Глава 24

Линь Сяо не знал, что ответить. Тогда он не захотел уходить, чтобы проследить за Ван Сяоцзюнем, и не ожидал, что в конце концов действительно что-то случится. Если бы Ян Фэн не настоял на том, чтобы пойти искать Ли Цинюй, неизвестно, чем бы все обернулось.— Папа, ты почему здесь? — Ли Цинюй по-прежнему думала, что Линь Сяо все еще в Гонконге.Как дочь главного участника событий, Ли Цинюй, пожалуй, знала об этой истории меньше всех. Из всех присутствующих, кроме самой Ли Цинюй, только Ян Фэн случайно встретил Линь Сяо; Лин Юэ и Лин Сюэ узнали обо всем через какие-то свои расследования — от начала проверки до отправки целого отряда спецназа прошло так мало времени, что эта скорость казалась просто невероятной.— Я раньше попал в небольшую передрягу, поэтому и не уехал, — смущенно сказал Линь Сяо.Ли Цинюй радостно подтащила Ян Фэна, чтобы представить его Линь Сяо. Она все еще думала, что это первая встреча Ян Фэна и Линь Сяо, и потому с осторожностью девушки, представляющей родителям своего парня, сказала:— Кстати, это мой друг Ян Фэн.— А, мы уже виделись утром, — сказал Линь Сяо.Ли Цинюй посмотрела на Ян Фэна и спросила:— Виделись?— Насмотрелся, — Ян Фэн не стал особенно любезничать с Линь Сяо: он уже успел увидеть, насколько тот бессердечен.Он мог ради тех десяти миллионов отодвинуть дела Ли Цинюй на второй план, мог у дверей школы даже не взглянуть на Ли Цинюй, которой в любую минуту грозила опасность, и даже когда опасность для Ли Цинюй была вполне вероятна, сделал вывод, что «возможно, у телефона просто села батарея».Если бы Ли Цинюй несколько раз в решающие моменты не встречала Ян Фэна, события могли бы пойти так, как не мог вообразить никто.Линь Сяо, конечно, понимал, что значит это «насмотрелся», и, словно боясь, что Ян Фэн скажет лишнего, схватил Ли Цинюй за руку и сказал:— Цинюй, поехали сначала со мной домой. Я переведу тебя в школу рядом с компанией — я не могу быть спокоен, когда тебя нет рядом.Убедившись, что с Ли Цинюй все в порядке, и узнав, что и ростовщичеством, и побегом с деньгами занимался Ван Сяоцзюнь, Линь Сяо больше не видел необходимости оставаться здесь. Тем более он боялся, что Ян Фэн расскажет об утренних событиях.На слова Линь Сяо о том, что он не может быть спокоен, Ян Фэн лишь усмехнулся. Спокоен? Спокоен, что она умрет где-нибудь на стороне.— Я сам схожу в больницу, все нормально. — Постороннему не следует вмешиваться в дела близких, и Ян Фэн не хотел говорить лишнего, даже если в душе надеялся, что Ли Цинюй останется.— Перевод в другую школу? — Первой реакцией Ли Цинюй было не спросить Линь Сяо, а посмотреть Ян Фэну в лицо.Ян Фэн не был ни святым, ни актером: хоть внешне он ничего не сказал, недовольство ясно читалось на его лице.Откуда-то у Ли Цинюй взялась смелость, и она вдруг громко заявила:— Я не перевожусь!Вообще-то больше всего Ли Цинюй хотела увидеть именно Линь Сяо, но сейчас в сердце у нее застряла заноза, которая, словно клубок шерсти, запутывалась все сильнее. Во время недавнего телефонного разговора, когда она была в руках Ван Сяоцзюня, колебания Линь Сяо резали ей сердце ножом.Они же отец и дочь!Чего же тогда колебался Линь Сяо?И к тому же она и правда не хотела переводиться, не хотела уезжать отсюда.— Цинюй, что с тобой? — Ли Цинюй с детства слушалась его и никогда ему не перечила. Ее решительное «я не перевожусь» причинило ему боль, словно от тела отрезали кусок мяса.Постороннему не следует вмешиваться в дела близких, обстановка была странной, и остальные тоже не хотели ничего говорить.Ян Фэн тоже ждал, что Ли Цинюй решит сама.В этот момент маленькие, теплые, словно нефрит, руки обхватили его за предплечье, и она невольно крепко «заперла» его руку у себя на груди. Похоже, ей показалось, что обнимает она недостаточно крепко, и Ли Цинюй прижала его руку еще сильнее.Это была маленькая привычка Ли Цинюй: когда ей нужно было задать какой-нибудь мучительный вопрос, она любила прижимать к груди подушку или книгу — так проходило ее волнение. Так же, как и ее привычки хвататься за уголок одежды или вертеть в пальцах что-нибудь.Лин Сюэ слегка нахмурилась и взглядом попыталась предупредить Ли Цинюй, но та сейчас была в смятении и никак не могла заметить ее взгляд.А когда Лин Сюэ перевела взгляд на Ян Фэна, у того на лице было самое что ни на есть блаженное выражение!Лин Сюэ сама не поняла почему, но внутри у нее все вскипело; с холодным фырканьем она отвернулась.Ли Цинюй думала долго, прежде чем спросить:— Если бы Ян Фэн не пришел меня спасать, ты бы заплатил за меня выкуп?— Продать тот старый дом, чтобы выкупить тебя? — голос Линь Сяо немного осип.— Угу, — отозвалась Ли Цинюй.Ли Цинюй не отрываясь смотрела на Линь Сяо; взгляд у нее был ясный — она хотела узнать только ответ.Линь Сяо знал, что соврать не сможет, и прямо сказал:— Нет!Все замолчали; в этот момент никто не мог ничего сказать.Ли Цинюй тоже не стала спрашивать дальше — она не смела, боялась, что ответ Линь Сяо окажется выше ее сил.— Я не поеду домой. Сначала я отведу Ян Фэна в больницу. — Ли Цинюй сделала свой выбор, ушла, держа Ян Фэна за руку, и в ее глазах блестели слезы.В этот момент именно Лин Сюэ дала Линь Сяо возможность сохранить лицо:— До вступительных экзаменов осталось чуть больше полугода, перевод в другую школу ничего хорошего Цинюй не принесет. Пусть она лучше останется здесь.— Что ж, хорошо, хорошо. — Если бы Линь Сяо и сейчас не воспользовался удобным случаем, то напрасно он столько лет крутился в деловом мире.Они ушли. Линь Сяо остался один и медленно побрел следом, под показывающими на него пальцами толпы чувствуя себя так, что хотелось провалиться сквозь землю.Ради того, чтобы погнаться за десятью миллионами Ван Сяоцзюня, он бросил Ли Цинюй, и в итоге не только потерял деньги, но и окончательно рассорился с Ли Цинюй.Хорошо еще, что он не знал, что те десять миллионов сейчас у Ян Фэна; узнай он, что и десять миллионов, и Ли Цинюй достались Ян Фэну, он, пожалуй, с досады готов был бы проглотить стоявшую рядом машину.Машина Лин Сюэ стояла снаружи — белый легковой автомобиль.Едва сев в машину, Ли Цинюй бросилась в объятия Ян Фэна и горько разрыдалась, заливаясь слезами, словно цветок груши под дождем; кто бы ни услышал, у того сжималось сердце.Ян Фэн даже не обращал внимания на рану на руке, обнял Ли Цинюй и тихо принялся утешать:— Может, здесь какое-то недоразумение. Давай пройдет несколько дней, сходим к нему и спросим, почему все так?Ли Цинюй только мотала головой.— Я давно должна была это понять. Он уже несколько лет не разговаривал со мной по-настоящему. Каждый раз он говорил, что как только дела компании стабилизируются, он найдет время вернуться. Но каждый раз, когда дела компании налаживались, он расширял компанию и так и не приезжал.— Он вообще не заботился ни обо мне, ни о маме. Когда мне было тринадцать, у мамы нашли рак печени, а он даже не приехал взглянуть. Даже с похоронами помогли соседи. Ему было совершенно наплевать на нас!Это происшествие стало запальным шнуром, и все накопившиеся за годы противоречия разом взорвались. А такие взрывы, как извержение вулкана, обычно уже не остановить.Лин Сюэ через зеркало заднего вида украдкой взглянула на Ян Фэна и Ли Цинюй, и в душе у нее невольно защемило. Только она сама знала, что дело было не только в бессердечии отца Ли Цинюй, но и в той давней трепетной искорке в ее сердце.Общежитие Лин Сюэ.Багряник одиноко рос на балконе. Его корни были заперты в маленьком цветочном горшке, и он мог лишь изо всех сил тянуть свои вялые ветви за оковы карниза, моля небо даровать ему хоть каплю драгоценного света.Но даже полученного света ей все равно не хватило бы, чтобы, красуясь, расцвести под синим небом и белыми облаками — если только кто-нибудь не вынесет горшок наружу...

Линь Сяо не знал, что ответить. Тогда он не захотел уходить, чтобы проследить за Ван Сяоцзюнем, и не ожидал, что в конце концов действительно что-то случится. Если бы Ян Фэн не настоял на том, чтобы пойти искать Ли Цинюй, неизвестно, чем бы все обернулось.

— Папа, ты почему здесь? — Ли Цинюй по-прежнему думала, что Линь Сяо все еще в Гонконге.

Как дочь главного участника событий, Ли Цинюй, пожалуй, знала об этой истории меньше всех. Из всех присутствующих, кроме самой Ли Цинюй, только Ян Фэн случайно встретил Линь Сяо; Лин Юэ и Лин Сюэ узнали обо всем через какие-то свои расследования — от начала проверки до отправки целого отряда спецназа прошло так мало времени, что эта скорость казалась просто невероятной.

— Я раньше попал в небольшую передрягу, поэтому и не уехал, — смущенно сказал Линь Сяо.

Ли Цинюй радостно подтащила Ян Фэна, чтобы представить его Линь Сяо. Она все еще думала, что это первая встреча Ян Фэна и Линь Сяо, и потому с осторожностью девушки, представляющей родителям своего парня, сказала:

— Кстати, это мой друг Ян Фэн.

— А, мы уже виделись утром, — сказал Линь Сяо.

Ли Цинюй посмотрела на Ян Фэна и спросила:

— Виделись?

— Насмотрелся, — Ян Фэн не стал особенно любезничать с Линь Сяо: он уже успел увидеть, насколько тот бессердечен.

Он мог ради тех десяти миллионов отодвинуть дела Ли Цинюй на второй план, мог у дверей школы даже не взглянуть на Ли Цинюй, которой в любую минуту грозила опасность, и даже когда опасность для Ли Цинюй была вполне вероятна, сделал вывод, что «возможно, у телефона просто села батарея».

Если бы Ли Цинюй несколько раз в решающие моменты не встречала Ян Фэна, события могли бы пойти так, как не мог вообразить никто.

Линь Сяо, конечно, понимал, что значит это «насмотрелся», и, словно боясь, что Ян Фэн скажет лишнего, схватил Ли Цинюй за руку и сказал:

— Цинюй, поехали сначала со мной домой. Я переведу тебя в школу рядом с компанией — я не могу быть спокоен, когда тебя нет рядом.

Убедившись, что с Ли Цинюй все в порядке, и узнав, что и ростовщичеством, и побегом с деньгами занимался Ван Сяоцзюнь, Линь Сяо больше не видел необходимости оставаться здесь. Тем более он боялся, что Ян Фэн расскажет об утренних событиях.

На слова Линь Сяо о том, что он не может быть спокоен, Ян Фэн лишь усмехнулся. Спокоен? Спокоен, что она умрет где-нибудь на стороне.

— Я сам схожу в больницу, все нормально. — Постороннему не следует вмешиваться в дела близких, и Ян Фэн не хотел говорить лишнего, даже если в душе надеялся, что Ли Цинюй останется.

— Перевод в другую школу? — Первой реакцией Ли Цинюй было не спросить Линь Сяо, а посмотреть Ян Фэну в лицо.

Ян Фэн не был ни святым, ни актером: хоть внешне он ничего не сказал, недовольство ясно читалось на его лице.

Откуда-то у Ли Цинюй взялась смелость, и она вдруг громко заявила:

— Я не перевожусь!

Вообще-то больше всего Ли Цинюй хотела увидеть именно Линь Сяо, но сейчас в сердце у нее застряла заноза, которая, словно клубок шерсти, запутывалась все сильнее. Во время недавнего телефонного разговора, когда она была в руках Ван Сяоцзюня, колебания Линь Сяо резали ей сердце ножом.

Они же отец и дочь!

Чего же тогда колебался Линь Сяо?

И к тому же она и правда не хотела переводиться, не хотела уезжать отсюда.

— Цинюй, что с тобой? — Ли Цинюй с детства слушалась его и никогда ему не перечила. Ее решительное «я не перевожусь» причинило ему боль, словно от тела отрезали кусок мяса.

Постороннему не следует вмешиваться в дела близких, обстановка была странной, и остальные тоже не хотели ничего говорить.

Ян Фэн тоже ждал, что Ли Цинюй решит сама.

В этот момент маленькие, теплые, словно нефрит, руки обхватили его за предплечье, и она невольно крепко «заперла» его руку у себя на груди. Похоже, ей показалось, что обнимает она недостаточно крепко, и Ли Цинюй прижала его руку еще сильнее.

Это была маленькая привычка Ли Цинюй: когда ей нужно было задать какой-нибудь мучительный вопрос, она любила прижимать к груди подушку или книгу — так проходило ее волнение. Так же, как и ее привычки хвататься за уголок одежды или вертеть в пальцах что-нибудь.

Лин Сюэ слегка нахмурилась и взглядом попыталась предупредить Ли Цинюй, но та сейчас была в смятении и никак не могла заметить ее взгляд.

А когда Лин Сюэ перевела взгляд на Ян Фэна, у того на лице было самое что ни на есть блаженное выражение!

Лин Сюэ сама не поняла почему, но внутри у нее все вскипело; с холодным фырканьем она отвернулась.

Ли Цинюй думала долго, прежде чем спросить:

— Если бы Ян Фэн не пришел меня спасать, ты бы заплатил за меня выкуп?

— Продать тот старый дом, чтобы выкупить тебя? — голос Линь Сяо немного осип.

— Угу, — отозвалась Ли Цинюй.

Ли Цинюй не отрываясь смотрела на Линь Сяо; взгляд у нее был ясный — она хотела узнать только ответ.

Линь Сяо знал, что соврать не сможет, и прямо сказал:

— Нет!

Все замолчали; в этот момент никто не мог ничего сказать.

Ли Цинюй тоже не стала спрашивать дальше — она не смела, боялась, что ответ Линь Сяо окажется выше ее сил.

— Я не поеду домой. Сначала я отведу Ян Фэна в больницу. — Ли Цинюй сделала свой выбор, ушла, держа Ян Фэна за руку, и в ее глазах блестели слезы.

В этот момент именно Лин Сюэ дала Линь Сяо возможность сохранить лицо:

— До вступительных экзаменов осталось чуть больше полугода, перевод в другую школу ничего хорошего Цинюй не принесет. Пусть она лучше останется здесь.

— Что ж, хорошо, хорошо. — Если бы Линь Сяо и сейчас не воспользовался удобным случаем, то напрасно он столько лет крутился в деловом мире.

Они ушли. Линь Сяо остался один и медленно побрел следом, под показывающими на него пальцами толпы чувствуя себя так, что хотелось провалиться сквозь землю.

Ради того, чтобы погнаться за десятью миллионами Ван Сяоцзюня, он бросил Ли Цинюй, и в итоге не только потерял деньги, но и окончательно рассорился с Ли Цинюй.

Хорошо еще, что он не знал, что те десять миллионов сейчас у Ян Фэна; узнай он, что и десять миллионов, и Ли Цинюй достались Ян Фэну, он, пожалуй, с досады готов был бы проглотить стоявшую рядом машину.

Машина Лин Сюэ стояла снаружи — белый легковой автомобиль.

Едва сев в машину, Ли Цинюй бросилась в объятия Ян Фэна и горько разрыдалась, заливаясь слезами, словно цветок груши под дождем; кто бы ни услышал, у того сжималось сердце.

Ян Фэн даже не обращал внимания на рану на руке, обнял Ли Цинюй и тихо принялся утешать:

— Может, здесь какое-то недоразумение. Давай пройдет несколько дней, сходим к нему и спросим, почему все так?

Ли Цинюй только мотала головой.

— Я давно должна была это понять. Он уже несколько лет не разговаривал со мной по-настоящему. Каждый раз он говорил, что как только дела компании стабилизируются, он найдет время вернуться. Но каждый раз, когда дела компании налаживались, он расширял компанию и так и не приезжал.

— Он вообще не заботился ни обо мне, ни о маме. Когда мне было тринадцать, у мамы нашли рак печени, а он даже не приехал взглянуть. Даже с похоронами помогли соседи. Ему было совершенно наплевать на нас!

Это происшествие стало запальным шнуром, и все накопившиеся за годы противоречия разом взорвались. А такие взрывы, как извержение вулкана, обычно уже не остановить.

Лин Сюэ через зеркало заднего вида украдкой взглянула на Ян Фэна и Ли Цинюй, и в душе у нее невольно защемило. Только она сама знала, что дело было не только в бессердечии отца Ли Цинюй, но и в той давней трепетной искорке в ее сердце.

Общежитие Лин Сюэ.

Багряник одиноко рос на балконе. Его корни были заперты в маленьком цветочном горшке, и он мог лишь изо всех сил тянуть свои вялые ветви за оковы карниза, моля небо даровать ему хоть каплю драгоценного света.

Но даже полученного света ей все равно не хватило бы, чтобы, красуясь, расцвести под синим небом и белыми облаками — если только кто-нибудь не вынесет горшок наружу...

П.П. Если вам понравился перевод, то поставьте лайк, киньте спасибо на главу и посмотрите мои другие переводы. Там много интересного)

П.П. Если вам понравился перевод, то поставьте лайк, киньте спасибо на главу и посмотрите мои другие переводы. Там много интересного)