Резкий запах пороха все еще щекотал ноздри.
Мы с Сионом с боем прорывались сквозь квартал красных фонарей, осыпая свинцовой дробью суккубов, которые липли к нам словно пиявки.
— Эй, братец, куда это ты так спешишь? Поиграй со мной!
Раздался томный голос, и кто-то мертвой хваткой вцепился в мою одежду.
На первый взгляд это походило на обычное кокетство, привычное для квартала красных фонарей даже посреди царившего хаоса. Однако железная хватка, стиснувшая мой воротник, говорила совсем о другом.
В этой хватке чувствовалась отчаянная, почти безумная жажда убийства — последняя попытка задержать нас любой ценой.
Губы женщины расплылись в улыбке, едва не разорвавшей лицо пополам, а из кончиков пальцев резко выросли острые, как лезвия, когти.
Цель — моя сонная артерия.
Времени не оставалось даже на вдох. Я резко вскинул тяжелый ствол дробовика, защищая горло.
Острые когти с размаху врезались в стальной ствол, и противный, режущий слух скрежет больно ударил по барабанным перепонкам.
На прежде безупречно гладком стволе дробовика Люциуса осталась глубокая уродливая царапина.
— А-а-а-а-х-х!
— Вот же дерьмо...
Раздался пронзительный визг твари. Кончики ее пальцев, которыми она только что тянулась к моему горлу, превратились в кровавое месиво.
Когти не выдержали сопротивления прочной стали, зацепились за собственную плоть и вывернулись наизнанку. Теперь они едва держались на суставах, сочась темно-красной кровью.
Но, честно говоря, какое мне до этого дело? Я планировал вернуть оружие в целости и сохранности. Теперь об этом можно забыть. Пожалуй, проще будет переплавить его целиком.
Я холодно и равнодушно посмотрел на тварь, прижимавшую к себе изувеченную руку.
— Искупи свою вину смертью.
Грохнул двойной выстрел.
— А-а-а-а! Убийца! — завопили в толпе.
Люди на улице, затаившие дыхание во время стычки, увидели эту кровавую баню и с криками бросились врассып.
Паника распространялась подобно чуме. Обезумевшая от страха толпа хлынула к выходам, словно сорвавшийся с креплений груз во время шторма.
Но тут на улицу, и без того превратившуюся в зону боевых действий, опустилось нечто зловещее. Раздался глухой стук.
Бежавший мужчина с криком рухнул на землю. Женщина, попытавшаяся его подхватить, люди, толкавшие друг друга, — все они один за другим падали на мостовую, словно марионетки с перерезанными нитями.
Никакой крови, никаких судорог. Десятки людей падали одновременно, будто мгновенно погружаясь в глубокий сон.
Дважды щелкнул затвор. Сион смахнул каплю пота с подбородка и перевел взгляд с лежащих тел на густой туман, наползавший на улицу.
Плотные миазмы подступали все ближе, сдавливая горло. Раздался сухой щелчок взводимого курка.
— Начинаешь понимать, кто это с тобой сделал?
Сион промолчал, но желваки на его плотно сжатых челюстях заходили ходуном от ярости.
Тяжелая сталь дробовика дрожала в его руках — так сильно он его сжимал.
Скорбь и смятение, затуманивавшие разум парня, наконец отступили. К нему вернулась холодная жажда убийства, подобающая наследнику гильдии информаторов.
Густой фиолетовый туман расступился в стороны, словно уползая в страхе. Цоканье каблуков по мостовой разнеслось по притихшей улице, нарушая зловещую тишину.
— Привет, мальчики. Так страстно распускать руки, трогая моих драгоценных крошек... Как извращенно.
Медовый голосок, за которым скрывалась зловонная гниль.
Женщина, появившаяся из рассеявшегося тумана, была совсем другого полета, нежели суккубы, бросавшиеся на нас из подворотен.
Поверх ее роскошного платья, шлейф которого волочился по земле, клубилась плотная демоническая аура с багровыми искрами, окутывая тело подобно мареву.
Это была Королева суккубов.
Говорили, что у обычного человека плавится мозг от одного лишь взгляда ей в глаза, но нас это сейчас мало волновало.
Взор Сиона застилала багровая ярость, а от специфической вони, исходившей от демонов, меня буквально выворачивало наизнанку.
— Так это ты.
Голос Сиона прозвучал глухо, процеженный сквозь зубы.
В нем сквозила ненависть человека, столкнувшегося лицом к лицу с кукловодом — той, что украла облик его сестры, чтобы обмануть его.
— Где Мион?
— Мион? Ха-ха-ха! Ха-ха-ха-ха-ха!
Приторный смех твари закружил туман, вызывая глубокое отвращение.
Затем лицевые мышцы Королевы исказились и перестроились, принимая облик Мион — той самой, которой я недавно снес голову выстрелом из дробовика в вестибюле первого этажа.
— Братик Сион. Ты так сильно по мне скучал?
Сион промолчал. Точнее, он просто не мог открыть рот: сквозь стиснутые зубы сочилась алая кровь, а рука, сжимавшая дробовик, дрожала так, словно кости вот-вот переломятся.
В его налитых кровью глазах вместо скорби полыхала лишь темная, дикая жажда убийства. Это было зловещее молчание вулкана перед самым извержением.
Посреди этого натянутого до предела напряжения я дрожащей рукой провел по длинной царапине на стволе дробовика и задумался: «Как мне пережить встречу с Люциусом?»
Этот отчетливый след оставили когти демона всего мгновение назад.
Стоит этому безумцу узнать, что его любимый дробовик поврежден, и я гарантированно окажусь подвешенным вверх ногами на кресте в подвале Инквизиции, где с меня живьем сдерут кожу. В этом не было сомнений.
Королева суккубов, хохочущая передо мной в облике сестры Сиона, пугала в сто раз меньше, чем представление Кровавого кардинала о наказании.
— Почему братец позади так вспотел? Иди сюда. Мион вытрет тебе пот. Хи-хи.
Она протянула ко мне руку, источая приторную нежность. Она смеется? Я тут стою на перепутье жизни и смерти, мучаюсь, а она смеется? Я вскинул двустволку к плечу.
— Сион. Ложись.
Как только прозвучал мой холодный приказ, Сион, уже терявший рассудок от жажды убийства, рефлекторно пригнулся. Словно ему больше не нужно было думать, чтобы подчиняться моим словам.
В тот миг, когда Королева недоуменно уставилась на меня, я без колебаний спустил курок.
Грохнул выстрел. Сноп свинцовой дроби устремился прямо ей в голову. Однако Королева в мгновение ока расправила свои перепончатые крылья и, словно отмахиваясь от глупой шутки, смела картечь в сторону.
— Хм. Немного покалывает. Дашь мне как-нибудь примерить этот твой волшебный посох?
Крепкая тварь для летучей мыши. Королева мгновенно бросилась прямо мне в лицо, но вместо меня выстрелил дробовик Сиона.
— О боже, Сион, ты пытаешься меня убить? Хи-хи-хи!
Нам не требовалось слов — мы действовали слаженно. Пока я перезаряжался, стрелял Сион. Когда перезаряжался Сион, стрелял я. Мы не останавливались ни на секунду. Глухие, громоподобные выстрелы непрерывно гремели в узких переулках квартала красных фонарей.
Дробовики явно представляли для Королевы серьезную угрозу, так как она не решалась приближаться ближе определенного расстояния. Она даже начала взлетать в воздух, чтобы уклоняться от выстрелов. Мы преследовали ее по извилистым улочкам квартала, паля на ходу.
— Братик, почему ты мучаешь Мион?
— Заткнись!
Королева взмахивала крыльями и с изящной легкостью уклонялась от града картечи, словно издеваясь над нами. Ее голос оставался сладким, но в нем таился яд, подобный змеиному жалу.
Я не видел смысла удостаивать ее ответом и вновь спустил курок с холодным, равнодушным лицом.
Снова грохнул двойной выстрел.
— Ха-а-а. Разве это не становится скучным?
Королева зевнула, демонстрируя скуку, однако в ее багровых глазах уже начало проступать едва заметное раздражение.
Мои мысли занимало лишь одно — Люциус. Примерное время его прибытия уже вышло.
Если я не перережу Королеве горло до его появления, то вряд ли переживу ярость Люциуса, когда тот увидит царапину на своем дробовике.
Это было не обычное истребление демонов. Это была отчаянная, жестокая борьба за выживание, чтобы не погибнуть от рук Люциуса.
— Сион, не останавливайся! Бросай дробовик и хватай кинжал! Если этот ублюдок появится, нам конец! Пей зелье и целься в сердце!
Сион рванулся вперед, словно молния. Зайдя Королеве во фланг, он полоснул ее кинжалом.
В тот миг, когда Королева изогнула крыло, чтобы отмахнуться от Сиона, я швырнул дробовик на землю и выхватил револьвер.
Если я не хотел умереть от рук Люциуса, нужно было покончить с этим как можно скорее.
В то же самое время.
— Святой отец? Я очень не люблю повторять дважды.
Голос Люциуса звучал настолько приторно-мягко, что от него мороз шел по коже. Допрашиваемый священник побледнел как полотно, а его губы задрожали.
— Ах, это... Я, Ваше Высочество...
Не в силах связать и пары слов, священник запнулся. Люциус, наблюдая за ним, прищурился.
Решив, что этот человек больше не стоит его внимания, он отвел взгляд и повернулся к Священному рыцарю, застывшему позади.
— Объясни.
Всего одно слово, но в нем крылось холодное, беспощадное предупреждение, не оставляющее права на ошибку. Священный рыцарь сглотнул сухую слюну и низко поклонился.
— Да, господин! Из квартала развлечений поступило множество сообщений о громких взрывах. Архиепископ Миллинус, ответственный за Офелию, лично отправился на место происшествия.
Окинув взглядом переполнявшую собор толпу, Люциус тихо и насмешливо усмехнулся.
— Сколько людей ушло с ним?
— Он отправился один.
— Один?
— Да! В прошлом он тоже часто действовал самостоятельно, так что...
«Миллинус, Миллинус».
«Ах, тот самый старик, который уступил мне место кардинала».
Люциус пожал плечами и негромко рассмеялся. Этот старик, одержимый исключительно собственным выживанием, решил действовать в одиночку именно сейчас? Пахнет чем-то гнилым. Помощи от него ждать не стоит. Очевидно, здесь крылся какой-то заговор. Но это не имело значения.
— Понятно. Спасибо.
Он тут же развернулся и пошел прочь. Больше здесь делать было нечего.
— В-Ваше Высочество? Вы уже уходите?
Встревоженный вопрос Священного рыцаря остался без ответа. Фигура Люциуса бесшумно и стремительно скользнула вглубь квартала красных фонарей.
Под красными фонарями лежали без сознания мужчины и женщины всех возрастов, погруженные в неестественно глубокий сон. Но Люциус даже не смотрел на них.
Его взгляд приковали разбросанные по земле трупы — точнее, следы чудовищных разрушений.
Изувеченные тела с размозженными черепами и развороченными грудными клетками.
Он остановился и легонько пнул один из трупов носком сапога.
Это было искусство, неподвластное никакой магии, — то, что мог сотворить только дробовик.
Уголок рта Люциуса исказился в безумной усмешке.
— ... Люси.
Он со вздохом произнес имя своего драгоценного дробовика. Эти страшные разрушения могла оставить только Люси — оружие, которое он знал как свои пять пальцев.
Взгляд Люциуса стал леденящим душу. Вокруг лежали десятки подобных трупов.
— Неужели...
Кто-то, кто умеет обращаться с дробовиком и носит с собой кучу патронов...
Вдалеке снова грохнул двойной выстрел.
Он медленно зашагал в сторону непрекращающейся стрельбы, эхо которой доносилось из-за груды тел.

Комментарии

Загрузка...