— Стоит привыкнуть к какому-то шаблону или выработать привычку, и в столь критический момент вырваться из нее становится практически невозможно.
Мой радушный вердикт едва сорвался с губ, как из глубин крыла донеслось бурление и шипение — закипала начинка гранаты.
Мгновение смертельного ужаса. Оказавшись на грани жизни и смерти, Королева суккубов даже сквозь шок приняла лучшее решение, на какое только была способна.
Из ее огромных, жестких словно сталь крыльев медленно, но неумолимо хлынула густая черная миазма.
Раз уж вытащить гранату не получалось, она решила полностью пожертвовать крыльями. Вместо этого демоница направила все остатки маны на защиту сердца — своей единственной по-настоящему уязвимой точки.
— Ну уж нет, не выйдет.
Что произойдет, если вся мана уйдет из крыльев, лишив их невероятной прочности?
Беспощадная взрывная волна разорвет истончившиеся до состояния бумаги крылья и вырвется наружу, сметая и меня, ведь я стоял вплотную.
Я не мог позволить себе лишиться этого прочного щита, сдерживающего взрыв. Если, конечно, хотел выжить.
Я дважды нажал на спусковой крючок револьвера, и грохот выстрелов слился в единый залп.
Пули яростно впились в поверхность крыла как раз в тот момент, когда мана начала иссякать.
— Гх..!
Вздрогнув от неожиданного удара и боли, Королева рефлекторно вернула ману обратно в крылья.
Ее разумное решение убрать барьер снова оказалось подавлено инстинктом самосохранения, который выставил щит, едва на нее посыпался град пуль.
— Прекрати! Нет!
Королева отчаянно закричала, осознав, что оказалась заперта в замкнутом пространстве перед самым взрывом, и выхода у нее нет.
Но даже этот последний крик оборвался на полуслове.
С оглушительным, разрывающим барабанные перепонки грохотом изнутри стальных крыльев, которые она сама же заперла собственной маной, грянул чудовищный взрыв, способный целиком поглотить тесную спальню.
И каким бы прочным ни был мой живой щит, полностью уберечься от взрыва в упор оказалось невозможно.
Разрушительная ударная волна накрыла меня с головой.
— Гх-х-х!..
Ужасающий жар опалил кожу до мяса.
В то же мгновение во все стороны полетели осколки, пробивая плоть и глубоко вонзаясь в тело. Тошнотворная боль сотрясла череп, а перед глазами все побелело.
— Кха... Кх-х!..
То ли от раскаленного воздуха, который я вдохнул, то ли от разрывающих внутренности осколков, из горла хлынула кровь.
В ушах невыносимо звенело, заглушая все вокруг, словно мир внезапно лишился звуков.
Ориентацию в пространстве я потерял напрочь.
Удержаться на ногах стоило неимоверных усилий. Перед глазами все бешено кружилось, тело отказывалось подчиняться, а инстинкты требовали немедленно рухнуть на пол.
Но я заставил свои дрожащие ноги выпрямиться, из последних сил заставляя себя стоять.
«Нужно проверить, что стало с этой чертовой Королевой суккубов».
Я обязан был увидеть ее своими глазами, чего бы мне это ни стоило.
Кое-как подобрав с пола искореженный дробовик, я, превозмогая головокружение, поплелся к ней.
Зрелище, представшее передо мной сквозь густую завесу дыма, оказалось поистине ужасающим.
Ее конечности и крылья взрыв разорвал в клочья, однако, как и подобает офицеру армии Короля Демонов, область вокруг сердца, куда она в последний миг направила всю ману, чудесным образом уцелела.
Пошатываясь и едва не падая, я навалился на ней сверху, оседлав израненное тело, пока демоница хрипло и прерывисто хватала ртом воздух.
Моей целью было вовсе не защищенное сердце, а голова.
Сквозь обломки черепа уже уродливо пузырились и регенерировали новая плоть и сосуды. Именно туда я безжалостно обрушил ствол дробовика, превратившегося в бесполезный кусок металла.
Влажный, омерзительный хруст дробящихся костей и разлетающихся ошметков недооформившегося мозга отчетливо отдавался в моих звенящих ушах.
— Ха... Ха-а...
Дробовик, который обычно казался мне пушинкой, сегодня почему-то весил как валун. Мышцы предплечья невыносимо ныли, а каждый вдох давался так тяжело, словно мог стать последним.
Но я не мог остановиться.
Нужно было размозжить ей мозг и лишить возможности сопротивляться.
Ведь я дал обещание: последний удар я должен оставить ему.
— ... Ты пришел?
Увидев лицо Сиона, я указал на прижатую к полу Королеву:
— Как и обещал. Последний удар за тобой.
Пока Сион стоял в нерешительности, Люциус, шедший позади него, плавно подошел ко мне.
— Брат мой. Сперва давай займемся твоими ранами, — обеспокоенно прошептал он, а затем вместо меня наступил каблуком на все еще пульсирующий мозг Королевы, одновременно накладывая на меня исцеляющее благословение.
Стоило теплой божественной силе окутать меня, как боль во всем теле бесследно исчезла.
Я выжил.
Только тогда я наконец смог расслабиться и перевести дух, и тут мне на глаза попался Люциус во всей красе.
В одной руке он держал двуствольный дробовик с глубокой царапиной на стволе, в другой — сочащиеся кровью плоскогубцы.
Вдобавок его форма была разорвана на груди, выставляя напоказ рельефные грудные мышцы и пресс, из-за чего он походил на какого-то вождя северных варваров.
Я мгновенно объявил в голове чрезвычайное положение максимального уровня и поспешил извиниться:
— Ах... точно. Двустволка... Я взял ее без спроса и воспользовался без разрешения, так что... В общем, прости.
Я ожидал гнева или хотя бы ледяного взгляда, но реакция оказалась совершенно иной.
— Хе-хе. Хе-хе-хе.
Люциус опустил голову, его плечи задрожали от какого-то восторженного упоения, и он издал крайне жуткий смешок.
«Какого черта этот псих разразился смехом?»
С ног до головы перепачканный чужой кровью, с дробовиком и орудием пыток в руках, он зловеще ухмылялся в полумраке. Кожа, которую только что успокоила магия исцеления, вновь покрылась мурашками.
Без всяких преувеличений, стоящий предо мной человек пугал в сто крат сильнее, чем распластанная на полу Королева суккубов.
— У меня накопилась целая гора священных тем для беседы с тобой, брат мой, но пока давайте сосредоточимся на допросе.
Люциус не спеша убрал сапог с головы Королевы, которую до этого усердно втаптывал в пол.
В то же мгновение размозженный череп и остатки мозга уродливо зашевелились, возвращая прежнюю форму.
— А-а-а-а-ах!! Прекратите! Больно! Больно, больно же!!
Как только разрушенный мозг восстановился и на нее нахлынула жуткая боль, Королева забилась в конвульсиях и истошно закричала.
Корчась в луже крови на полу, она устремила отчаянный взгляд вверх и встретилась глазами с Сионом.
Сион смотрел на Королеву суккубов холодным, неподвижным взглядом.
Он ни на секунду не отводил глаз от ее изувеченного тела.
— Где Мион?
В его голосе не было ни единой эмоции.
В этот миг Королева, решив, что нашла соломинку для спасения, натянула на изуродованное лицо подобие улыбки и отчаянно взмолилась:
— П-пожалуйста, пощадите!.. Я все расскажу, если оставите меня в живых, ладно? Пожалуйста...
Я оборвал ее, не дав закончить фразу:
— Если тебе нужно место, где она прячет заложников, то я его уже знаю.
— Э-это ложь!! Он врет! Я сама все расскажу, правда! Пожалуйста...
Раздался сокрушительный хруст.
— А-а-а-а-а-ах!!!
Судорожная мольба Королевы сменилась истошным воплем, эхом разнесшимся по тесной комнате.
Люциус без малейших колебаний сжал плоскогубцы и раздробил Королеве правую руку. Из превращенных в кашу плоти и костей брызнула темно-красная кровь.
Затем ледяным тоном он произнес:
— Не смей открывать свой грязный рот, чтобы оскорблять моего брата.
Пока Королева дрожала под этим смертоносным давлением, я повернулся к Сиону и с абсолютной уверенностью добавил:
— Сион. Тебе от нее ничего не добиться.
Как только мой суровый вердикт лишил ее последней надежды на спасение, Королева, видимо, почувствовав это инстинктивно, принялась лихорадочно оглядываться по сторонам.
Ее полный отчаяния взгляд остановился на графе, забившемся в угол.
— Г-граф! Неужели вы думаете, что Король Демонов спустит вам это с рук, если узнает, что я погибла здесь?! Если не хотите увидеть, как ваши земли Офелии превратятся в пепел, вам лучше...
«Решила перейти к угрозам».
— Господин граф, — вмешался я, проигнорировав ее жалкие попытки и обратившись к графу самым мягким тоном, на какой был способен. — Не интересует ли вас оружейный бизнес?
— ... Оружейный бизнес?
Деловое предложение прозвучало посреди допроса, где вовсю летели брызги крови и дробились кости. Граф уставился на меня с совершенно ошеломленным видом. Я же нацепил вежливую, отрепетированную улыбку торговца, которая никак не вязалась с образом человека, только что крушившего чужие мозги.
— Именно. Производство огнестрельного оружия, официально одобренное Святым Престолом и гарантированное знаменитой Торговой гильдией Госс. Если вы опасаетесь мести со стороны армии Короля Демонов, предлагаю вам прямо сейчас вложиться в наше предприятие. Инвестиции на данном этапе — единственный способ получить приоритетный доступ к поставкам, когда начнется полномасштабное производство.
Я невзначай перевел взгляд на окровавленный двуствольный дробовик в руке Люциуса. Граф, словно под гипнозом, проследил за моим взором, уставившись на это грозное оружие.
— Инвестировать, говорите...
Заметив сомнение в его глазах, я нанес решающий удар:
— Взгляните на меня. Прямо сейчас.
Моя одежда была изорвана в клочья и перепачкана кровью, но я без тени смущения расправил плечи и выпятил грудь.
— Обычный простолюдин без единой капли маны или божественной силы избивает до полусмерти офицера армии Короля Демонов, полагаясь исключительно на мощь своего оружия. Разве это не показатель?
— Э-это... действительно...
В глазах графа заплясали жадность и инстинкт самосохранения. Я не упустил этот момент и забил последний гвоздь:
— Нашему оружейному предприятию требуется огромное количество высококачественного металла. Если эти земли станут главным центром официально одобренной Святым Престолом военной промышленности, разве Инквизиция не обеспечит вам защиту на совершенно ином уровне безопасности? Я прав, ваше высокопреосвященство кардинал Люциус?
После моей изящной подачи взгляд графа сам собой переместился на стоящего рядом блондина.
— Л-Люциус? Неужели... неужели этот залитый кровью дикарь и есть тот самый безумный... то есть, многоуважаемый кардинал Святого Престола?!
Не в силах закончить фразу, граф в ужасе попятился и повалился на пол.
Мужчина с рельефными мускулами, проступающими сквозь разорванную форму, с двустволкой в одной руке и окровавленными плоскогубцами в другой, с безупречным изяществом кивнул, несмотря на свой свирепый вид:
— Все верно. Как и говорит мой брат Флинт.
Люциус одарил графа благожелательной улыбкой, подобающей священнослужителю, и дал твердые гарантии:
— Все военные силы Инквизиции будут без колебаний брошены на защиту священного оружейного дела моего брата. Даю в этом свое слово.
Королева, окончательно впав в отчаяние, снова обвела нас взглядом и на этот раз указала пальцем на меня:
— Т-ты! Ты! Ты же сам говорил, что даже тысячелетний дракон-девственник возможен! Я... я тоже! Я тоже девственница! Разве ты не хочешь делать с моим телом все, что твоей душе угодно?
— ... В это верится с трудом. Суккуб, чья природа велит питаться чужой жизненной силой, сохранила целомудрие? — с явным недоверием усмехнулся Люциус.
— Э-это правда! Да вы хоть представляете, как мне удавалось все это время скрываться от надзора Святого Престола?! Если не верите, можете сами проверить!
Королева, превозмогая боль в едва двигающихся руках, отчаянно попыталась стянуть с себя штаны.
Похоже, поглощение энергии действительно оставляло какие-то следы. Наверное, именно поэтому суккубы похищали мужчин и устраивали человеческие фермы — я смутно припоминал нечто подобное из романа.
И все же я не мог избавиться от скептического прищура.
— Допустим, это правда. Но как тогда суккуб умудрялся получать жизненную силу, ни разу не разделив ложе с мужчиной? Концы с концами не сходятся.
Она ведь была не рядовым суккубом, а Королевой. Сильнейшей среди своего вида. Как такое вообще возможно?
— Н-ну, это...
Королева замялась, нервно оглядываясь по сторонам, а затем с видом одновременно крайне осторожным и весьма гордым поведала истину:
— На самом деле вовсе не обязательно соприкасаться телами. Достаточно взять похищенных, вырезать у них из паха яички и проглотить целиком, даже не пережевывая...
В это мгновение воздух в тесной, разгромленной спальне буквально заледенел.
Я, Люциус, Сион и даже граф, дрожавший от страха в углу, замерли: лица всех мужчин в комнате исказились от неописуемого ужаса и отвращения.
От одной только попытки представить этот неописуемый способ употребления мы все неосознанно сжали колени.
Неверно истолковав нашу гробовую реакцию, Королева поспешила обиженно оправдаться:
— Н-нет, стойте! Мужская сила отлично восстанавливается, пока остается хотя бы одно! Я... я по-своему заботилась о них! Брала всего по одному с человека!..
Вновь воцарилась тишина.
Но эта тишина в корне отличалась от прежнего оцепенения. Теперь комнату заполнила чистейшая, концентрированная жажда убийства — та, которую не сможет вытерпеть ни один мужчина, направленная на столь чудовищное зло, которому нет прощения.
Наконец Сион нарушил это тяжелое, пробирающее до костей молчание:
— Ты и впрямь существо, которого не должно существовать в этом мире.

Комментарии

Загрузка...