Что за чушь собачья...
Фраза, точно отражающая моё текущее состояние, так и просилась наружу. Однако я собрал остатки терпения и подавил её.
Вместо этого задал куда более важный вопрос:
— Я умер?
На мой вопрос «Могильщик» лишь сочувственно улыбнулась.
От этого её вальяжного и высокомерного взгляда я ощутил дикую усталость.
Ей что, весело от происходящего?
Ну да, «благосклонность» Могильщика зачастую оказывалась похлеще любой откровенной вражды.
К тому же она и раньше заявляла, что ради моего же блага мечтает даровать мне вечный покой.
Вспомнив об этом, я изменил вопрос:
— А это что?
— То, от чего тебе было холодно.
«Могильщик» подняла подобный изо льду кристалл, всё ещё зажатый в её руке, и ответила с непринуждённой легкостью.
То, от чего было холодно...
Если подумать, сковывавший меня до этого леденящий сокрушительный холод и вправду испарился.
Холод, обволакивавший меня с самой встречи с «Призраком».
Неужели из-за того, что она вырвала эту штуку? Выходит, этот белый кристалл, дыхание, которое вдохнул в меня «Призрак»?
И раз она лично извлекла его, я должен быть благодарен? Но никакого порыва благодарности я не ощутил. Меня скорее одолевали сомнения.
Почему я до самого последнего момента чувствовал этот холод? Я всё ещё жив? Моё тело ещё не превратилось в месиво? Тогда почему «Могильщик» явилась именно сейчас?
Вопросов было невпроворот, и казалось, стоящее передо мной существо знает все ответы.
Вот только рассчитывать на то, что она добровольно со мной поделится, не приходилось.
Поэтому, немного подумав, я сменил тему:
— Чьих это рук дело?
— Ты о чём?
— Кто затащил меня в «Картинную галерею»?
— Не я.
— Тогда «Ворон»?
На мой вопрос «Могильщик» лишь расплылась в улыбке. Это была улыбка, которую можно было расценить как утвердительный ответ.
— И через рацию со мной связывался этот гад?
— Угу.
«Могильщик» заулыбалась ещё шире и кивнула.
А затем добавила с каким-то странным весельем в голосе:
— Наконец-то научился говорить. Хоть пока и коряво.
— ...
«Могильщик» называла «Большого кота» своим младшим братом.
Значит, и новорождённого «Ворона» она считает кем-то вроде своего самого младшего братика?
Глядя на довольную «Могильщика», я попытался осмыслить их семейную иерархию. Но быстро понял, что это бессмысленно.
«Могильщик» бросила умирающего «Ворона» на произвол судьбы. И даже когда «Большого кота» сожрал «Ворон», она не проявила ни гнева, ни скорби.
Судя по всему, их представление о «семейной любви» не имело ничего общего с общепринятым и нормальным.
— Вы видели те портреты?
— Угу, видела.
— Что это было?
— Ровно то, что ты видел. Осквернил бога, изволь понеси кару.
— ...
— Что? Отвратительно? Несправедливо? Тошнит от этого?
Заметив выражение моего лица, «Могильщик» невинно рассмеялась, а я потерял дар речи.
— Жаль. Не понимаешь, до чего же это увлекательный ход вещей.
Ну да, конечно, жутко увлекательный.
Я и сам умею восторгаться естественными законами природы и пищевой цепочкой.
Но наслаждаться ради забавы живодерством или собачьими боями, это ведь совершенно другое, разве нет?
Подавив желание вступить в перепалку, я сосредоточился на главном:
— Теперь эта кара снята?
— Что значит «снята»?
— Люди, которые должны были понести наказание, теперь в безопасности?
— Угу. Весь этот грех теперь ляжет на тебя. Так что твои друзья будут в безопасности, пока не заявятся сюда.
Слушая «Могильщика», я на последней фразе от неожиданности вскинул голову:
— А что будет, если они войдут сюда?
— Ну, ты хоть и замазал картинки своей кровью, но если явится сам виновник, что ж, он получит сполна предназначенное ему наказание.
— ...И в чём конкретно заключается это наказание?
— Они столкнутся здесь с самыми разными бедствиями. С тем, что человеку вынести не по силам.
— Бедствиями?..
— Ты ведь и сам с ними уже встретился. Хоть это лишь дешёвая подделка под человеческую живопись, но для вас это всё равно неподъёмная ноша.
Переваривая слова «Могильщика», я вспомнил их.
«Призрака со стрелой», символизирующего смерть, и «Иссохшую лошадь», олицетворяющую голод.
— Всё будет совсем не так, как вы привыкли. Это самое настоящее бедствие и наказание. Раньше вы могли одолеть их своим оружием, но теперь вы бессильны. Сама причинно-следственная связь встанет на их сторону. Стоит вам лишь осознать их существование, как они уже окажутся подле вас, и вы не сможете ни сбежать, ни защититься.
— ...
Голос «Могильщика» звучал ласково и одновременно зловеще.
Выходит, меня сцапала именно «Иссохшая лошадь»...
Но если те люди с портретов войдут сюда, они тоже станут мишенью для этих бедствий?
Кто сейчас входит в поисково-спасательную группу? Да скорее всего, вообще все. Говорили ведь, что мобилизуют все наличные силы.
Меня охватила внезапная паника. Но она так же быстро улеглась. Если подумать, как только мои жизненные показатели прервутся, они сами откажутся от операции.
Каким бы важным кадром я ни был, никто не станет жертвовать живыми людьми ради извлечения трупа.
Я снова перевёл дух.
И попытался сопоставить цепочку событий, приведшую к такому исходу.
Итак, загнанный в угол «Большой кот» из последних сил проклял людей, посмевших на него напасть. И это проклятие здесь, в «Картинной галерее», приняло не постижимую для людей форму. «Ворон» пронюхал об этом.
И чтобы остановить процесс, он в спешке притащил меня сюда. После чего изо всех сил заманивал меня к тем портретам, и в итоге добился своего.
Теперь я умру, а те двенадцать людей, что должны были принять кару, останутся жить.
Если сложить всё воедино, вырисовывается примерная картина.
Причина, по которой «Ворон» так отчаянно пыталась спасти оперативников Управления, остаётся загадкой, но в целом логика понятна.
Логика-то понятна, но...
Я сжал челюсти, пытаясь совладать с эмоциями.
«Могильщик», всматриваясь в моё лицо, поинтересовалась:
— Сегодня ты не станешь молить меня о спасении?
— Делайте то, что положено, — ответил я ровным голосом.
На её лице отразилось лёгкое изумление.
— Ты готов умереть?
— А моё мнение вообще кого-то волнует?
— ...
— Раз уж мы оба знаем, что это ничего не изменит, хорош паясничать, делайте уже свою работу.
От моих слов глаза «Могильщика» округлились ещё сильнее.
Этот её удивлённый взгляд по-детски вытаращенных глаз казался до боли знакомым.
Почему-то это до того меня раздражало, что я буркнул вдогонку:
— И если можно, смените облик.
— А чем тебе этот не нравится?
— ...
Хотя нет. Может, текущий облик даже к лучшему. Если расценивать это как своеобразную кольцевую композицию.
Размышляя про себя, я проигнорировал вопрос «Могильщика», принявшей облик писательницы На Бит.
Заметив это, «Могильщик» склонила голову набок и спросила:
— Раньше ты из кожи вон лез, лишь бы выпросить жизнь, а теперь всё?
Тогда и сейчас, ситуации разные. Сказать хочется многое, но расставлять всё по полочкам лень.
Поэтому вновь проигнорировал её любопытствующий взгляд.
«Могильщик» пристально смотрела на меня.
Когда я проигнорировал и этот её взгляд, она неожиданно низко опустила голову.
Я подумал, что это очередная её причуда, и решил не обращать внимания.
Больше не было нужды подстраиваться, да и мне, по правде говоря, было уже плевать.
Но вдруг «Могильщик» заговорила со слезами в голосе:
— Простите меня, редактор... Я задала глупый вопрос...
— !..
Я в ужасе уставился на «Могильщика».
А эта нечисть, это нечеловеческое существо, всё так же низко склонив голову, вглухую кого-то пародировала.
Опешив от такой наглости, я спросил онемевшим голосом:
— Вы что сейчас устраиваете?
— Простите... Я правда безнадёжный мусор... Опасные отходы, которые не гниют и не горят...
— Нет, писательница... Тьфу ты, да какая вы к чёрту писательница!
Забыв о своём хладнокровии, я невольно выкрикнул это.
От того, как «Могильщик» корчила из себя писательницу На Бит, накатила неописуемая, тошнотворная жуть.
Ладно облик спёрла, но заходить-то за каким чёртом так далеко?..
Я в гневе уставился на неё, но «Могильщик», избегая моего взгляда, продолжала притворяться несчастной жертвой и лепетать:
— Мне показалось, что правки редактора изменились... Вот я и подумала, не упустила ли чего...
— ...
— Это всё из-за моей бездарности... Я во всём виновата, только я... Лучше бы я вообще испарилась из этого мира...
— ...Заткнитесь уже, христа ради.
Я сквозь зубы процедил эти слова.
«Могильщик» посмотрела на меня глазами, полными слёз:
— Хватит, я сказал... — вырвалось у меня почти как мольба.
И тут «Могильщик» снова широко расплылась в улыбке. Когда юное, по виду едва ли студенческое личико озаряется такой жизнерадостной улыбкой, чисто визуально это смотрится мило.
Но сейчас в моих глазах она выглядела обыкновенным демоном, который глумится над человеком и хохочет ему в лицо.
Чувствуя себя полным дураком, попавшимся на дешёвую уловку, я посмотрел на «Могильщика» и с тяжелым вздохом переспросил:
— Чего вы от меня хотите? Чтобы я, как и раньше, молил о пощаде?
— Не-а, молить не надо. Просто ответь.
— На что отвечать?
— Теперь ты готов умереть?
От её вопроса я опустил взгляд в пол.
И неохотно выдавил:
— Думаю, я сделал всё, что было в моих силах.
— И?
— И...
Я на секунду задумался, подбирая слова. Не хотелось выглядеть конченным неудачником.
Поэтому, помешкав ещё пару секунд, я выдал краткий и по делу ответ:
— Думаю, на этом с меня хватит.

Комментарии

Загрузка...