Внутри стеклянной колбы.
Сознание Шестого принца, Харпела Элиона Крециана, покинуло пределы плоти.
Заточенный в темнице собственного тела, он мог наблюдать за внешним миром исключительно сквозь призму сновидений.
Его способность, «Плетение снов», позволяла беспрепятственно блуждать по чужим грезам, сплетая воспоминания и чувства спящих, точно тонкие нити.
Этой ночью его сознание коснулось сна Аарона Дарью.
Серый мир, где бесчисленные фолианты высились глухими стенами, заслоняя небосвод, а воздух полнился тяжелым запахом чернил.
В самом центре стоял маленький Аарон.
Он сидел за столом, в разы превосходившим его размерами, и судорожно сжимал в детской ручонке гусиное перо, отчаянно переписывая текст.
Перед ним возвышался Хелио, излучая величественную, прохладную ауру истинного мага.
Понаблюдав за неуклюжими движениями ученика, Хелио негромко произнес:
— Аарон.
— Да, отец...
Сорвавшееся с губ слово повисло в воздухе.
Испугавшись собственной оговорки, мальчик прижал ладошку ко рту и замер, со страхом глядя на учителя.
Лицо Хелио даже не дрогнуло.
Совершенно бесстрастным тоном он просто исправил ошибку:
— Ты должен называть меня учителем, Аарон.
— ...Да, учитель.
Маленький Аарон понуро кивнул.
Его хрупкие плечи поникли.
Ребенок, мечтавший назвать своего единственного наставника отцом...
Харпел отчетливо ощущал щемящую тоску, давившую на эти детские плечи.
Время во сне бежало неумолимо быстро.
Картина сменилась: повзрослевший Аарон-подросток стоял неподвижно, словно изваяние, безотрывно глядя в спину Хелио.
Целиком поглощенный изысканиями, Хелио ни единым взглядом не удостоил стоявшего позади ученика.
Покои наполняло лишь мерное потрескивание лампы на магических камнях да шелест переворачиваемого пергамента.
Не отрывая взора от наставника, Аарон наконец решился спросить:
— Учитель. Почему вы выбрали в ученики именно меня?
Не оборачиваясь, Хелио ответил:
— Из-за маны, которой ты обладаешь.
Слова прозвучали похвалой, но полоснули по сердцу Аарона острее клинка.
На его лице мелькнула тень разочарования:
— Ах... вот как.
Аарон выдавил вымученную улыбку.
Не замечая — или не желая замечать — душевной боли ученика, Хелио продолжил:
— Запомни крепко, Аарон. Маг обязан обладать мощной маной. Это единственная непреложная истина в мире. Тот, у кого нет маны, недостоин даже ступить на порог Магической башни.
— Слушаюсь, учитель.
С того дня Аарон отдался постижению магии с неистовством одержимого.
Он спал урывками, забывал о еде и отгородился от всего мира.
Единственной его вселенной стали холодные лаборатории и бесконечные гримуары.
Он жаждал признания наставника.
Хотел стать учеником, который превзойдет любые ожидания Хелио.
Наконец, после месяцев изнурительных трудов, Аарону удалось воспроизвести сложнейшее заклинание защиты.
С бешено колотящимся сердцем он прибежал к Хелио.
Увидев перед собой безупречно выстроенный магический круг, Хелио наконец явил то выражение, о котором Аарон грезил годами.
Восхищение.
Гордость.
Удовлетворение.
— Превосходно, Аарон! Да, именно ты! Ты — законный преемник этой Магической башни!
С этими словами мир Аарона обрел целостность.
«Я — единственный преемник учителя».
Эта вера стала несокрушимым столпом, на котором держалась вся его жизнь.
Однако вскоре по этому идеальному миру побежали трещины.
В руках наставника появился вымокший под дождем крошечный ребенок — Арманди.
Ощутив чистую и могучую ману, струящуюся из тела этого синеглазого мальчишки, Аарон почувствовал зловещее предчувствие.
В один из ясных дней.
Стоя посреди оранжереи Хелио, Арманди с детской непосредственностью спросил:
— Учитель, вы взяли меня в ученики, потому что у меня много маны?
— Верно.
При этих словах Аарон, делавший вид, будто читает книгу неподалеку, презрительно скривил губы.
«Разумеется».
Однако его мимолетное облегчение рассыпалось в прах от следующего простодушного вопроса Арманди:
— А если бы у меня не было маны, вы все равно сделали бы меня своим учеником?
Воздух в оранжерее вмиг остекленел.
Хелио на секунду задумался, а затем с доброй, ласковой улыбкой потрепал Арманди по макушке:
— Что ж... Думаю, я все равно взял бы тебя. Ты ведь очень смышленый. Ха-ха.
Этот теплый смех вонзился кинжалом прямо в сердце Аарона.
Стоя на границе сна, Харпел молча наблюдал за тем, как искажается лицо Аарона.
Он воззвал к его сознанию:
[— Почему ты злишься?]
Аарон ответил:
— Учитель всегда твердил, что мана превыше всего.
[— Точно так же, как ты не мог представить себя без маны, учитель просто не мог представить тебя другим.]
Алые глаза Аарона полыхнули отчаянием и лютой злобой:
— Не смеши меня! Учитель прямо сказал, что принял меня лишь ради маны!
[— Он не вкладывал в это тот смысл, о котором ты думаешь.]
Аарон до скрежета стиснул зубы:
— Тогда почему?! Почему он ни разу не сказал ничего подобного мне?! Ни единого проклятого раза!
От истошного крика Аарона ткань сна разодралась в клочья.
Картина вновь переменилась.
Прикованный к постели, смертельно бледный Хелио угасал от недуга, а рядом с ним стоял уже повзрослевший Арманди, глядя на наставника со скорбным лицом.
Сквозь приоткрытую дверь Аарон, отошедший за кувшином воды для больного, замер как вкопанный, услышав их разговор:
— Арманди... я должен тебе кое-что сказать.
— Да, учитель.
Хелио с трудом приподнялся и накрыл ладонь Арманди своей высохшей рукой:
— Я хочу, чтобы моим преемником стал ты.
— ...Что? Н-но я еще слишком молод... да и старший брат Аарон...
Взгляд Хелио, обращенный к Арманди, лучился теплом:
— Такова воля Магической башни.
Бум—
Звук рушащегося мироздания Аарона оглушительно отозвался в его ушах.
«Он предал меня».
Бум— Бум—
Сердце колотилось как безумное.
«Это место принадлежало мне».
Позади него вновь раздался голос Харпела:
[— Тебя никогда официально не назначали преемником.]
От этих слов Аарон взревел раненым зверем:
— Оно было моим!
Внимание учителя, похвала, признание, место Мастера Магической башни...
Он ни секунды не сомневался, что все это создано исключительно для него одного.
До той самой роковой минуты, пока наставник не растоптал все, во что он слепо верил.
За спиной объятого яростью Аарона замерцал лазурный свет.
Это был Маммон, Высший демон алчности.
— Да. Все это по праву принадлежало тебе.
С масляной ухмылкой Маммон опустил когтистую лапу на плечо Аарона:
— Так что на сей раз смотри не упусти своего.
Прошептав это Аарону, Маммон перевел взгляд на Харпела, застывшего на самой границе сновидения. Словно демон с самого начала знал о его незримом присутствии.
Его губы растянулись в кривой ухмылке:
— Ты тоже жди терпеливо. Совсем скоро начнется кое-что любопытное.
......
Аарон Дарью с трудом разомкнул тяжелые веки.
Это был омерзительный кошмар.
И все же после пробуждения на его лице остался странный жар и лихорадочное возбуждение.
Он рывком поднялся с постели и подошел к ростовому зеркалу в углу покоев. Медленно стянул с плеч одежду.
На его спине отчетливо, будто выжженное каленым железом клеймо, пылал зловещий знак.
Герб Маммона, Высшего демона алчности.
Наконец-то зримое доказательство контракта с Высшим демоном запечатлелось на его плоти.
— Значит, вот каков контракт, — сорвался с губ Аарона тихий шепот.
Он вспомнил руку, протянутую Маммоном, когда он тонул в пучине отчаяния во сне.
Едва он вцепился в эту руку, как показалось, будто от души оторвали кусок, а в сознание хлынул поток непостижимого знания.
Вспых—!
То были не просто крупицы мудрости. То была запретная мощь, которую человечество веками одновременно вожделело и страшилось. Проклятые ритуалы, берущие в залог душу, темная магия, искажающая ткань пространства и времени, коварный шепот, подчиняющий чужие желания.
Квинтэссенция силы, ставшая лишь слаще оттого, что находилась под строжайшим табу, затопила его разум сокрушительным цунами.
— Кх, кха-ха-ха!.. Кха-ха-ха-ха-ха!
Неистовый экстаз пронзил каждую фибру его тела. Казалось, теперь ему подвластно абсолютно все.
Познания, накопленные наставником за долгую жизнь, гениальность Арманди — перед этой запретной силой все казалось нелепой детской возней в песочнице.
Колебаться больше не имело смысла.
От магов, отправленных разобраться с Арманди, вестей так и не поступило, но это уже не играло роли.
«Теперь, когда я заключил контракт с Высшим демоном, мне даже кулон без надобности».
Так даже лучше. Он покончит со всем собственноручно.
Пришло время сломить учителя, забрать Шестого принца и стать истинным владыкой Магической башни.
Накинув мантию, Аарон без тени сомнений покинул покои. От него исходила зловещая, черная как смоль мана, совершенно не похожая на ту, которой он владел прежде.
Наконец он остановился перед лабораторией наставника.
Стоило взяться за ручку двери, как вспыхнул защитный барьер, возведенный Хелио. Могущественное защитное заклинание, сплетенное из последних крупиц сил учителя. Прежнему Аарону потребовались бы колоссальные усилия, чтобы пробить его.
Но теперь все изменилось.
Глумливо усмехнувшись, Аарон протянул ладонь.
С кончиков его пальцев сорвался проклятый ритуал: налившись мраком, он начал втягивать барьер в себя, обращая его вспять.
Хрусь—!
Со звуком бьющегося стекла барьер Хелио бессильно осыпался.
Топ—
Ступая по тающим осколкам света, Аарон шагнул в лабораторию.
Но его встретила лишь могильная тишина.
Пустота.
В стылых покоях не ощущалось ни единого живого дыхания. Наставника нигде не было видно. Свалился без сил в каком-то углу?
Озираясь по сторонам, Аарон перевел взгляд на массивную стеклянную колбу в центре помещения, от которой исходил туманный холод.
— ...Ха.
С его губ сорвался пустой, хриплый смешок.
Колба пустовала.
Резервуар, где должен был покоиться Шестой принц, оказался абсолютно пуст — словно там отродясь никого не было.
Учитель.
Шестой принц.
Все, чем он намеревался завладеть, испарилось без следа.
— ...Куда вы подевались?
В алых глазах Аарона хищно полыхнула лютая жажда убийства.
......
— Очнулся?
Негромкий голос всколыхнул сознание Харпела, дремавшее долгие годы.
Харпел приоткрыл веки. В глаза ударил тусклый свет.
Он только что заглядывал в сон Аарона: зловещий шепот Маммона и вопли Аарона все еще звенели в его ушах.
Медленно разлепив глаза, первым делом в неясных очертаниях он различил спину незнакомого юноши. Тот нес его на закорках, стремительно куда-то двигаясь.
Очередной сон? Он угодил в чьи-то чужие грезы?
Харпел пребывал в полном замешательстве.
Однако ощущение, исходившее от спины парня, было чересчур осязаемым.
...Тепло живого человека. То, чего он не чувствовал много лет.
Живое тепло растапливало его онемевшие чувства.
И тут несший его парень небрежно обронил:
— Раз уж ты проснулся, я сейчас слегка прибавлю ходу.
Спокойный, ровный тон. Будто он просто вышел на неспешную прогулку.
Вот только смысл сказанного совершенно не располагал к спокойствию:
— Мы тут тайком сбегаем, и если нас поймают — нам крышка на месте.
Прежде чем Харпел успел хотя бы осмыслить происходящее, незнакомец предостерегающе добавил:
— Зубы только сожми покрепче. А то язык ненароком откусишь.
Едва отзвучали эти слова, тело парня сорвалось с места.
Вжух—!
Окружающий пейзаж смазался в сплошную полосу с безумной скоростью.
Узкие темные переходы. Тусклые факелы. Все слилось воедино и закружилось в бешеном вихре.
Тело Харпела немилосердно подбрасывало вверх и вниз.
И первым ярким ощущением, настигшим его после возвращения к жизни спустя столько долгих лет, стало...
— М-м-мпф, кх-х!.. — подкатившая к горлу, выворачивающая наизнанку мучительная морская болезнь.
Глава 341

Комментарии

Загрузка...