Сяо Цин была сегодня в ярко-красном облегающем наряде, что придавало её очарованию капельку дерзости.
Казалось, совсем недавно она была замаскирована под одну из тех вооруженных мечами героинь, которых часто встретишь на рыночных площадях – в таком виде она тайно следила, нет ли за Динь Сунъянем хвоста.
Услышав его вопрос, она на мгновение сосредоточилась.
— Не слышала о таком.
«Значит, и правда вымышленное имя...» – Динь Сунъянь ничуть не удивился.
Кто же пользуется настоящим именем, когда выходит на дело, чтобы обманывать людей?
Он ненадолго задумался.
— А за последние несколько лет или даже за десятилетие... случалось ли, чтобы какие-нибудь крупные фигуры внезапно исчезали?
— Крупные фигуры? Верховные мастера и мудрецы? — Переспросила Сяо Цин и покачала головой. — Таких немало. Некоторые верховные мастера и мудрецы, даже используя способы продления жизни, просто-напросто очень стары. Они предпочитают не покидать земель своих сект. А поскольку в наши дни нет великих войн или частых бедствий, для них в порядке вещей лет по десять не появляться в цзянху. Другие рано ушли на покой в сельскую местность и редко показываются в мире боевых искусств. А третьи совершенствуются втайне, и никто даже не знает, что они уже достигли Царства Небесного Человека или Царства Духовной Обители.
— Есть люди, которые совершенствуются втайне, неведомо для всего мира? — Динь Сунъянь был слегка удивлен.
— Разумеется, — небрежно ответила Сяо Цин. — Как и некоторые кланы яо, которые не утруждают себя тем, чтобы сеять смуту в мире людей. До какого уровня они развились – откуда кому знать...
Договорив, она замолчала.
Динь Сунъянь тоже умолк.
Он всерьез опасался, что Сяо Цин может впасть в ярость от унижения и попросту выбросить его в реку.
Из этого разговора он подтвердил: одного лишь имени «Янь Чанцин» в сочетании с тем фактом, что человек был в заточении много лет, будет недостаточно, чтобы в ближайшее время раскрыть истинную личность «Почётного гостя». По крайней мере, до тех пор, пока он случайно не спросит кого-то, кто знал этого человека лично.
Немного подумав, Динь Сунъянь прощупал почву:
— Госпожа Сяо Цин, ваша группа прибыла в Диньцзян ради какого-то предмета или определенного человека в поместье Чжэнь?
«О, а об этом я и вправду могу спросить...»
Сяо Цин поджала губы и с подозрением посмотрела на Динь Сунъяня. Она не ответила.
Молчание само по себе было ответом.
Динь Сунъянь улыбнулся и продолжил расспросы:
— Это нечто такое, что следовало разрешить быстро, однако дом Чжэнь продолжает находить оправдания для задержки, хотя и ваша группа, и Секта Истинного Духа находятся здесь уже довольно давно?
Сяо Цин наклонилась чуть ближе, склонив голову и заглядывая ему в глаза.
— Ты услышал об этом в доме Чжэнь? — Спросила она. — Поэтому за тобой следят их люди? И поэтому сам Патриарх Чжэнь вышел к тебе, когда ты отправился в управу?
Она и раньше хотела спросить об этом, но обстановка и время были неподходящими, поэтому она планировала дождаться ночи.
— Нет, — Динь Сунъянь открыто покачал головой. — Если бы дело было только в этом, они могли бы легко запихнуть меня в мешок там, где не видят дозорные башни, выдать за груз и утопить в реке. Я просто подметил несколько зацепок.
«Я просто проверял свои догадки...»
Сяо Цин это позабавило.
— Ты говоришь так, будто и сам раньше запихивал людей в мешки и топил в реках. Похоже, ты очень хорошо знаком с этим процессом.
— Я сказитель. Естественно, у меня богатое воображение. К тому же во многих историях встречаются подобные сцены, — ответил Динь Сунъянь, который в свое время пересмотрел немало документалок о преступлениях.
Глаза Сяо Цин блеснули.
— Дом Чжэнь скрывает еще один секрет? Или, возможно, ждет какую-то еще сторону?
Динь Сунъянь улыбнулся, ничего не сказав.
Не то чтобы он не хотел отвечать – он уже просто забыл, что собирался сказать.
Сяо Цин едва заметно кивнула, и выражение её лица стало чуть более серьезным. Она не стала настаивать.
Она приехала в префектуру Диньцзян за опытом и развлечениями. Что-то настолько сложное лучше оставить второму дяде.
Если у второго дяди возникнут вопросы, она сможет задать их Динь Сунъяню позже.
Намекнув на всё, что мог, Динь Сунъянь продолжил писать сегодняшнюю часть «Легенды о Белой змее».
Сяо Цин присела на край кровати, с некоторым волнением глядя на спину Динь Сунъяня.
— Я думала, ты просто талантливый сказитель, умеющий плести чудесные истории. Но сегодня ты стал каким-то загадочным. Нет, это началось еще позавчера...
Она погрузилась в глубокие раздумья.
Динь Сунъянь полуобернулся и перевел разговор обратно к «Легенде о Белой змее»:
— Госпожа Сяо Цин, я не планирую заставлять Сюй Шилиня обучаться боевым искусствам шаг за шагом. Это, вероятно, заняло бы еще десять лет, прежде чем он смог бы спасти госпожу Бай. Я хочу даровать ему удачу – скажем, он поглотит божественного зверя или что-то в этом роде. Так семья воссоединится к тому времени, когда госпожа Бай проведет в заточении под Пагодой Лэйфэн двадцать лет.
— Есть ли какие-то особые правила относительно поглощения божественных зверей?
Это был чистой воды предлог: Динь Сунъянь использовал Сюй Шилиня, чтобы удовлетворить собственное любопытство. Ежедневно пролистывая Тайный Канон и видя столько записей о «поглощении этого», как он мог не спросить?
А что касается того, почему её нужно спасти именно через двадцать лет – конечно же, для круглого счета и символичности.
— К чему ты... клонишь? — Сяо Цин невольно поджала губы.
У Динь Сунъяня уже было наготове множество вопросов.
— При поглощении божественного зверя нужно съесть его целиком, или только часть, или только его сущность?
Тот же Куньпэн был настолько огромен, что не поместился бы ни в один котел. Его не съесть за один раз, да и месяца, пожалуй, не хватит.
Конечно, в Тайном Каноне не было записи о Куньпэне. Он лишь упоминался в примечании: «Сюаньмин – это Куньпэн. В море он бог воды; в небе он бог ветра. Сюаньмин – это Юй-цян».
А Юй-цян, божество севера, помощник императора Чжуань-сюя: проглатывает северную пучину, подпирает лазурное небо, разносит пять бедствий, охраняет Преисподнюю, приютив мертвых, и служит Черному Императору.
Сяо Цин это немного позабавило.
— Ты бы всё равно не смог съесть его целиком. Достаточно части его сущности. Больше – бесполезно. Излишек может даже принести опасность: ты пострадаешь от искажения, твое тело взорвется, разум зальет жажда убийства, или воля существа захватит твою оболочку. Хотя съесть лишь чуть больше необходимого – это нормально.
— А что, если порция окажется слишком маленькой? — Динь Сунъянь всегда любил анализировать вещи в конкретных величинах.
На лице Сяо Цин отразилось выражение: «Почему у тебя так много вопросов?»
— Зависит от того, сколько ты съел. Грубо говоря, это дарует тебе силу уровня великого мастера – на стадии совершенного Царства Дхармы – на срок от года до десяти лет.
— Если за это время ты сможешь использовать свой временный уровень, чтобы отчетливо ощутить трансформированные акупунктурные точки, состояние своего тела, поток ци неба и земли и тонкости пустоты, и на основе этих ощущений разработаешь метод совершенствования и определишь нужные редкие материалы, а затем быстро завершишь свое обучение – тогда, когда срок истечет, ни твой уровень, ни твоя сила не регрессируют. Всё это станет по-настоящему твоим.
— Если нет, то как только время выйдет, твой уровень начнет неуклонно падать, а мощь – убывать день ото дня, пока не останется лишь след от необычайного.
«Значит, методы ковки и очистки каналов были созданы теми, кто сначала „поглотил“, используя свое временное возвышенное состояние, чтобы наблюдать за телами и выяснять всё путем экспериментов...» – теперь Динь Сунъянь в общих чертах понимал тайны «поглощения».
Сяо Цин продолжала сама по себе:
— При нынешнем положении дел поглощение божественного зверя может в лучшем случае привести тебя к совершенному Царства Дхармы. Чтобы идти дальше, всё равно требуются собственные усилия. Без истинного понимания соответствующего боевого пути, без достаточного духовного и ментального развития, без глубокого осмысления и постижения неба и земли шагнуть в Царство Небесного Человека невозможно.
— Это царство еще до того, как небеса и земля были разделены, считалось первым великим водоразделом между человеческим и божественным.
— В Орхидейные рейтинги не включают верховных мастеров. Им не присваивают ранги. Не потому, что верховных мастеров слишком мало, а потому, что сами рейтинги этого не достойны.
— Боевое совершенствование также включает в себя духовное и ментальное развитие? — Хотя Динь Сунъянь слышал в цзянху слух о том, что у еретички Цзи Ханьи из Дао Отсечения Мудрецов была духовная слабость, мешающая ей достичь Царства Небесного Человека, он полагал, что это в основном проблема её конкретного искусства.
— Конечно. Без власти над духом и ментальной гармонии постоянное внедрение чужеродных субстанций и ковка инородных акупунктурных точек лишь сведут тебя с ума или превратят в дикого зверя, — Сяо Цин со смешком прищелкнула языком.
Исследовательская натура Динь Сунъяня не унималась:
— Тогда почему те, кто поглощает божественных зверей и становится великими мастерами Царства Дхармы, не беспокоятся об этих проблемах?
— При освоении искусства дух и тело растут с разной скоростью на каждом подуровне. Но при поглощении божественного зверя дух и тело трансформируются и укрепляются вместе. Так что проблем, естественно, не возникает. Хотя ты всё равно будешь находиться под некоторым влиянием остаточной воли соответствующего существа, и в конечном итоге тебе нужно будет закалить свой разум, — пояснила Сяо Цин. — Если же ты поглотишь слишком много, как я только что сказала, могут возникнуть подобные осложнения.
Тут она вспомнила, что они обсуждали удачную встречу Сюй Шилиня, и задумчиво произнесла:
— Секта Божественного Небосвода следует линии Бога Грома. Поглощение быка Куй было бы уместным. В плане искусств совершенствования не должно возникнуть никаких конфликтов.
— Я понял. Спасибо, госпожа Сяо Цин, — после того как Динь Сунъянь значительно расширил свои познания, его настроение заметно улучшилось.
В его голове непроизвольно всплыли соответствующие записи из Тайного Канона:
Бог Грома: объемлет инь и ян, повелевает громом и молнией, карает от имени небес, уничтожает темное зло, усмиряет три мира.
Бык Куй: сокрушает темное зло, излучает свет грома, сопровождается ветром и дождем, голос его усмиряет три мира. Примечание: серое тело, безрогий, одноногий, подобен быку.
Когда «сеттинг» был установлен, Динь Сунъянь начал представлять себе удачу Сюй Шилиня, а затем задумался, стоит ли добавлять романтическую линию. В конце концов, в телесериале Сюй Шилинь и Ху Мэйнян были парой – хотя была она духом кролика или лисы, он уже позабыл.
Конечно, целью Динь Сунъяня не было точное воспроизведение. Он хотел добавить сюжетные линии, чтобы замедлить темп повествования и выгадать себе еще больше дней для рассказов Янь Чанцину.
Затягивание времени тоже было стратегией.
— Госпожа Сяо Цин, как вы думаете – должен ли Сюй Шилинь влюбиться в яо-крольчиху или яо-лисицу во время своего чудесного приключения? У его родителей был роман между человеком и яо. Он не может отставать от своего поколения, — спросил Динь Сунъянь у своей «благодетельницы».
Сяо Цин на мгновение замолчала. Когда она заговорила, её тон был немного странным.
— Ни в ту, ни в другую. Попробуй что-нибудь другое.
«Значит, ты признаешь только яо-змею? Но еще одну добавлять нельзя. Контента со змеями-яо и так слишком много. Я не могу просто свести Сяо Цин, Зелёную Змею, с Сюй Шилинем. Это нарушило бы человеческую этику... эм, этикет яо на самом деле этого не запрещает. Но это выглядело бы так, будто я пишу о самой госпоже Сяо Цин...» – подумал Динь Сунъянь.
— Как насчет Королевы Царства Женщин?
Нечто такое, что не было яо, но всё же имело оттенок сверхъестественного.
— Царство Женщин? — Голос Сяо Цин потеплел. — Это подойдет.
Динь Сунъянь тут же заставил Сюй Шилиня и его товарищей-учеников набрести на Царство Женщин во время погони за жемчужиной быка Куй. Они искупались в водах Реки Матери и Дитя, из-за чего все забеременели. Затем они были вынуждены искать помощи у Королевы. Впоследствии Королева прониклась симпатией к Сюй Шилиню и захотела оставить его в качестве своего мужа. Но она была тронута его решимостью спасти мать и добровольно отреклась от престола, чтобы следовать за ним через многочисленные испытания в погоне за жемчужиной быка Куй.
Причина, по которой в превью упоминались «многочисленные испытания», а не «восемьдесят одно испытание», заключалась в том, что Динь Сунъянь просто не мог выдумать так много. Он также намеренно заменил «питье» речной воды на «купание» в ней, вплетая сцену купания Паучих из Пещеры Шелковых Нитей.
«Я смогу растянуть это на несколько выпусков... Жаль, что я так много забыл из „Путешествия на Запад“. Иначе я мог бы расписывать „многочисленные испытания“ глав на восемьдесят...» – Динь Сунъянь отложил кисть и смотрел, как Сяо Цин забирает листы.
Пока она читала, Сяо Цин подняла глаза и с недоумением уставилась на Динь Сунъяня.
— Откуда ты знаешь, что в Царстве Женщин зачинают детей, купаясь в желтом пруду?
— Я это выдумал... А что за желтый пруд? — Динь Сунъянь выглядел растерянным и довольно искренним.
Сяо Цин задумчиво произнесла:
— В «Тайном писании Гор и Морей» есть примечание: «В Царстве Женщин есть желтый пруд. Когда женщины купаются в нем, они выходят с ребенком. Если ребенок мужского пола, он умирает в возрасте трех лет».
— Хм. Похоже, ты и вправду не знал. Придумать нечто такое, что случайно совпало с реальностью – возможно, в этом просто воля небес.
Услышав ответ Сяо Цин, Динь Сунъянь чуть не облился холодным потом.
«Хорошо, что я еще не дошел до этого раздела в Тайном Каноне. Иначе я действительно не смог бы сейчас изобразить такой невинно-озадаченный вид».
С другой стороны, если бы он действительно прочитал этот отрывок, он бы с самого начала не стал менять «питье» на «купание». Он определенно постарался бы этого избежать.
Многие ученые полагают, что Куньпэн в трудах Чжуан-цзы был вдохновлен Сюаньминем. Многие характеристики совпадают. Я придерживаюсь этой интерпретации.
Цитируется по комментариям Го Пу династии Цзинь.

Комментарии

Загрузка...