Эпизод 20. Святая становится фанаткой (2)
Револьвер зарядили особыми патронами.
В тот миг, когда бледные пальцы Святой до упора выжали спусковой крючок...
Оглушительный грохот, совсем не похожий на недавний выстрел и больше напоминавший взрыв малокалиберного артиллерийского снаряда, разнес тишину часовни в щепки.
Вырвавшееся из дула пламя метнулось вперед, вспыхнув ярче солнечного света, пробивавшегося сквозь окна.
Созданный мной патрон одним-единственным выстрелом начисто снес голову статуе богини, что величественно высилась у алтаря. Словно этого было мало, он вдобавок разнес огромное витражное окно позади нее.
Со звоном разноцветные осколки посыпались дождем, точно рассыпанные самоцветы, и покатились по полу, однако любоваться этой красотой времени не было.
— Кья-а-а!
Не выдержав яростной отдачи особого патрона, Элисия отшатнулась назад больше чем на шаг. Я инстинктивно вытянул руки и прижал ее к своей груди.
Сквозь ткань формы я ощутил ее слабое тепло и прерывистое дыхание — Святая все еще дрожала от отголосков выстрела. Прильнув ко мне, она растерянно созерцала устроенный разгром, по-прежнему сжимая в руке револьвер.
— ...Ха-а.
Из ее уст вырвался тихий вздох.
Обезглавленная статуя богини, разбитый вдребезги витраж... Это выходило за рамки обычного святотатства — чистой воды порча имущества и умышленный погром в священном месте.
Я перевел взгляд с дымящегося револьвера на Святую в моих объятиях и тяжело сглотнул.
«Обалдеть... Ну и силища. Но как теперь все это убирать?»
Плечи Элисии мелко подрагивали. Овладел ли ею страх или же восторг от сокрушительной мощи оказался слишком велик? Как бы то ни было, ясно одно: мы только что стали идеальными сообщниками, оказавшись в одной тонущей лодке.
— Ч-что же нам делать? Нам ведь не хватит и моих карманных денег за десять лет, чтобы просто оплатить ремонт...
Элисия, которая еще мгновение назад упивалась огневой мощью, теперь побледнела как полотно и вцепилась в мой рукав. Глядя на масштабы катастрофы, я растерялся не меньше ее. Стоимость замены целого витража наверняка превышала любые разумные пределы, и нам требовалось как-то выкрутиться. Просить денег у сестры Лаури — самый крайний случай.
Пока я перебирал в уме десятки оправданий, мой взгляд случайно упал на Кайла. Тот безмятежно спал в углу часовни с самым беззаботным видом. Молодой наследник дома Леонхарт, только что восстановивший силы благодаря божественной магии Святой, все еще лежал без сознания.
Я повернулся к Элисии и с предельно серьезным лицом предложил:
— Святая Элисия, а что если преподнести все так? Наш друг Кайл во время исцеления настолько проникся великой божественной волей, что его скрытая священная сила внезапно вырвалась наружу.
— ...Прошу прощения?
— Иными словами, все эти разрушения — последствия пробуждения Кайла в качестве Святого. А вы отчаянно пытались сдержать его бушующую силу. Как вам идея?
Глаза Элисии лихорадочно забегали.
Разбитая статуя, разнесенное окно и мирно улыбающийся в самом центре этого хаоса Кайл. Все сходилось идеально.
Бессознательные свидетели не дают показаний, да и дом Леонхарт ни за что не упустит новость о том, что их сын пробудился Святым, пусть даже попутно разгромив часовню. Напротив, они с радостной улыбкой покроют любые расходы на ремонт.
Святая немного поразмыслила и тихо кивнула. На ее губах заиграла улыбка, куда более коварная, чем все, что я видел у нее прежде:
— ...Брат Кайл поистине благословен. Ему выпал шанс стать Святым прямо во сне.
В тот день юноша, которому разворотило пах и который получил шесть пуль, сам того не ведая, переродился в новую надежду Империи — «Святого Кайла».
Словно сговорившись, мы принялись щедро поливать все вокруг Кайла святой водой, чтобы заглушить едкий запах пороха:
— Ну что ж, брат Кайл. Давайте сделаем так, чтобы от вас пахло чуточку более божественно.
Зрелище, как Элисия с благообразной улыбкой ушатами льет святую воду на лицо спящего Кайла, выглядело неописуемо благочестиво. Даже превратившись в мокрую курицу, Кайл продолжал хранить на губах все ту же отрешенную улыбку.
Наблюдая за этим причудливым крещением, я окончательно убедился: какой бы переполох ни поднялся в часовне, его запомнят не как инцидент с огнестрельным оружием, а исключительно как славное пробуждение Святого Кайла.
Когда суматоха улеглась, я полез во внутренний карман пальто и вытащил тяжелый предмет. Это был револьвер массового производства.
В отличие от моего личного оружия, этот экземпляр представлял собой дешевую и грубую модель: низкосортный мана-камень просто вбили в боек курка. Раму изготовили из обычного железа, так что ствол расплавился бы от жара после первого же выстрела патроном с порошком из мана-камней. Однако в остальном револьвер работал исправно.
Изначально я планировал отдать его Люциусу в обмен на освобождение от занятий по Священному Писанию, но прямо на месте полностью переиграл этот план. Чем рисковать и вручать оружие кардиналу, который в любой момент мог взорваться подобно бомбе замедленного действия, в сто крат разумнее казалось переманить на свою сторону Святую, чью душу только что пленил вкус порохового дыма.
Надежный сообщник, разделяющий опасную тайну, и куда более покладистый союзник, нежели непредсказуемый кардинал. Без колебаний я протянул холодный темно-серый ствол Элисии.
— Это... мне? — осторожно спросила она, протягивая слегка дрожащую руку.
Я ответил с самым невозмутимым видом:
— Пока считайте это тестовым образцом. Оружие самообороны. Его эффективность я, как вы только что убедились, гарантирую лично.
Не успел я договорить, как Элисия выхватила револьвер. От бледной испуганной девушки, только что разнесшей часовню, не осталось и следа.
Глядя на ее восторженный взгляд, когда она вертела оружие в руках, я окончательно уверился в правильности своего выбора. Однако стоило ей заглянуть в приложенный подсумок с бумажными патронами, как ее лицо тут же помрачнело.
— Брат, здесь всего двенадцать патронов. Получается, я смогу выстрелить лишь двенадцать раз?
— Святая Элисия, в этом мире ничто не дается даром. Материалы и работа стоят денег.
— ...Жадина.
Святая надула губы и проворчала что-то под нос, но я остался непреклонен.
Первое правило бизнеса — заставить клиента жаждать добавки. Стоит ей расстрелять все двенадцать патронов, как она сама прибежит к дверям моей мастерской. И тогда я смогу запросить цену куда выше золота.
Оставив позади хрипло дышащего «Святого» Кайла и прижимающую к груди револьвер Элисию, я покинул часовню. Мой путь к инженерному корпусу казался теперь куда легче.
Утро выдалось на редкость насыщенным: я разворотил человеку пах и разгромил церковное имущество, зато обзавелся новым клиентом в лице Святой. А мой прежний план держаться от нее подальше, основанный на сюжете оригинального романа? К черту его. Весь целиком.
Мне все равно нужно продавать оружие Святому Престолу, Кайл забросил фамильный стиль великого меча ради «Клинка Романтика», а действия Люциуса, самого молодого кардинала в истории, окончательно вышли за рамки моих прогнозов. Ответ напрашивался сам собой: оригинальный сюжет уже лежал в руинах.
Какой смысл сидеть в одиночестве и давиться обидой, словно проглотил сырой батат? Раз уж на то пошло, стоит просто подлить масла в огонь. Деньги, освобождение от службы и сокрушительная огневая мощь — три главных столпа, которые помогут мне выжить в этом жестоком фэнтезийном мире, наконец-то обрели прочную основу.
— Ха-а... Ха-а...
Бедра словно разрывались от напряжения. Холодный воздух проникал глубоко в легкие, но этого не хватало, чтобы остудить пылающие мышцы.
Каждый раз, поднимаясь к инженерному корпусу, я убеждался, что это здание запрятали у черта на куличках. Поневоле начнешь сомневаться, научными ли исследованиями здесь занимаются или же банальной физподготовкой.
«Даже в прошлой жизни инженерный факультет вечно ютился на самой вершине крутого холма...»
Похоже, студентам-инженерам во все времена суждено оставаться чужими на празднике жизни. Пока остальные наслаждались юностью на ровных аллеях среди цветущей сакуры, будущие инженеры взваливали на плечи учебники и занимались альпинизмом.
Я искренне не понимал, зачем нужно было воссоздавать эту деталь с такой пугающей точностью. Если уж копировать реальность, то почему бы не перенять щедрый бюджет Магического факультета или безграничное влияние факультета Священных Писаний? Почему единственным незыблемым правилом, которое соблюдалось неукоснительно, стало «инженерный корпус обязан находиться на вершине горы»?
— Декан... в следующий раз я точно потребую установить эскалатор или хотя бы подъемник...
Капля пота скатилась с моего подбородка и упала на землю.
Как ни странно, слабый запах металла и машинного масла, усиливавшийся с каждым шагом, постепенно успокаивал нервы. Кое-как переставляя дрожащие ноги, я наконец толкнул входную дверь главного инженерного корпуса и не поверил собственным глазам.
Люди, которым полагалось корпеть над чертежами, столпились вокруг чего-то, отдаленно напоминавшего импровизированный алтарь. На верстаке, застеленном белой тканью, сиротливо стояла моя фотография для документов, а перед ней красовался наспех сорванный букетик полевых цветов в вазе.
Пистия и Сион устроили мои похороны.
В торжественно-траурной обстановке Пистия шмыгала носом, утирая слезы бумажной салфеткой:
— Хнык... кадет Флинт... Я ведь даже вполовину не успела расспросить вас об устройстве револьвера... Подумать только, пасть жертвой убийц из дома Леонхарт... Это невосполнимая утрата для всей страны, нет, для всего инженерного мира!..
Технологию револьвера она оплакивала куда искреннее, чем меня самого. Рядом с ней, склонив голову, в минуте молчания застыл Сион. Присмотревшись, я заметил, что плечи этого ублюдка подрагивают — он из последних сил сдерживал смех.
Наследник Гильдии информаторов просто не мог не знать, жив я или мертв. Он откровенно развлекался.
— И что это вы тут устроили?
Мой глухой голос эхом разнесся по мастерской. Пистия повернулась ко мне с опухшими от слез глазами:
— Мне уже мерещится его голос... Кадет Флинт, где бы вы сейчас ни были, надеюсь, вы счастливы и вдыхаете пороховой дым в свое удовольствие...
Всему есть предел, даже шуткам про покойников. Я стоял, разинув рот от изумления, когда молча наблюдавший за мной Сион прищурился и пробормотал:
— Профессор, а этот, кажется, настоящий.
Только тогда Пистия перестала тереть глаза салфеткой и уставилась на меня:
— Настоящий?.. Живой кадет Флинт? Н-но ведь говорят, что если попадешься Леонхартам, от тебя даже хоронить будет нечего...
Она подбежала ко мне и принялась тыкать пальцами во все стороны, проверяя на подлинность. В ее жестах сквозило не столько облегчение, сколько упрямое желание убедиться, что перед ней не фальшивка. Подавив искушение пнуть ухмыляющегося Сиона по голени, я смахнул букет с алтаря, вытащил из-за пазухи свернутый чертеж и бросил его на верстак:
— Хватит играть в похороны. Пора заняться делом.
При этих словах глаза Пистии мгновенно вспыхнули. Поразительная скорость для человека, который только что безутешно рыдал. Словно голодный зверь, она схватила чертеж и принялась жадно изучать испачканные чернилами линии:
— Ого... Ого-о! Это же!..
Взгляд Пистии так и горел:
— Это ведь не револьвер? Барабана нет! Принцип работы схож, но... конструкция гораздо проще и массивнее.
Ее пальцы скользнули по патроннику на чертеже:
— Прежде всего, механизм заряжания другой. Вместо вращающегося барабана ствол, похоже, откидывается на оси, и патроны вставляются напрямую. Верно?
В самую точку.
Наблюдавший со стороны Сион с интересом вгляделся в схему:
— Вот как? По рисунку мне не совсем понятно.
Пистия подняла на меня глаза, ее щеки пылали от возбуждения:
— Кадет Флинт, что это? Как оно называется?
Я усмехнулся и произнес веское, будоражащее кровь слово:
— Дробовик.

Комментарии

Загрузка...