Цяо Ваньтан ясно понимала: сама она может дерзить свёкру — её в худшем случае обругают строптивицей. Как бы свёкор ни злился, ради Се Юаньчжоу и будущего ребёнка он ей ничего не сделает.
Цяо Ваньтан ясно понимала: сама она может дерзить свёкру — её в худшем случае обругают строптивицей. Как бы свёкор ни злился, ради Се Юаньчжоу и будущего ребёнка он ей ничего не сделает.
Но Сяочжу и Сяоцзюй — другое дело. Они незамужние дочери. Если они открыто перечат отцу и на них повесят клеймо «непочтительных», последствия могут быть ужасны.
Но Сяочжу и Сяоцзюй — другое дело. Они незамужние дочери. Если они открыто перечат отцу и на них повесят клеймо «непочтительных», последствия могут быть ужасны.
Се Чаншу вполне способен снова, ради денег или так называемого «спокойствия», выдать их за первого встречного — в наложницы или второй женой!
Се Чаншу вполне способен снова, ради денег или так называемого «спокойствия», выдать их за первого встречного — в наложницы или второй женой!
Этого риска она допустить не могла.
Этого риска она допустить не могла.
Се Юаньчжоу стоял рядом с женой и мрачно хмурился.
Се Юаньчжоу стоял рядом с женой и мрачно хмурился.
Поначалу он и сам был не в восторге от мысли, что жена и сёстры пойдут торговать в город.
Поначалу он и сам был не в восторге от мысли, что жена и сёстры пойдут торговать в город.
Во-первых, боялся за их безопасность: в городе людно, кто знает, не обидят ли их.
Во-первых, боялся за их безопасность: в городе людно, кто знает, не обидят ли их.
Во-вторых, жалел беременную жену — не перетрудилась бы.
Во-вторых, жалел беременную жену — не перетрудилась бы.
Но сейчас, глядя, как отец без разбору жёстко отчитывает жену и сестёр, втаптывая в грязь их желание помочь семье, в нём вспыхнул дух противоречия!
Но сейчас, глядя, как отец без разбору жёстко отчитывает жену и сестёр, втаптывая в грязь их желание помочь семье, в нём вспыхнул дух противоречия!
Он поднял глаза и спокойно посмотрел на разгневанного отца:
Он поднял глаза и спокойно посмотрел на разгневанного отца:
— Отец, раз вы говорите, что всё должно подчиняться экзаменам старшего брата и ничто не должно им мешать...
— Отец, раз вы говорите, что всё должно подчиняться экзаменам старшего брата и ничто не должно им мешать...
Он сделал паузу и под напряжёнными взглядами Се Чаншу и Се Юаньбо медленно продолжил:
Он сделал паузу и под напряжёнными взглядами Се Чаншу и Се Юаньбо медленно продолжил:
— Тогда, я думаю, старшему брату лучше вообще не сдавать эти экзамены. Нашей семье их просто не потянуть.
— Тогда, я думаю, старшему брату лучше вообще не сдавать эти экзамены. Нашей семье их просто не потянуть.
— Что за чушь ты несёшь?! — Се Чаншу не верил своим ушам, от злости чуть не подпрыгнул. — Все прошлые годы тянули, а теперь не потянем?
— Что за чушь ты несёшь?! — Се Чаншу не верил своим ушам, от злости чуть не подпрыгнул. — Все прошлые годы тянули, а теперь не потянем?
Се Юаньчжоу с бесстрастным лицом всё так же ровно ответил:
Се Юаньчжоу с бесстрастным лицом всё так же ровно ответил:
— Отец, вы забыли? В прошлые годы у нас ещё были кое-какие сбережения, оставшиеся от предков, да и мы со вторым братом работали на износ, потому и сводили концы с концами. Но последние два-три года все накопления ушли на учёбу старшего брата, на подношения, на угощения — до последнего гроша. Да ещё и долгов наделали. Теперь едим в долг.
— Отец, вы забыли? В прошлые годы у нас ещё были кое-какие сбережения, оставшиеся от предков, да и мы со вторым братом работали на износ, потому и сводили концы с концами. Но последние два-три года все накопления ушли на учёбу старшего брата, на подношения, на угощения — до последнего гроша. Да ещё и долгов наделали. Теперь едим в долг.
Он перевёл взгляд на побледневшую мать и вторую невестку и продолжил:
Он перевёл взгляд на побледневшую мать и вторую невестку и продолжил:
— Сейчас Танъэр в положении, ей нужно хорошо питаться. А второй брат сегодня в поле сказал мне...
— Сейчас Танъэр в положении, ей нужно хорошо питаться. А второй брат сегодня в поле сказал мне...
Он посмотрел на отца и отчеканил:
Он посмотрел на отца и отчеканил:
— Вторая невестка тоже понесла. В доме скоро прибавится ещё два рта. Везде нужны деньги. Отец, вы и впрямь считаете, что при нынешних обстоятельствах мы можем и дальше содержать старшего брата в учёбе?
— Вторая невестка тоже понесла. В доме скоро прибавится ещё два рта. Везде нужны деньги. Отец, вы и впрямь считаете, что при нынешних обстоятельствах мы можем и дальше содержать старшего брата в учёбе?
Не успел он договорить, как Цяо Ваньтан тут же подхватила:
Не успел он договорить, как Цяо Ваньтан тут же подхватила:
— Отец, неужели вы и впрямь готовы уморить голодом новорождённого, лишь бы старший брат продолжал учиться? А если это выйдет наружу, боюсь, для его учёного имени это будет похуже всякой торговли. Ведь говорят же: «даже лютый зверь не пожирает собственных детёнышей»...
— Отец, неужели вы и впрямь готовы уморить голодом новорождённого, лишь бы старший брат продолжал учиться? А если это выйдет наружу, боюсь, для его учёного имени это будет похуже всякой торговли. Ведь говорят же: «даже лютый зверь не пожирает собственных детёнышей»...
Се Чаншу от этой слаженной атаки супругов едва не задохнулся!
Се Чаншу от этой слаженной атаки супругов едва не задохнулся!
Он трясущимся пальцем указал на Цяо Ваньтан:
Он трясущимся пальцем указал на Цяо Ваньтан:
— Да ты... ты... что за вздор! Когда я такое говорил?!
— Да ты... ты... что за вздор! Когда я такое говорил?!
Конечно, он такого не говорил, но слова Цяо Ваньтан вонзились в него ядовитой занозой и причиняли нестерпимую боль.
Конечно, он такого не говорил, но слова Цяо Ваньтан вонзились в него ядовитой занозой и причиняли нестерпимую боль.
А Се Юаньбо, который до этого намеревался остаться в стороне и предоставить всё отцу, теперь по-настоящему испугался!
А Се Юаньбо, который до этого намеревался остаться в стороне и предоставить всё отцу, теперь по-настоящему испугался!
Запретить ему сдавать экзамены? Да это смерти подобно. Все его мечты, стремления, гордость — всё держалось на экзаменах.
Запретить ему сдавать экзамены? Да это смерти подобно. Все его мечты, стремления, гордость — всё держалось на экзаменах.
Если этот путь оборвётся, у него не останется ничего!
Если этот путь оборвётся, у него не останется ничего!
Позабыв о всякой гордости и приличиях, Се Юаньбо поспешно шагнул вперёд и принялся увещевать отца:
Позабыв о всякой гордости и приличиях, Се Юаньбо поспешно шагнул вперёд и принялся увещевать отца:
— Отец, успокойтесь! Подумайте хорошенько: третий брат и невестка, может, и резко выразились, но в их словах есть доля истины. В доме сейчас и впрямь трудно.
— Отец, успокойтесь! Подумайте хорошенько: третий брат и невестка, может, и резко выразились, но в их словах есть доля истины. В доме сейчас и впрямь трудно.
Он переменил тон и посмотрел на Цяо Ваньтан:
Он переменил тон и посмотрел на Цяо Ваньтан:
— А что касается того, что невестка и сёстры хотят торговать... Сын полагает, в этом, пожалуй, нет ничего дурного. Они от чистого сердца хотят помочь семье. А вдруг и впрямь заработают немного серебра — разве не благо?
— А что касается того, что невестка и сёстры хотят торговать... Сын полагает, в этом, пожалуй, нет ничего дурного. Они от чистого сердца хотят помочь семье. А вдруг и впрямь заработают немного серебра — разве не благо?
Ради собственного будущего он был готов на всё. Пусть даже невестка займётся мелкой торговлей, пусть даже ему самому придётся на время прогнуться — он стерпит!
Ради собственного будущего он был готов на всё. Пусть даже невестка займётся мелкой торговлей, пусть даже ему самому придётся на время прогнуться — он стерпит!
Се Чаншу: «...»
Се Чаншу: «...»
Он обвёл взглядом притихших домочадцев — у каждого на лице было своё выражение.
Он обвёл взглядом притихших домочадцев — у каждого на лице было своё выражение.
Грудь его тяжело вздымалась, и он почувствовал, как накатывает бессилие.
Грудь его тяжело вздымалась, и он почувствовал, как накатывает бессилие.
Как же... как же дошло до такого? Может ли он не согласиться?
Как же... как же дошло до такого? Может ли он не согласиться?
Не согласится — и учёный путь старшего сына, возможно, оборвётся.
Не согласится — и учёный путь старшего сына, возможно, оборвётся.
А согласится — значит, пойдёт против всех своих многолетних убеждений...
А согласится — значит, пойдёт против всех своих многолетних убеждений...
Под перекрёстными взглядами домашних лицо Се Чаншу долго меняло оттенки.
Под перекрёстными взглядами домашних лицо Се Чаншу долго меняло оттенки.
Наконец с крайней неохотой и глубочайшей досадой он выдавил сквозь зубы:
Наконец с крайней неохотой и глубочайшей досадой он выдавил сквозь зубы:
— Делайте... делайте, как знаете. Я умываю руки!
— Делайте... делайте, как знаете. Я умываю руки!
С этими словами он резко махнул рукавом и, словно побитый, бросился в свою комнату, с грохотом захлопнув дверь.
С этими словами он резко махнул рукавом и, словно побитый, бросился в свою комнату, с грохотом захлопнув дверь.
Во дворе повисла тишина.
Во дворе повисла тишина.
Цяо Сюэмэй остолбенела.
Цяо Сюэмэй остолбенела.
Она никак не ожидала, что свёкор... так легко уступит?!
Она никак не ожидала, что свёкор... так легко уступит?!
Се Юаньбо же втайне перевёл дух. Лишь бы его экзаменам ничто не мешало, а остальное не важно.
Се Юаньбо же втайне перевёл дух. Лишь бы его экзаменам ничто не мешало, а остальное не важно.
Цяо Ваньтан смотрела на пепельное лицо двоюродной сестры с лёгким торжеством.
Цяо Ваньтан смотрела на пепельное лицо двоюродной сестры с лёгким торжеством.
Она повернулась ко второй невестке госпоже Чжан:
Она повернулась ко второй невестке госпоже Чжан:
— Вторая невестка, когда же ты успела понести? Значит, тебе тоже нельзя в поле работать.
— Вторая невестка, когда же ты успела понести? Значит, тебе тоже нельзя в поле работать.
Госпожа Чжан, уже набравшись ума-разума, с улыбкой посмотрела на Цяо Сюэмэй и ласково произнесла:
Госпожа Чжан, уже набравшись ума-разума, с улыбкой посмотрела на Цяо Сюэмэй и ласково произнесла:
— Старшая невестка, теперь тебе, видно, придётся побольше взять на себя в поле.
— Старшая невестка, теперь тебе, видно, придётся побольше взять на себя в поле.
Цяо Ваньтан подхватила:
Цяо Ваньтан подхватила:
— Я думаю, ради того чтобы старший брат мог продолжать учёбу, старшая невестка, конечно, приложит все силы, не жалея себя, и управится с полем. Верно, старшая невестка?
— Я думаю, ради того чтобы старший брат мог продолжать учёбу, старшая невестка, конечно, приложит все силы, не жалея себя, и управится с полем. Верно, старшая невестка?
Цяо Сюэмэй: «...»
Цяо Сюэмэй: «...»
[Дрянь, дрянь! Все вы дряни!]
[Дрянь, дрянь! Все вы дряни!]
Она едва не задохнулась от злости.
Она едва не задохнулась от злости.
Се Юаньбо, боясь нового скандала, поспешно утащил её в дом.
Се Юаньбо, боясь нового скандала, поспешно утащил её в дом.
Когда они ушли, госпожа Чжан с улыбкой сказала:
Когда они ушли, госпожа Чжан с улыбкой сказала:
— Танъэр, я уже рожала, моё тело не такое хрупкое. В поле я всё равно смогу работать. А так я просто припугнула старшую невестку. Ты не представляешь, как она сегодня в поле ныла: и тяжело ей, и жарко, и страшно. Эх...
— Танъэр, я уже рожала, моё тело не такое хрупкое. В поле я всё равно смогу работать. А так я просто припугнула старшую невестку. Ты не представляешь, как она сегодня в поле ныла: и тяжело ей, и жарко, и страшно. Эх...
Цяо Ваньтан и без подробностей представляла, как Цяо Сюэмэй вела себя в поле.
Цяо Ваньтан и без подробностей представляла, как Цяо Сюэмэй вела себя в поле.
Мечтает стать госпожой сюцая? Пусть мечтает. Но пока она, Цяо Ваньтан, здесь, паразиткой ей не бывать.
Мечтает стать госпожой сюцая? Пусть мечтает. Но пока она, Цяо Ваньтан, здесь, паразиткой ей не бывать.
— Танъэр! — вдруг окликнул её Се Юаньчжоу с серьёзным лицом. — Пойдём-ка, мне нужно с тобой поговорить.
— Танъэр! — вдруг окликнул её Се Юаньчжоу с серьёзным лицом. — Пойдём-ка, мне нужно с тобой поговорить.
Видя его озабоченность, она кивнула и пошла за ним в дом.
Видя его озабоченность, она кивнула и пошла за ним в дом.

Комментарии

Загрузка...