Пэй Ваньчжуан протянула руку и легонько щелкнула дочь по лбу, улыбаясь так, что ее глаза превратились в лучистые полумесяцы:
─ Это маленький секрет твоей матушки. Дело еще не выгорело, так что говорить об этом пока рано.
Она крайне редко показывала такое девичье, мягкое выражение лица.
Все эти годы, возглавляя алтарь меча Шуйюнь и лавируя в водоворотах цзянху, она носила лишь прохладную маску отчужденности. Подобная же искренняя, идущая из глубины души радость случалась в ее жизни до обидного редко.
Пэй Шуюнь даже растерялась от неожиданности.
Сколько же времени матушка не выглядела такой счастливой?
Радость радостью, но сомнения никуда не делись.
Из-за чего же матушка так сияет?
Уж не встретила ли она... того, кто пришелся ей по сердцу?
Пэй Шуюнь мысленно насторожилась.
Если это действительно так, ей, как любящей дочери, придется хорошенько во всем разобраться и ни за что не позволить матушке попасться на удочку какого-нибудь обманщика.
Мать с дочерью ужинали, неторопливо потягивая вино маленькими глотками.
Освежающее поначалу вино «Осенняя роса» обладало неожиданно крепким нравом – стоило осушить всего пару чаш, как щеки Пэй Ваньчжуан покрылись легким румянцем.
После трапезы обе женщины вместе отправились в купальню.
Среди клубящихся облаков горячего пара Пэй Шуюнь смотрела на сокрытый пеленой воды силуэт матушки и невольно прошептала:
─ Мам, ты невероятно красива.
Ее пышная, подобная снегу мягкость распалялась жаром воды, ниже тонкой талии угадывался захватывающий дух изгиб, а пара округлых, полных бедер поражала царственной длиной и прямотой – кожа казалась нежнее и глаже, чем у юных дев.
Вся она походила на белый лотос, омытый росой – величественный, благородный и недоступный!
Пэй Ваньчжуан на мгновение замерла, а затем не удержалась и звонко рассмеялась.
Слова дочери живо напомнили ей о том, как Янь Ухо пялился на нее во все глаза.
Какой же он всё-таки дурачок.
Его поразила до глубины души собственная матушка!
Ей безумно хотелось поделиться с дочерью сегодняшним приключением.
Но, поразмыслив, она поняла, что момент еще не пришел.
Шуюнь все эти годы жила с ней душа в душу, и в их доме отродясь не водилось ни единого представителя мужского пола...
Если из ниоткуда вдруг объявится какой-то взрослый «братец», дочь может не сразу принять это.
Любые перемены требуют постепенности, здесь нельзя допускать ни малейшей оплошности.
Она подавила бушующие в груди эмоции и нежно погладила дочь по тыльной стороне ладони.
Окончив омовение, Пэй Ваньчжуан уединилась в своей спальне.
У окна стоял резной письменный стол из розового дерева. Распахнув створки, она тихонько свистнула.
Семь-восемь духов горы Юньфу влетели в комнату и облепили ее пальцы и плечи.
Они щебетали, доверчиво и ласково тыкаясь в нее клювиками.
Она опустилась за стол, развернула бумагу, взяла кисть и вывела: «Юный герой Янь, встретившись сегодня, мы почувствовали удивительное родство душ»
Нет, звучит так, будто она какая-то недобросовестная старшая сестрица с дурными намерениями.
Покусав кончик кисти и поразмыслив добрую половину дня, она в итоге оставила лишь одну строчку изящного полуустава:
─ Сегодня мы так славно побеседовали, молодой герой, если вы свободны, не желаете ли завтра встретиться у озера Сюаньу?
Перечитав написанное, она сочла тон излишне прямолинейным.
Подумав еще немного, она приписала снизу: «У меня широкие связи в столице, быть может, я сумею помочь вам отыскать родителей».
С этой фразой все сразу встало на свои места. Она ловко примерила на себя образ заботливой старшей сестры.
Пэй Ваньчжуан, подражая повадке Янь Ухо, легонько погладила себя по брови.
Затем прикрыла рот рукой, тихонько хихикнув: дурачок ты мой, думал ли ты сегодня вечером о матушке? А матушка вот по тебе безумно соскучилась.
Аккуратно свернув послание, она засунула его в крошечный бамбуковый тубус на шее одной из птиц.
─ Лети, ─ тихо промолвила она. ─ Отыщи малыша Сяо-Цзи... и доставь письмо его новому хозяину.
С легким сердцем отправив послание, Пэй Ваньчжуан перевела дыхание.
Стоило ей представить, что завтра она снова увидит Янь Ухо и сможет как следует пообщаться с потерянным десять лет назад сыном, как сердце в груди заколотилось птицей!
Но не прошло и нескольких мгновений, как посланник по имени Сяо-Цзи, отправленный к Янь Ухо, неожиданно вернулся.
Пэй Ваньчжуан на миг опешила.
А следом ее охтило ликование: неужели Цзинъянь ответил?
Затаив дыхание, она поспешно протянула руку и сняла записку с клюва птицы.
Она волновалась – что же ответит этот ребенок, Цзинъянь?..
Распечатав конверт, она прочла:
«Уважаемая фехтовальщица Пэй, сегодняшняя оплошность младшей соученицы нарушила нашу беседу, не позволив насладиться обществом друг друга в полной мере, о чем я искренне сожалею. Слышал, что озеро Сюаньу несравненно прекрасно в столичных землях – и в утреннем сиянии, и в ночных огнях оно являет собой дивное зрелище. Не найдет ли уважаемая фехтовальщица свободного часа, чтобы завтра составить мне компанию в прогулке на легкой лодке по водной глади? – Янь Ухо»
Пэй Ваньчжуан замерла на месте: это был вовсе не ответ на ее послание, а встречное приглашение.
Она не удержалась и рассмеялась, ее плечи слегка задрожали, отчего грудь всколыхнулась волнами.
Оказывается, в ту самую минуту, когда она выводила строки письма, ее драгоценный малыш точно так же думал о новой встрече.
Даже место свидания они выбрали абсолютно одинаковое!
Поистине, нет в мире ничего более удивительного, чем подобные совпадения.
Пэй Ваньчжуан прижала бумагу к самому сердцу, и волна всепоглощающего счастья укутала ее с головой.
Ах, ну конечно же, ее милый Ли Ляньсинь!
Цзинъянь... нет, Ухо.
Отныне она станет звать его не иначе как малыш Ухо.
Пусть имя Янь Ухо звучит не столь благозвучно, как Пэй Цзинъянь, имена – пустой звук, ведь важна лишь суть, и пусть он пользуется тем, какое ему по душе.
Ухо~ Ухо~ безмятежный и свободный...
Она раз за разом повторяла про себя это имя, и нежность в ее глазах грозила перелиться через край, а Пэй Ваньчжуан тем временем вновь и вновь перечитывала послание юноши.
Вглядываясь в строки, она снова расплылась в улыбке.
Почерк этого мальчишки ни капли не изменился – такой же угловатый и размашистый.
Явно природный книжный червь, способный слагать стихи с пятилетнего возраста, а вот чистописанием заниматься терпеть не мог.
Десять лет пронеслись в череде дней.
Он вырос в статного, лихого молодого мужчину.
Но и привычка трогать себя за бровь, и этот небрежный почерк – все осталось точно таким же, как десять лет назад.
Это нерушимое, знакомое до боли чувство родства наполняло сердце Пэй Ваньчжуан неизъяснимым блаженством.
Кончиками пальцев она нежно очертила росчерки почерка Янь Ухо и ласково пожурила его:

Комментарии

Загрузка...