Я зажмурился от страданий командира Ра Гиль Чана.
Та ситуация ощущалась настолько безжалостно, что читать между строк даже не требовалось, отчего становилось лишь больно.
Каково это вообще?
Среди почти сотни коллег по работе, собравшихся в Центре управления ситуациями, да ещё и в присутствии высшего руководства, взять и неожиданно для всех остаться без одежды.
И ладно бы только это, но если из-за наговора, будто ты сбросил её сам, под угрозой окажется даже многолетнее доверие...
У-у-ух...
Меня аж затошнило от стыда за него, так что я поспешно бросил эти фантазии.
---
---
А всё потому, что мой голос, с которым я разыскивал командира Ра с его одеждой в руках, передался в Центр управления через смарт-часы.
Как и говорил командир Ча, пока я находился в «Картинной галерее»: сигнал с моих смарт-часов поступал в Центр управления без сбоев.
Поэтому все звуки с моей стороны транслировались напрямую в Центр, благодаря чему и удалось подтвердить, что подобранная мною вещь принадлежит именно Ра Гиль Чану.
Искренне надеясь, что командир Ра не слишком сильно пострадал, я прокрутил отчёт ниже.
И тут же понял, что переживать за чужие беды мне точно не стоит.
---
---
Я снова крепко зажмурился.
На этот раз от стыда за самого себя.
Ну разумеется... они всё видели.
Естественно, они смотрели. Это абсолютно логично, но перечитывать подобное в официальном документе вызывало лютый стыд.
И что они все обо мне подумали?
Так, стоп. Не надо об этом думать. Знать это мне абсолютно ни к чему.
И вообще, почему этот «Призрак» тогда просто исчез?
Меня снова одолели сомнения.
Большинство ненормальных явлений в «Картинной галерее» происходило из-за сущностей, занесённых из других спецзон.
Однако этим нельзя было объяснить всё.
«Призрак со стрелой», который без предупреждения впился в меня поцелуем и испарился.
И «Стальной человек», перерезавший себе горло ножом.
Эти две сущности были исконными бедствиями самой «Картинной галереи».
И «Картинная галерея» обрушивала на меня эти бедствия ровно для того, чтобы меня убить.
«Голодный конь», щупальца, расчленённое «Похитителем тел» рыбоподобное чудовище...
На меня нападала куча самых разных монстров.
Но почему «Призрак» и «Мужчина» совершили такие странные поступки?
Ответа у меня по-прежнему не было.
Очевидным оставалось лишь одно: их поведение было диким и непостижимым.
---
---
Появилась вторая жертва.
Более того, человек уже был в полной экипировке перед выходом на операцию, но снаряжение осталось на месте, а вот то, что под ним, исчезло. Выглядело это, прямо скажем, немного сомнительно.
Единственным плюсом стало то, что благодаря случаю с Ра Гиль Чаном в истории с Хан Сын Ё обошлось без лишних разбирательств.
Однако, судя по дальнейшему описанию, о самой жертве, Хан Сын Ё, быстро забыли, а проблемы начались совсем в другом месте.
---
---
Хм...
Я лишь мутным взглядом вглядывался в текст перед собой.
То есть там снова вспыхнула ваша любимая забава «Свалим всё на этого гада!».
И почему мне кажется, что я могу представить эту картину во всех деталях, даже не глядя на запись?
Стук-стук.
Вместе со стуком из-за двери раздался голос Джэ Гёма:
— Хён, можно войти?
— Ага, заходи.
Я приподнялся на кровати, и в комнату вошёл Джэ Гём.
— Чем занимаешься?
— Отчёт читаю.
— Какой отчёт? Уже что-то успели выложить?
— От 1-й группы реагирования. О перемещении вещей.
— А-а, тот самый. Ну и хаос там описывают, да? Мы думали, у нас с ума все сойдут.
Охотно верю.
В знак согласия я кивнул, и Квак Джэ Гём ухмыльнулся:
— Соседняя группа тогда на нашего командира так наехала!
— Мол, ты его куратор, почему твоя одежда цела?
— Ага. Спрашивали, насколько же он к тебе строг, если ты стащил одежду чужой группы, а не его...
— А тебе ничего не высказывали?
— Не-а. Мишенью был только командир.
Ну ещё бы. Важен был не статус куратора или соседа по комнате, а просто повод придраться к командиру Ча.
Покачав головой от таких повадок сотрудников Управления, я повернулся к Джэ Гёму:
— Кстати, ты что-то хотел?
— Ах, да.
Когда я перевёл разговор, Джэ Гём раскрыл кулак. Там была бечёвка.
— Что это?
— Сказали снова надеть. На какое-то время.
— ?..
Надеть? То есть опять ходить на цепи, как тогда?
— Зачем?
— Распоряжение начальника отдела.
— ...Так внезапно?
— Похоже, после этого случая у него прибавилось переживаний, — беззаботно бросил Джэ Гём.
Судя по его тону, он просто передал слова командира и никаких подробностей сам не знал.
— Всё нормально? — спросил Джэ Гём, наматывая бечёвку сначала на своё запястье.
Посмотрев на него секунду, я вздохнул и протянул руку.
Глядя, как Джэ Гём завязывает узел у меня на запястье, я спросил:
— Ты ведь видел, что происходило, пока я был заперт в «Картинной галерее»?
— Да. Каждый раз, когда нас выкидывало из лабиринта, мы проводили проверки и обменивались новостями.
— А ты знаешь, что сущности, помогавшие мне там... раньше были людьми?
— Хм...
Джэ Гём слегка нахмурился, будто услышал нечто неожиданное, но затем улыбнулся.
И произнёс с некоторой осторожностью:
— Да, все знают.
И к чему была эта пауза?
Я не стал расспрашивать дальше.
Бечёвка на запястье показалась мне странно тяжёлой.
На следующий день.
Атмосфера в Управление оставалась всё такой же мрачной.
Джэ Гём вёл себя как обычно, а вот остальные явно изменились.
Утром в столовой было куда тише обычного.
Никто не шумел, никто ко мне не подходил.
В нормальной ситуации, увидь нас с Джэ Гёмом со связанными руками, как минимум десяток человек подошёл бы отпустить комментарий.
Это тоже казалось мне странным, но оставалось лишь принять как факт.
После обеда я отправился в медицинский центр на перевязку раны на голове.
Однако начальник центра Ким У Ин неожиданно заговорил о другом:
— До Ун, давайте ещё раз проверим уровень заражения.
— Есть какие-то отклонения? — испуганно спросил я.
Ким У Ин качнул головой:
— Нет, ничего такого. Просто начальник Квон попросил сделать подробный анализ на всякий случай.
— ...
— Я всё подготовлю, так что прилягте пока, отдохните.
Ким У Ин отправил меня в процедурный кабинет за приёмной.
На саму проверку заражения Джэ Гём пройти со мной не мог, поэтому ему пришлось развязать бечёвку и остаться ждать снаружи.
Оказавшись на кушетке, я уставился в белый потолок.
Меня всё-таки подозревают?
Из-за того, как со мной вели себя некоторые бедствия?
Или из-за того, что я сблизился с сущностями из других спецзон?
Мне и самому хотелось взглянуть на записи с камер «Картинной галереи».
Хотелось своими глазами увидеть, как я выглядел со стороны.
Хотя... ну увижу я, и что?
Придётся лишь признать: «Ну да, после такого трудно не заподозрить». Но толку-то от этого знания?
Ощущение было паршивым.
Я выбрался из спецзоны, но чувствовал себя так, будто всё ещё заперт внутри.
Что это вообще за чувство?
Обида?
Из-за того, что я прошёл через весь этот ад, а снаружи меня теперь считают чудовищем?
Или из-за того, что человек, утверждавший, будто моя гибель заставит его страдать, теперь быстрее всех принимал меры безопасности?
Или потому, что милосердная жизнь, лишь красивая сказка для мёртвых, а каждый день живых полон неопределённости, и простые люди вроде меня просто барахтаются в этой грязи?
Не знаю. Мыслей было слишком много.
Но смешнее всего то, что пока ничего из этого не подтвердилось.
Чем строить догадки в одиночестве, не проще ли спросить напрямую?
Немного посомневавшись, я достал телефон.
И написал Ча Си Ёну:
— Командир, меня что, отправляют на карантин?
Сообщение тут же пометилось как прочитанное, и ответ от командира Ча прилетел незамедлительно:
— Вы где сейчас?
Только я собрался написать ответ, как...
— Да, командир. Что? А, я сейчас в медцентре. А, да!
За дверью раздался голос Джэ Гёма, отвечающего на звонок.
— Начальник Ким, это наш командир.
— Да, что произошло? ...Что? Да о чём вы, нет конечно! Не правда.
Судя по всему, трубку перехватил Ким У Ин, но он лишь спорил и всё отрицал.
Разговор закончился за пару минут.
После этого в процедурный кабинет вошёл Ким У Ин.
— До Ун, вы случайно...
Скр-р-р-!
Ким У Ин хотел что-то сказать, но обернулся на звук открываемой двери в приёмную.
— Сам пришёл, — пробормотал он и без лишних слов вышел из процедурной.
А затем из-за шторки появился... не кто иной, как командир Ча.
...Это ещё что за резкий поворот?
Пока я ошарашенно смотрел на внезапно возникшего Ча Си Ёна, тот с порога спросил:
— Вы вообще соображаете, какую чушь пишете, едва выбравшись живым?
— ...Что?
— С чего это вас должны сажать на карантин?
От этого взволнованного тона я втайне растерялся.
Похоже, я где-то сильно просчитался.
— Да нет, я просто... спросил на всякий случай.
— У любого «на всякий случай» есть причины. Что вы успели услышать и от кого? Или с вашим телом что-то не так?
Вопросы Ча Си Ёна сыпались один за другим, будто на допросе.
И от этого я окончательно запутался.
Его реакция была странной. Совершенно не такой, как я себе напридумывал.
И вообще, какие ещё причины я должен называть?
Сказать прямо: «Начальник отдела и все остальные так странно ко мне относятся, что у меня началась паранойя»?
Мне резко захотелось остаться одному.
Хотя нет, раз уж дело дошло до этого, не стоит юлить, лучше выяснить всё окончательно.
— У начальника отдела было слишком мрачное лицо, вот я и подумал.
— ?..
— Он обращался со мной так, будто мне вынесли смертельный диагноз.
При моих словах строгое лицо командира Ча на мгновение изменилось.
— Это...
Он выглядел растерянным, и от этого вида я, наоборот, почувствовал облегчение.
По крайней мере, накрутил я себя явно не на пустом месте.
Ча Си Ён, судя по всему, тоже понял, в чём дело, и с выражением лёгкой досады на лице произнёс:
— Это не из-за вас, Со До Ун. Это из-за обращения.
— Обращения?
— Да.
Неужели в Управление вообще можно подать официальное обращение?
Знай я об этом раньше, сам бы давно написал.
— Какое ещё обращение?
Когда я переспросил, Ча Си Ён отвёл взгляд, точно так же, как и вчера.
Однако, понимая, что простыми отговорками тут не обойтись, он достал свой телефон.
В ту же секунду на моём планшете раздался сигнал.
Пришло новое сообщение от Ча Си Ёна.
Это была ссылка на внутреннюю сеть Управления. Нажав на неё, я перешёл к видеозаписи.
Взглянув на экран, я сначала вздрогнул от неожиданности, а затем облегчённо вздохнул.
На видео были искусствоведы, выстроившиеся перед камерой наблюдения в «Картинной галерее».
Когда это было снято?
А, неужели пока я спускался в подвал, они подошли к камере и записали это?
Я запустил видео.
Из динамика донёсся голос женщины-зомби с разорванной щекой:
— Э-то обра-а-аще-ени-ие-е-е.

Комментарии

Загрузка...