Лекарь У не стала больше расспрашивать: не дело служанки вмешиваться в замыслы господ.
Лекарь У не стала больше расспрашивать: не дело служанки вмешиваться в замыслы господ.
— Если вы желаете постичь врачебное искусство, госпожа, — перевела она разговор в иное русло, — прежде всего вам следует уяснить учение об Инь и Ян, а также о Пяти Элементах. Всё в поднебесном мире делится на Инь и Ян. К примеру, солнце — это Ян, а луна — Инь; мужчина — Ян, а женщина — Инь. Инь и Ян относительны: то, что исполнено силы — это Ян, а то, что слабо и немощно — Инь. Высокое и низкое, большое и малое, здоровье и болезнь — всё подчинено противоборству и гармонии Инь и Ян...
— Если вы желаете постичь врачебное искусство, госпожа, — перевела она разговор в иное русло, — прежде всего вам следует уяснить учение об Инь и Ян, а также о Пяти Элементах. Всё в поднебесном мире делится на Инь и Ян. К примеру, солнце — это Ян, а луна — Инь; мужчина — Ян, а женщина — Инь. Инь и Ян относительны: то, что исполнено силы — это Ян, а то, что слабо и немощно — Инь. Высокое и низкое, большое и малое, здоровье и болезнь — всё подчинено противоборству и гармонии Инь и Ян...
— Пять же Элементов порождают и подавляют друг друга, а внутренние органы человека соответствуют этим элементам. Селезёнка и желудок принадлежат Земле и отвечают за превращение питья и пищи; печень принадлежит Дереву, а её продушина — в глазах; почки принадлежат Воде, а лёгкие — Металлу, и соединены они с носовой полостью. Нос человека управляет богатством. У тех, чей нос вечно заложен, и денежные потоки не ведают лада, а хозяйство терпит убытки. Если вам предстоят крупные траты, а нос внезапно заложит — стоит затаиться и всё хорошенько взвесить.
— Пять же Элементов порождают и подавляют друг друга, а внутренние органы человека соответствуют этим элементам. Селезёнка и желудок принадлежат Земле и отвечают за превращение питья и пищи; печень принадлежит Дереву, а её продушина — в глазах; почки принадлежат Воде, а лёгкие — Металлу, и соединены они с носовой полостью. Нос человека управляет богатством. У тех, чей нос вечно заложен, и денежные потоки не ведают лада, а хозяйство терпит убытки. Если вам предстоят крупные траты, а нос внезапно заложит — стоит затаиться и всё хорошенько взвесить.
Линь Лу слушала с предельной внимательностью. Древнее врачевание казалось ей овеянным дымкой мистических тайн. Человек, уверовавший в строгую науку, назвал бы это суеверием. Но Линь Лу прошла через смену миров и знала: Вселенная безгранична, и знание человеческое о ней — лишь тонкая плёнка на поверхности океана.
Линь Лу слушала с предельной внимательностью. Древнее врачевание казалось ей овеянным дымкой мистических тайн. Человек, уверовавший в строгую науку, назвал бы это суеверием. Но Линь Лу прошла через смену миров и знала: Вселенная безгранична, и знание человеческое о ней — лишь тонкая плёнка на поверхности океана.
— Наставница, а заложенный нос и впрямь приводит к разорению? — с улыбкой спросила она.
— Наставница, а заложенный нос и впрямь приводит к разорению? — с улыбкой спросила она.
— Есть такое поверье, — мягко ответила лекарь У. — Человеку не дано знать всё наперёд, но если дело спотыкается, сама интуиция подаёт знак остановиться и подумать. Когда не хватает мудрости, остаётся верить чутью.
— Есть такое поверье, — мягко ответила лекарь У. — Человеку не дано знать всё наперёд, но если дело спотыкается, сама интуиция подаёт знак остановиться и подумать. Когда не хватает мудрости, остаётся верить чутью.
Линь Лу кивнула, чувствуя, как с каждой минутой в ней разгорается всё больший интерес к врачеванию.
Линь Лу кивнула, чувствуя, как с каждой минутой в ней разгорается всё больший интерес к врачеванию.
Лекарь У не таила секретов и подробно излагала основы: учение о согревающих, горячих, холодных и прохладных свойствах снадобий, правила назначения лекарств строго по симптомам — ведь при болезни горячего свойства нельзя подливать масла в огонь. Постижение меридианов, акупунктурных точек и заучивание канонов требовали невероятных усилий, а уж практика распознавания болезней и вовсе уходила в годы. Настоящий врачеватель седеет над фолиантами и оттачивает мастерство всю жизнь.
Лекарь У не таила секретов и подробно излагала основы: учение о согревающих, горячих, холодных и прохладных свойствах снадобий, правила назначения лекарств строго по симптомам — ведь при болезни горячего свойства нельзя подливать масла в огонь. Постижение меридианов, акупунктурных точек и заучивание канонов требовали невероятных усилий, а уж практика распознавания болезней и вовсе уходила в годы. Настоящий врачеватель седеет над фолиантами и оттачивает мастерство всю жизнь.
Линь Лу лишь покачала головой от изумления:
Линь Лу лишь покачала головой от изумления:
— Сколько же лет вы учились этому, наставница?
— Сколько же лет вы учились этому, наставница?
— Сколь помню себя, столько и заучивала древние строки, — вздохнула лекарь У.
— Сколь помню себя, столько и заучивала древние строки, — вздохнула лекарь У.
— В таком случае я обязана приготовить щедрый подарок в знак уважения ученицы к учителю. Не могу же я позволить вам учить меня даром!
— В таком случае я обязана приготовить щедрый подарок в знак уважения ученицы к учителю. Не могу же я позволить вам учить меня даром!
— Госпожа Линь уже щедро наградила меня серебром, вам незачем беспокоиться.
— Госпожа Линь уже щедро наградила меня серебром, вам незачем беспокоиться.
— Э-э, нет, — возразила Линь Лу. — То плата матушки, а это — моя личная благодарность. Это совсем иное дело.
— Э-э, нет, — возразила Линь Лу. — То плата матушки, а это — моя личная благодарность. Это совсем иное дело.
Их доверительную беседу прервал лёгкий шаг Чуньтао. Служанка тихо переступила порог и шепнула:
Их доверительную беседу прервал лёгкий шаг Чуньтао. Служанка тихо переступила порог и шепнула:
— Госпожа, его высочество изволит идти в покои «Маньфан».
— Госпожа, его высочество изволит идти в покои «Маньфан».
На лице Линь Лу на миг вспыхнула досада, но тут же растаяла без следа.
На лице Линь Лу на миг вспыхнула досада, но тут же растаяла без следа.
— Налей чаю да дай ему остыть, — мягко велела она. — К приходу наследника напиток станет приятно тёплым.
— Налей чаю да дай ему остыть, — мягко велела она. — К приходу наследника напиток станет приятно тёплым.
Гу Ланьчжи вошёл в комнату и тут же поморщился от густого травяного запаха. В его взоре промелькнула тень заботы:
Гу Ланьчжи вошёл в комнату и тут же поморщился от густого травяного запаха. В его взоре промелькнула тень заботы:
— Что такое? Ты занемогла?
— Что такое? Ты занемогла?
— Лишь пью отвар для укрепления сил, — покачала головой Линь Лу и улыбнулась. — Что привело вас ко мне, супруг?
— Лишь пью отвар для укрепления сил, — покачала головой Линь Лу и улыбнулась. — Что привело вас ко мне, супруг?
Гу Ланьчжи присел к столу и пригубил чай — напиток оказался именно той температуры, что нужно.
Гу Ланьчжи присел к столу и пригубил чай — напиток оказался именно той температуры, что нужно.
— Пришёл проведать тебя, — ответил он.
— Пришёл проведать тебя, — ответил он.
Едва вернувшись в поместье, он по привычке хотел было устремиться в Павильон «Тинъюй», но вовремя удержал порыв и повернул к покоям «Маньфан». Дабы защитить Сун Вань, нельзя было давать старшим повод думать, будто он без ума от наложницы. А визит к законной жене не вызвал бы ни у кого нареканий. К тому же общество Линь Лу всегда дарило покой.
Едва вернувшись в поместье, он по привычке хотел было устремиться в Павильон «Тинъюй», но вовремя удержал порыв и повернул к покоям «Маньфан». Дабы защитить Сун Вань, нельзя было давать старшим повод думать, будто он без ума от наложницы. А визит к законной жене не вызвал бы ни у кого нареканий. К тому же общество Линь Лу всегда дарило покой.
Линь Лу долила ему чаю и завела неторопливую беседу о домашних делах: рассказала, что матушка прислала лекаря для её здоровья, как попутно осмотрели наложниц и как провинившихся призвали к порядку. Это был идеальный отчет о проделанной работе: она лишь преподносила готовые результаты, давая Гу Ланьчжи возможность почувствовать себя хозяином без лишней волокиты. Кому же понравится муж, загружающий себя чужими заботами?
Линь Лу долила ему чаю и завела неторопливую беседу о домашних делах: рассказала, что матушка прислала лекаря для её здоровья, как попутно осмотрели наложниц и как провинившихся призвали к порядку. Это был идеальный отчет о проделанной работе: она лишь преподносила готовые результаты, давая Гу Ланьчжи возможность почувствовать себя хозяином без лишней волокиты. Кому же понравится муж, загружающий себя чужими заботами?
Гу Ланьчжи разгладил брови и довольный произнес:
Гу Ланьчжи разгладил брови и довольный произнес:
— Ты отлично со всем справилась. Спасибо за труды.
— Ты отлично со всем справилась. Спасибо за труды.
Видя, как безупречно жена управляет задним двором, он ощутил облегчение. На службе хватало хлопот, и возвращаться домой ради бесконечных драм и ссор было бы сущим наказанием. Он не раз слышал, как его сослуживцы мучились от раздоров между жёнами и наложницами, выглядя из-за этого жалкими и изнурёнными. Но его миловала судьба: супруга попалась добродетельная, разумная и великодушная.
Видя, как безупречно жена управляет задним двором, он ощутил облегчение. На службе хватало хлопот, и возвращаться домой ради бесконечных драм и ссор было бы сущим наказанием. Он не раз слышал, как его сослуживцы мучились от раздоров между жёнами и наложницами, выглядя из-за этого жалкими и изнурёнными. Но его миловала судьба: супруга попалась добродетельная, разумная и великодушная.
В душе Гу Ланьчжи возник порыв отблагодарить её — ведь если он будет добр к жене, она станет ещё усерднее беречь Сун Вань. В конце концов, жена пеклась о его покое и согласии в доме. Вспомнив, что со дня свадьбы он так ничего ей и не подарил, наследник решил подобрать для неё стоящую вещь.
В душе Гу Ланьчжи возник порыв отблагодарить её — ведь если он будет добр к жене, она станет ещё усерднее беречь Сун Вань. В конце концов, жена пеклась о его покое и согласии в доме. Вспомнив, что со дня свадьбы он так ничего ей и не подарил, наследник решил подобрать для неё стоящую вещь.
Он ласково сжал тонкую ладонь Линь Лу:
Он ласково сжал тонкую ладонь Линь Лу:
— Ты так устаёшь. Когда выдастся свободный день, мы выберемся за город. В храме Белой Лошади как раз покраснели клёны, пойдём полюбуемся.
— Ты так устаёшь. Когда выдастся свободный день, мы выберемся за город. В храме Белой Лошади как раз покраснели клёны, пойдём полюбуемся.
— Обязательно возьмём с собой и наложницу Сун, — с сияющей улыбкой предложила Линь Лу. — Вместе веселее!
— Обязательно возьмём с собой и наложницу Сун, — с сияющей улыбкой предложила Линь Лу. — Вместе веселее!
«Прогулка в обществе жены и красавицы-наложницы...» — Гу Ланьчжи с удовольствием представил эту живописную картину. Взгляд его потеплел, а голос наполнился нежностью:
«Прогулка в обществе жены и красавицы-наложницы...» — Гу Ланьчжи с удовольствием представил эту живописную картину. Взгляд его потеплел, а голос наполнился нежностью:
— Обрести такую супругу — о чём ещё мечтать мужчине!
— Обрести такую супругу — о чём ещё мечтать мужчине!
Линь Лу смотрела на Гу Ланьчжи, утопающего в собственном благодушии, а её сердце оставалось холодным как лед. В этом мире всё устроено странно: чем сильнее вымаливаешь любовь, тем дальше она ускользает, а стоит отречься — и всё падает к твоим ногам. Впрочем, эта «любовь» Гу Ланьчжи была фальшивкой. Стоило бы Линь Лу показать своё истинное лицо и прямо заявить о ненависти к Сун Вань — и Гу Ланьчжи мгновенно превратился бы во врага. Ему нужна была не живая женщина, а удобный механизм: идеальная, нетребовательная и якобы безумно влюблённая в него жена.
Линь Лу смотрела на Гу Ланьчжи, утопающего в собственном благодушии, а её сердце оставалось холодным как лед. В этом мире всё устроено странно: чем сильнее вымаливаешь любовь, тем дальше она ускользает, а стоит отречься — и всё падает к твоим ногам. Впрочем, эта «любовь» Гу Ланьчжи была фальшивкой. Стоило бы Линь Лу показать своё истинное лицо и прямо заявить о ненависти к Сун Вань — и Гу Ланьчжи мгновенно превратился бы во врага. Ему нужна была не живая женщина, а удобный механизм: идеальная, нетребовательная и якобы безумно влюблённая в него жена.
После совместного ужина Гу Ланьчжи выглядел рассеянным и то и дело погружался в свои мысли.
После совместного ужина Гу Ланьчжи выглядел рассеянным и то и дело погружался в свои мысли.
— Супруг, не проведать ли вам наложницу Сун? — с готовой заботой спросила Линь Лу.
— Супруг, не проведать ли вам наложницу Сун? — с готовой заботой спросила Линь Лу.
Гу Ланьчжи помедлил:
Гу Ланьчжи помедлил:
— Нет, останусь нынче в покоях «Маньфан».
— Нет, останусь нынче в покоях «Маньфан».
Переходить из её покоев прямо в Павильон «Тинъюй» казалось неловким. Теперь ему приходилось хоть немного считаться с чувствами жены, ведь мир в доме держался именно на её плечах.
Переходить из её покоев прямо в Павильон «Тинъюй» казалось неловким. Теперь ему приходилось хоть немного считаться с чувствами жены, ведь мир в доме держался именно на её плечах.
Линь Лу едва заметно изогнула губы:
Линь Лу едва заметно изогнула губы:
— Наложница Сун так роботка и так привязана к вам. Пошлите служанку известить её, дабы бедняжка не ждала всю ночь и не изнывала от печали.
— Наложница Сун так роботка и так привязана к вам. Пошлите служанку известить её, дабы бедняжка не ждала всю ночь и не изнывала от печали.
— Ты права, ты обо всём печёшься с умом, — одобрительно кивнул Гу Ланьчжи.
— Ты права, ты обо всём печёшься с умом, — одобрительно кивнул Гу Ланьчжи.
Линь Лу едва удержалась от смеха. Гу Ланьчжи воображал, будто защищает Сун Вань, но сама Сун Вань ничего не знала об их уговорах! Видя, что любимый охладел и проводит ночи у жены, она начнёт извиваться и использовать все уловки, чтобы вернуть его внимание. И чем больше шума она поднимет, тем более взбалмошной и неспокойной покажется обитателям дома маркиза!
Линь Лу едва удержалась от смеха. Гу Ланьчжи воображал, будто защищает Сун Вань, но сама Сун Вань ничего не знала об их уговорах! Видя, что любимый охладел и проводит ночи у жены, она начнёт извиваться и использовать все уловки, чтобы вернуть его внимание. И чем больше шума она поднимет, тем более взбалмошной и неспокойной покажется обитателям дома маркиза!
Оказавшись в этом мире, Линь Лу сперва думала действовать напролом — взять и прикончить парочку. Но, получив память прежней хозяйки, поняла: прямая вражда обречена. Прежняя Линь Лу была знатной госпожой и законной женой, но каждый раз, пытаясь давить авторитетом, оказывалась в ловушке и страдала всё сильнее. Потому оставался лишь один путь — извилистый. Стать для Гу Ланьчжи «идеальной отдушиной», приучить его к абсолютной лёгкости, пока эта «душевная ценность» не обесценится вовсе. Пусть весь задний двор включится в эту игру!
Оказавшись в этом мире, Линь Лу сперва думала действовать напролом — взять и прикончить парочку. Но, получив память прежней хозяйки, поняла: прямая вражда обречена. Прежняя Линь Лу была знатной госпожой и законной женой, но каждый раз, пытаясь давить авторитетом, оказывалась в ловушке и страдала всё сильнее. Потому оставался лишь один путь — извилистый. Стать для Гу Ланьчжи «идеальной отдушиной», приучить его к абсолютной лёгкости, пока эта «душевная ценность» не обесценится вовсе. Пусть весь задний двор включится в эту игру!

Комментарии

Загрузка...