещи.
Этот шкафчик явно уже обыскивали – но дядя Да Чунь и его приятели не разобрались, в чём тут хитрость. И хорошо, что его привезли прямо из того дома, минуя чужие руки, – иначе то, что внутри, точно бы не сохранилось.
Этот шкафчик явно уже обыскивали – но дядя Да Чунь и его приятели не разобрались, в чём тут хитрость. И хорошо, что его привезли прямо из того дома, минуя чужие руки, – иначе то, что внутри, точно бы не сохранилось.
Если бы она в прошлой жизни не насмотрелась разных познавательных видео о том, как старые мастера делали тайники, она бы до такого не додумалась.
Если бы она в прошлой жизни не насмотрелась разных познавательных видео о том, как старые мастера делали тайники, она бы до такого не додумалась.
Самое удивительное – что и по материалу, и по весу этот шкафчик выглядит совершенно обычно, иначе его бы не бросили так легко. Если бы вес не совпадал, они бы скорее разломали его.
Самое удивительное – что и по материалу, и по весу этот шкафчик выглядит совершенно обычно, иначе его бы не бросили так легко. Если бы вес не совпадал, они бы скорее разломали его.
Ловко!
Ловко!
Прямо сейчас она не сможет разобрать шкафчик и собрать обратно – придётся подождать подходящего момента. А пока пусть будет как коробка-сюрприз*.
Прямо сейчас она не сможет разобрать шкафчик и собрать обратно – придётся подождать подходящего момента. А пока пусть будет как коробка-сюрприз*.
*Прим: «Коробка-сюрприз» (盲盒) – современный термин, означающий «слепую коробку» с неизвестным содержимым.
*Прим: «Коробка-сюрприз» (盲盒) – современный термин, означающий «слепую коробку» с неизвестным содержимым.
Проконтролировав, как старый хрыч доделал все работы, Су Ча немедленно протянула руку за деньгами.
Проконтролировав, как старый хрыч доделал все работы, Су Ча немедленно протянула руку за деньгами.
Су Да Цян хотел было припрятать немного, но стоило дочери уставиться на него своими огромными влажными глазами с немым укором – и он, не успев опомниться, выложил всё до копейки.
Су Да Цян хотел было припрятать немного, но стоило дочери уставиться на него своими огромными влажными глазами с немым укором – и он, не успев опомниться, выложил всё до копейки.
Правда, дочка оказалась не жадной – оставила ему двадцать юаней.
Правда, дочка оказалась не жадной – оставила ему двадцать юаней.
Он растроган?
Он растроган?
Очень растроган?
Очень растроган?
Он правда очень растроган?
Он правда очень растроган?
Чего-то у него возникло подозрение, что дочка научилась вить из отца верёвки.
Чего-то у него возникло подозрение, что дочка научилась вить из отца верёвки.
А Су Ча было плевать, растроган ли её папаша в главной спальне, – она была очень взволнована. Задвинула задвижку, уселась на кровать по-турецки и принялась пересчитывать деньги.
А Су Ча было плевать, растроган ли её папаша в главной спальне, – она была очень взволнована. Задвинула задвижку, уселась на кровать по-турецки и принялась пересчитывать деньги.
Товарищ Ху Мэй Лань была очень бережливым товарищем и вдобавок умела в рамках правил прирабатывать для семьи.
Товарищ Ху Мэй Лань была очень бережливым товарищем и вдобавок умела в рамках правил прирабатывать для семьи.
С Су Да Цяном она тоже управлялась железной рукой – держала под контролем и зарплату, и приработки.
С Су Да Цяном она тоже управлялась железной рукой – держала под контролем и зарплату, и приработки.
Вместе с компенсацией здесь набралось больше пяти тысяч юаней.
Вместе с компенсацией здесь набралось больше пяти тысяч юаней.
Если бы товарищ Ху Мэй Лань дожила до реформ и открытости*, она бы, возможно, и не стала крупным предпринимателем, но точно была бы среди первых, кто рискнул, – среди первых «тысячников»**.
Если бы товарищ Ху Мэй Лань дожила до реформ и открытости*, она бы, возможно, и не стала крупным предпринимателем, но точно была бы среди первых, кто рискнул, – среди первых «тысячников»**.
*Прим: «Реформы и открытость» (改革开放) – политика экономических преобразований, начатая в Китае с конца 1978 года. Первые «тысячники» и предприниматели появлялись именно тогда.
*Прим: «Реформы и открытость» (改革开放) – политика экономических преобразований, начатая в Китае с конца 1978 года. Первые «тысячники» и предприниматели появлялись именно тогда.
*Прим: Первые «тысячники» (万元户) – в конце 1970–1980-х годах так называли семьи, чей годовой доход превышал 10 000 юаней, что считалось большим богатством.
*Прим: Первые «тысячники» (万元户) – в конце 1970–1980-х годах так называли семьи, чей годовой доход превышал 10 000 юаней, что считалось большим богатством.
Всё, что остаётся – вздохнуть: как жаль.
Всё, что остаётся – вздохнуть: как жаль.
Ещё более жаль, что в памяти прежней Су Ча из-за Ван Цуй Лань она отдалилась от отца. А Су Да Цян, и без того слегка неравнодушный к сыновьям, позже почти все силы и душу вложил в сына Су Юна, и бо́льшая часть этих денег ушла именно на него.
Ещё более жаль, что в памяти прежней Су Ча из-за Ван Цуй Лань она отдалилась от отца. А Су Да Цян, и без того слегка неравнодушный к сыновьям, позже почти все силы и душу вложил в сына Су Юна, и бо́льшая часть этих денег ушла именно на него.
Память обрывается как раз перед началом сюжета, но, судя по всему, можно предположить: Су Ча удалось отстоять рабочее место, которое мать выторговала жизнью, и материнскую компенсацию – это можно считать минимальной порядочностью со стороны Су Да Цяна, который не дал Ван Цуй Лань осуществить её мелкие козни.
Память обрывается как раз перед началом сюжета, но, судя по всему, можно предположить: Су Ча удалось отстоять рабочее место, которое мать выторговала жизнью, и материнскую компенсацию – это можно считать минимальной порядочностью со стороны Су Да Цяна, который не дал Ван Цуй Лань осуществить её мелкие козни.
Но с мачехой уму-разуму прежней Су Ча было не тягаться. Надо знать: эта мачеха ради того, чтобы прибрать к рукам компенсацию за первого мужа, отправила в деревню родную дочь, которая всю жизнь на неё горбатилась, – такая сердцем не дрогнет. Что уж говорить о падчерице?
Но с мачехой уму-разуму прежней Су Ча было не тягаться. Надо знать: эта мачеха ради того, чтобы прибрать к рукам компенсацию за первого мужа, отправила в деревню родную дочь, которая всю жизнь на неё горбатилась, – такая сердцем не дрогнет. Что уж говорить о падчерице?
В книге всё начинается с того, что Ван Цуй Лань, желая выслужиться перед падчерицей, записывает главную героиню в программу образованной молодёжи* – то есть в деревню. Но на самом деле и прежняя Су Ча, и главная героиня Мэн Синь Тянь – обе единственные дочери от предыдущих браков, к тому же дочери павших героев. Они вообще не обязаны были ехать в деревню.
В книге всё начинается с того, что Ван Цуй Лань, желая выслужиться перед падчерицей, записывает главную героиню в программу образованной молодёжи* – то есть в деревню. Но на самом деле и прежняя Су Ча, и главная героиня Мэн Синь Тянь – обе единственные дочери от предыдущих браков, к тому же дочери павших героев. Они вообще не обязаны были ехать в деревню.
*Прим: «Программа образованной молодёжи» (知青) – здесь уже упоминавшаяся государственная программа отправки городской молодёжи в деревню. Важное уточнение: дети погибших героев имели льготу и освобождались от этой повинности.
*Прим: «Программа образованной молодёжи» (知青) – здесь уже упоминавшаяся государственная программа отправки городской молодёжи в деревню. Важное уточнение: дети погибших героев имели льготу и освобождались от этой повинности.
Просто Мэн Синь Тянь исполнилось восемнадцать, пособие на ребёнка героя кончилось, она собралась замуж. А как выйдет замуж – компенсацию за её родного отца Ван Цуй Лань придётся отдать как минимум половину, как ни крути. А ей жалко.
Просто Мэн Синь Тянь исполнилось восемнадцать, пособие на ребёнка героя кончилось, она собралась замуж. А как выйдет замуж – компенсацию за её родного отца Ван Цуй Лань придётся отдать как минимум половину, как ни крути. А ей жалко.
Су Да Цян, при всей своей бессовестности и любви к лицу, не дал бы ей разрушить свою репутацию и авторитет – если бы кто-то поднял этот вопрос, он бы заставил её выложить деньги для падчерицы. Вот почему Ван Цуй Лань и устроила спектакль: дескать, падчерица сама хочет ехать в деревню.
Су Да Цян, при всей своей бессовестности и любви к лицу, не дал бы ей разрушить свою репутацию и авторитет – если бы кто-то поднял этот вопрос, он бы заставил её выложить деньги для падчерицы. Вот почему Ван Цуй Лань и устроила спектакль: дескать, падчерица сама хочет ехать в деревню.
Ц-ц-ц...
Ц-ц-ц...
Прирождённая актриса. По мастерству – не уступит тому подлецу-главному герою из этой книжки.
Прирождённая актриса. По мастерству – не уступит тому подлецу-главному герою из этой книжки.
Судя по характеру этой женщины, она въедет уже завтра.
Судя по характеру этой женщины, она въедет уже завтра.
Су Ча спрятала деньги, легла в кровать, потирая руки в предвкушении, и провалилась в сон...
Су Ча спрятала деньги, легла в кровать, потирая руки в предвкушении, и провалилась в сон...

Комментарии

Загрузка...