Янь Ухо мягко гладил Пэй Ваньчжуан по спине, размеренно и плавно, словно укачивая ребенка.
Спустя добрый десяток минут всхлипывания стихли.
Пэй Ваньчжуан приподнялась на его груди, повела плечами и сбросила его шаловливую руку.
Она взглянула на него снизу вверх, и во взгляде её отчетливо читались укор и досада:
─ И долго ты еще собираешься меня обнимать? Никакого стыда.
Янь Ухо опешил, подумав про себя: «Кто только что сам ко мне в объятия лез?»
Впрочем, зная её девичью стыдливость, он решил не сыпать соль на рану, быстро убрал руку и со смешком произнес:
─ Вижу же, что Пэй Цзяньсянь опечалена, вот и не удержался – захотелось утешить. Прошу прощения, если проявил излишнюю дерзость.
Пэй Ваньчжуан фыркнула. Поправив волосы, она вдруг преобразилась, и на её лице заиграла лукавая самодовольная улыбка:
─ А знаешь, почему я позвала тебя на озеро Синъюэ именно на рассвете?
Янь Ухо покачал головой.
Пэй Ваньчжуан указала пальцем на водную гладь:
─ Озеро Синъюэ зовут еще Зеркальным. Если поутру повезет и не будет ветрено, вся гладь становится точно зеркало, в котором отражается и небесный свет, и краски воды – неописуемая красота. Если прикинуть время, как раз пора.
Она скосила на него взгляд. ─ Поглядим, какая нынче удача у моего дорогого малыша.
Янь Ухо был наслышан о славе Зеркального озера, а потому в груди у него тоже шевельнулось предвкушение.
Он перевел взгляд на озеро и убедился: и впрямь, неизвестно когда стихший ветер почти полностью улегся. Рябь на воде делалась всё мельче и незаметнее.
Огромное озеро Синъюэ раскинулось между небом и землей словно гигантское зеркало. Облака в выси, далёкие пики гор и прибрежные ивы – всё отражалось в водной зеркальной глади.
Лодочка покачивалась посреди этой гладкой поверхности, создавая ощущение, будто они плывут по небу.
Янь Ухо разинул рот и долго не мог закрыть.
Вид открывался ошеломляющий.
Кровь прихлынула к голове, и он выпалил первое пришедшее на ум четверостишие:
─ Утренний свет и одинокий баклан летят вместе, осенняя вода сливается с долгим небом в едином цвете.
Произнеся это, он горделиво приосанился: самую малость изменил пару слов – разве не сойдет за авторское творчество? Как же всё-таки хороши стихи для соблазнения девушек! Разве не закрепил он за собой образ утонченного интеллектуала?
И тут рядом послышался легкий смешок.
Янь Ухо скосил глаза: Пэй Ваньчжуан прикрывала рот ладонью и разглядывала его. На её ресницах еще блестели невысохшие слёзки, а в глазах смешивались нежность и кроткая насмешка.
─ Чего ты смеешься? ─ растерялся Янь Ухо. ─ Плохие стихи?
Пэй Ваньчжуан покачала головой, её глаза лучились весельем:
─ Стихи-то хороши...
На самом деле это стихотворение было ей знакомо. Его читал маленький Янь Ухо много лет назад, когда ему было от силы года четыре-пять. Она катала на лодке его и маленькую Шуюнь, и тогда кроха Ухо тоже залюбовался пейзажем и выкрикнул эти строки.
Тогда это повергло её с Шуюнь в полнейший шок. Особенно Шуюнь, которая с детства обожала книги и мнила себя знатоком словесности, а тут оказалась посрамлена детским стишком.
Желая покрасоваться, маленький Ухо выдал тогда еще одно стихотворение.
Пэй Ваньчжуан продолжила:
─ Стихи хороши, да только уступают тем, что сочинил я...
Янь Ухо моргнул.
Пэй Ваньчжуан казалось невероятно забавным и милым происходящее, и она тихо пропела те самые стихи, что некогда слышала от маленького Ухо:
─ Осенняя луна над озером зеркальна и чиста, водная гладь безветренна, словно неточеный диск.
─ Издали любуюсь зеленью вод и гор Дунтина, словно зеленая улитка покоится на серебряном блюде.
Янь Ухо лишился дар речи.
Да это же «Любуюсь озером Дунтин» Лю Юси! То ли из программы четвертого, то ли пятого класса начальной школы!
Он вытаращил глаза и несколько долгих мгновений в упор вглядывался в Пэй Ваньчжуан...
Неужели он встретил здесь земляка?
Янь Ухо слегка заволновался, сглотнул слюну и решил проверить почву:
─ Люблю тебя, идущего в одиночку по темному переулку...
Он не сводил глаз с лица Пэй Ваньчжуан, ловя малейшую перемену в её выражении.
Пэй Ваньчжуан склонила голову набок и с недоумением уставилась на него, а в её персиковых глазах плескались сплошные вопросы.
─ Что это? Песенка какая-то?
Янь Ухо пялился на неё еще с полминуты: нет, не попаданка, шифровку не поняла. Выходит, просто совпадение. Похоже, сестрица-местница – местный аналог Лю Юси!
Только вот вряд ли ей удастся написать «Памятную записку о скромной обители»...
─ Пустяки, так, взбрело в голову... ─ отмахнулся он.
Они плавали по озеру Синъюэ всё утро, любуясь водными пейзажами, а ближе к полудню направились в знаменитый столичный ресторан «Журавль», чтобы отведать местных деликатесов.
Фирменным блюдом заведения значилось приготовление одной рыбы двумя способами: живую рыбу резали прямо на глазах у гостей, а повар ловкими движениями срезал с рыбьего брюха нежнейшее филе, тонкое как цикадиновое крылышко, и выкладывал его на колотый лед для сохранения свежести.
Стоило обмакнуть кусочек в соус из соевой поливки, имбирной соломки и волокон таро, как он таял во рту – прохладный, нежный, поистине исчезающий на языке!
Следом за сырой рыбой подавали наваристый молочно-белый суп, сваренный на медленном огне из оставшихся рыбных костей с добавлением нежного тофу... Глоток горячего бульона растекался по телу блаженным теплом, сполна оправдывая поговорку о том, что нет лучше средства разогнать сытную трапезу.
Пэй Ваньчжуан сидела напротив и с нескрываемой нежностью наблюдала за тем, как юноша с довольным видом уплетает угощение, походя на жадного щенка, время от времени позволяя губам растягиваться в улыбке.
Янь Ухо почитал нынешнее свидание безупречным: потрясающая зрелая красавица рядом, изысканная еда, развлечения, да вдобавок проявления заботы. Мысленно он прикинул, что если агентурные будни пойдут в таком ключе, он наверняка забудет обо всем на свете и ему вовсе не захочется возвращаться на озеро Синъюэ.
Половина дня пролетела незаметно. У алтаря меча Шуйюнь у Пэй Ваньчжуан оставалось немало дел, так что им пришлось расставаться с тяжелым сердцем.
Оба даже не заметили, как на втором этаже чайной лавки на другой стороне улицы за оконной занавеской пряталась Пэй Шуюнь, наблюдая за каждым мгновением их водной прогулки и совместного обеда.
Она с силой сжала кулаки в рукавах, решительно уверившись в том, что матушка тайно крутит роман на стороне с каким-то юнцом. Лицо парня казалось миловидным, но в глазах ей чудилась скверна и напускная лихость – с первого взгляда понятно, что человек ненадежный и явился сюда лишь за тем, чтобы охмурить её матушку.
Между прочим, стоит упомянуть, что повзрослевший Янь Ухо разительно отличался от себя в детстве – он полностью возмужал. Главной приметой стал взгляд: долгие годы суровых убийств и тренировок в обители демонического культа на озере Синъюэ оставили на его глазах отпечаток хищной мрачности [позднее мы подробнее расскажем об этом периоде затворничества]. Пэй Ваньчжуан узнала его с первого взгляда главным образом благодаря тому самому кровному родству, о котором слагают легенды.
─ Дводо. —
Какая-то служанка приблизилась к ней: ─ Госпожа?
Цинь Дводо красовалась в короткой желтой кофточке и бледно-зеленой юбке. Её грудь натягивала ткань так, что та казалась готовой лопнуть, а талия оставалась невероятно тонкой. Большие миндалевидные глаза влажно блестели, источая капризное кокетство.
Больше всего бросался в глаза её выдающийся бюст – пожалуй, чересчур пышный для столь хрупкой девичьей фигуры, отчего та выглядела еще более соблазнительно.
В этот момент Цинь Дводо обмахивалась круглым веером, украдкой оттягивая ворот одежды и подставляя шею ветерку, недовольно бормоча: ─ Ох, ну и жара сегодня, чуть не уморила бедную Дводо.
Пэй Шуюнь наградила её презрительным взглядом: ─ Ты можешь хоть ненадолго перестать вести себя бесстыдно?
Цинь Дводо хихикнула, опуская веер: ─ Не гневайтесь, барышня, Дводо всё слышит.
─ Того человека, ─ Пэй Шуюнь кивнула на улицу, ─ запомнила?
─ Запомнила-запомнила, ─ закивала Цинь Дводо, жмуря глазки. ─ И впрямь хорош собой.
─ Нынче вечером проучи его, ─ холодно бросила Пэй Шуюнь. ─ Пусть знает, что заглядываться дозволено не на каждого.
─ Как прикажете, барышня. ─ Цинь Дводо ответила беззаботно, а затем склонила голову набок и лукаво подмигнула: ─ Только вот, барышня, если Дводо пойдет бить ему морду, а он окажется ей не по зубам и уложит её на лопатки? Он ведь такой красавчик...
Пэй Шуюнь шумно вздохнула: ─ Ты можешь хоть каплю серьезности проявить?
─ Ой, да я же шучу, ─ прикрыв рот веером, захихикала Цинь Дводо, превратив глаза в лучистые полумесяцы. ─ Не бойтесь, барышня, уж этой ночью Дводо заставит его побегать.
─ И всё же он невероятно красив. Куда краше всех этих столичных мажоров.
Пэй Шуюнь протянула руку, намереваясь ущипнуть её за ухо.
Цинь Дводо ловко увернулась, отскочив в сторону, и заливисто рассмеялась.
─ Ладно тебе кривляться, ─ с досадой произнесла Пэй Шуюнь. ─ Продолжишь баловаться – выдам тебя замуж за первого встречного.
Цинь Дводо ничуть не испугалась и лишь лукаво моргнула: ─ А почему бы не за того молодого господина? Раз уж барышня против его союза с госпожой, пусть отдаст меня ему в утешение...

Комментарии

Загрузка...