Холодные капли дождя вырвали Сюй Лана из сна.
Лежа на ветке дерева, он открыл глаза и сквозь щель между листьями увидел свинцовые тучи, сгустившиеся в небе. Крупные, размером с горошину капли падали сверху градом, неистово хлеща по листве, и стоял частый, оглушительный шелест.
Сюй Лан задействовал Божественное Сознание, чтобы просканировать себя, и осмотрел рану на груди изнутри. После двух дней отдыха и залечивания с помощью Истинной Ци Преисподней перелом грудины наконец полностью зажили. Настроение у него тут же резко улучшилось, и он пробормотал про себя: «Уже третий день, до конца осталось еще два. Сюй Лан, ради того чтобы выжить, поднажми!»
Съев несколько диких плодов, он слегка утолил громко урчавший от голода желудок, затем перевернулся и соскользнул по стволу вниз.
Когда он почти опустился к самой земле, то вдруг услышал, как сквозь шуршание дождя едва доносятся человеческие голоса.
Он слегка нахмурился, вцепился в кору руками и ногами и принялся карабкаться наверх. Вскоре, проскользнув сквозь слой на редкость густой листвы, он замер и, вглядевшись, понял, что почти добрался до самой макушки дерева.
Припав к ветке, он осторожно раздвинул плотные листья, образовав узкую щель, и заглянул вниз.
Там, выбегая издали по грязи и брызгам, к дереву приближался тощий высокий мужчина на вид лет сорока. По пятам за ним гнались двое плотных мужиков примерно того же возраста: один низкорослый и широкоплечий, с могучим туловищем, напоминавший бочонок, а второй — высокий, с густой бородой щетиной до плеч и растрепанными волосами.
По мере того как тощий мужчина подбирался ближе, Сюй Лан разглядел его отчетливее: на теле беглеца чернело множество ран, а особенно бросалась в глаза сплошная кровавая мазня на правом бедре.
Сюй Лан всё понял с полуслова. Увидев состояние этого человека, он прекрасно сообразил, что преследователи явились сюда явно с целью убить ради наживы. Про себя он взмолился: «Брат, умоляю, не останавливайся здесь, не впутывай меня, беги дальше!»
Но, как назло, всегда случается именно то, чего больше всего боишься. Того тощего мужика, судя по всему, здорово подводила раненая нога, и он выбился из сил. Добежав до дерева, на котором сидел Сюй Лан, он рухнул как вкопанный, спиной прижался к стволу и развернулся лицом к преследователям.
Капли дождя непрерывно стекали по листьям, превращаясь в тысячу толстых струй, словно свисающих с дерева.
Все трое под деревом неизвестно сколько времени мокли под ливнем, их одежда насквозь промокла и намертво прилипла к телам, а растрепанные волосы прилисли ко лбам и щекам.
Тощий мужчина достал из-за пазухи кожаный мешочек, положил его на ладонь и с настороженным видом глянул на замерших в двух саженях от него неприятелей.
— Кэ Янься, Хань Цаньцю, вы преследуете меня по пятам только ради этого? — произнес он. — Здесь двенадцать медных пластинок, я отдам их вам в обмен на мою жизнь. Как вам такое?
Низкорослый Хань Цаньцю холодно усмехнулся и презрительно бросил:
— Юй Юнчунь, ты заговорил об условиях лишь тогда, когда загнан в угол. Слишком поздно! И пластинки, и твою жизнь мы заберем!
Юй Юнчунь, казалось, заранее знал этот ответ. Выражение его лица осталось невозмутимым, а в глазах сверкнул острый блеск.
— Эта Великая битва еще не окончена, — произнес он. — За оставшиеся два дня тот, кто получит меньше всего ранений, и получит шанс собрать медные пластинки с тел остальных. Вы давите слишком сильно: неужели не боитесь, что я пойду ва-банк и перед смертью обязательно утащу кого-нибудь из вас за собой на тот свет? Тогда и вашей Великой битве придет конец.
Сидевший на дереве Сюй Лан услышал эти слова, и его словно молнией пронзило в темноте — в голове мгновенно прояснилось: «Верно! В оставшиеся дни, по мере того как людей будет становиться всё меньше, медные пластинки сосредоточатся в одних руках. Но из-за участившихся схваток раны большинства бойцов станут только тяжелее. А моя способность восстанавливаться в несколько раз быстрее обычных людей дает мне отличный шанс половить рыбку в мутной воде!»
Кэ Янься тяжело фыркнул, прервнув раздумья Сюй Лана.
Хриплым голосом он медленно произнес:
— Ты говоришь очень разумно. С кем-то другим я бы пошел на сделку, но только не с тобой. За пять лет моя ненависть к тебе ни капли не утихла. Старший брат, я больше тебе не верю — ты предал учителя и нарушил клятву.
Юй Юнчунь громко рассмеялся, смахнул ладонью дождевую воду с лица и зловеще процедил:
— Кэ Янься, до чего же это смешно! Говоришь так, будто сам непричастен к смерти учителя. Не забывай, тогда мы вчетвером, наши старшие и младшие братья, вместе напали на учителя из засады! Не строй из себя праведника, поднебесная везде одинаково черна.
Хань Цаньцю оскалил окровавленные губы и выплюнул:
— Тогда мы вчетвером договорились напасть на учителя из засады, заставить его отдать реликвии Сяо Цаньцзи, а потом поровну разделить их. Но когда учитель покончил с собой, ты сговорился с четвертым, Вэнь Линьдуном, и жестоко расправился со мной и вторым братом! Что ты скажешь в свое оправдание за это вероломство?
В его словах сквозила глубокая, всепоглощающая ненависть.
Глаза Кэ Янься наполнились яростью, он глухо произнес:
— Из-за того, что ты и четвертый предали нас и пустились в погоню, мы с третьим братом всю дорогу бежали в область Линьнань с тяжелыми ранениями. Дорожные деньги кончились, и мы поневоле пошли на тяжкое преступление, за что нас и схватили. Небеса милосердны — подумать только, что и ты окажешься здесь. Сегодня мы сведем старые счёты, да так, что придется выплатить и все проценты!
Лицо Юй Юнчуня не дрогнуло, он спокойно ответил:
— Свое предательство я признаю. Если бы речь шла о золоте и драгоценностях, мне было бы всё равно, поделиться с вами или нет. Но раз тут замешаны реликвии Сяо Цаньцзи, сильнейшего человека в Поднебесной двадцатилетней давности, в которых хранятся непревзойденные боевые искусства, — разумеется, чем меньше людей разделят добычу, тем лучше! Только не говорите мне, что у вас тогда не было точно таких же мыслишек — просто мы действовали чуточку быстрее!
Кэ Янься насмешливо бросил:
— У нас не было таких гнилых душонок, как у тебя! К тому же сам учитель до последней минуты жизни не промолвился, как заполучить эти реликвии, а вы тут же сорвали маски и перегрызлись друг с другом. Не слишком ли торопились поживиться?
Юй Юнчунь запрокинул голову и рассмеялся:
— То, что вы не уловили истинного смысла слов учителя, еще не значит, что он ничего не говорил! В конце концов он не хотел уносить эту тайну с собой в могилу — он надеялся, что мы сумеем завладеть ею и возродим Секту Подпирающих Небо.
На лице Хань Цаньцю промелькнуло удивление, а взгляд опасно загорелся. Он спросил:
— Что ты имеешь в виду? Неужели ты вздумал убить нас потому, что уже знаешь, где эта вещь? Но мы ведь вместе пытали старика, он никак не мог сболтнуть это только тебе одному!
На губах Юй Юнчуня заиграла лукавая улыбка. Подбросив кожаный мешочек на ладони, он произнес:
— То, что вы глупы, вовсе не значит, что я так же туп, как вы двое. Впрочем, если я выложу подсказку да еще прибавлю эти пластинки, смогу ли я выкупить свою жизнь?
Хань Цаньцю без малейших колебаний кивнул:
— Сможешь!
Кэ Янься взвинтился от злости и замахал руками:
— Ни в коем случае! Третий, он же плетет небылицы, чтобы надуть нас! Не верь ему во второй раз!
Уголки губ Юй Юнчуня изогнулись в ухмылке, и он неторопливо протянул:
— Мнения разошлись. Кто же из вас двоих здесь главный?
Хань Цаньцю твердо посмотрел на Кэ Янься, а затем повернулся к Юй Юнчуню:
— Я решаю этот вопрос. Говори!
Юй Юнчунь перевел взгляд на Кэ Янься и протянул:
— Второй младший брат, а ты? Хватит ломать комедию, ты ведь тоже хочешь это знать.
Кэ Янься топнул ногой, уставившись на Юй Юнчуня так, будто из его глаз готовы были брызнуть искры, и, насупившись, промолчал.
Юй Юнчунь задрал голову, сквозь листву глядя на серое небо. Его взгляд затуманился, а мысли явно унеслись в прошлое. Глухим голосом он произнес:
— Помните ли вы те слова, что учитель сказал перед смертью?

Комментарии

Загрузка...