От столь эмоционального выпада Джэ Гёма я знатно опешил.
Конечно, если вдуматься, в его словах была доля правды. Эти мраморные обломки действительно являлись своего рода материальным воплощением, детально воссоздающим ту жуткую бойню, что когда-то разыгралась в этих краях.
Первоосновой для пространства «Санатория, где меняются телами» послушало длинное речное русло, служащее естественной границей между сеульскими районами Канбукку и Тобонгу. Там, в верхнем течении реки, протекающей по склону горы Пукхансан, в своё время тоже произошла массовая расправа.
Это случилось осенью в самый первый год войны. Краткая сводка того инцидента была сухими строчками зафиксирована в служебных методичках Управления. То была страшная трагедия, унёсшая жизни множества мирных граждан, включая младенцев и малолетних детей, и я сам, помнится, испытывал глубокую скорбь, когда впервые читал этот отчёт.
И всё же...
— Но неужели вам ни капли не претит вот так запросто, на чистом автомате, сортировать эти вещи, будто это какой-то обычный груз? — Джэ Гём недовольно нахмурился, открыто демонстрируя своё возмущение.
Чон Джин У перевёл взгляд с напарника на покачивающиеся в воде надувные модули и резонно возразил:
— Ну а что мы, по-твоему, должны делать? У нас просто нет другого выхода. Мы же не можем тащить всю эту груду обломков на собственных плечах.
— И всё равно, как-то это всё...
— Что «всё»? Или у тебя есть идеи получше?
— Нет. Откуда им взяться!.. Ай, чёрт подери!
Взмах, плюх!
В порыве бессильного раздражения Квак Джэ Гём со всей силы швырнул поднятый с земли камень прямо в реку.
Наблюдавший за этой сценой Чон Джин У лишь изумлённо покачал головой и протянул:
— Ну надо же, какие мы нежные.
— Да я и сам уже не понимаю, что за чушь несу!
— Ага, со стороны это очень заметно.
Джэ Гём продолжал что-то горячо и сбивчиво доказывать, а Чон Джин У лишь флегматично кивал в ответ.
«Квак Джэ Гём, ради всего святого, прекрати устраивать этот позорный цирк, пользуясь моим лицом...»
Напарник метался из стороны в сторону, напоминая ребёнка, который впервые в жизни столкнулся с вопиющей несправедливостью и теперь не знал, куда девать обиду. В конце концов он с досадой запустил пальцы в мои волосы, взъерошил их и глухо застонал:
— Простите меня. Я ведь и сам прекрасно знаю все инструкции наизусть, но...
— Знаешь, но никак не можешь совладать с эмоциями?
Кивок.
Джэ Гём мрачно повесил нос. Чон Джин У, глядя на то, с каким неподдельным унынием моё собственное лицо созерцает землю, невольно прыснул:
— И что нам с тобой делать? Агент Со, у тебя нет какого-нибудь фирменного лайфхака, как быстро прийти в себя? А то Джэ Гём, кажется, сейчас опять разрыдается.
И зачем только спрашивать об этом меня?
— Знаете, я как-то умудрялся все эти годы вполне спокойно и уравновешенно жить в этом самом теле.
Услышав мой ответ, Квак Джэ Гём округлил глаза и уставился на меня так, словно я только что совершил самое подлое предательство в его жизни.
«Джэ Гём, умоляю, не корчи такие гримасы на моём лице...»
— Хён, ты уверен, что твоя жизнь была спокойной? — обиженно запричитал напарник. — Да у меня сейчас такое чувство, будто я стою в полном одиночестве на самом краю отвесного обрыва! Вокруг расстилается бескрайний, пугающий мир, а под ногами глухая, зловещая пустота. Стоит вокруг воцариться тишине, как меня тут же с головой утягивает куда-то на самое морское дно! И эти обломки плоти... Раньше мне было абсолютно плевать на подобные вещи, понимаешь?! Но сейчас, стоит мне взглянуть на них, как в голове сами собой всплывают картины того, что здесь произошло. И я физически не могу воспринимать это как чужую, отвлечённую беду, а-а-ах!..
— О, глядите-ка, наш фонтан снова заработал, — констатировал Чон Джин У.
Джэ Гём не успел договорить, как из его глаз опять хлынули обильные слёзы.
Ну дела...
Чон Джин У выразительно посмотрел на меня, безмолвно призывая хоть как-то утихомирить разбушевавшегося интроверта. Но я и сам понятия не имел, что делать.
В конце концов, разве время не лечит подобные приступы?
Пока я стоял и философски размышлял об этом, по спине вдруг пробежал неприятный, липкий холодок.
Постойте-ка. Что-то здесь не так. Вам не кажется, что ход моих собственных мыслей стал... каким-то слишком примитивным и плоским?
Почему окружающий мир вдруг начал казаться мне настолько простым и понятным? Из-за отсутствия явного дискомфорта я как-то упустил из виду тот факт, что моё восприятие реальности сузилось до критического минимума.
Так, ладно. Это спецзона.
Но тропа вполне удобная. Всё схвачено, всё хорошо.
«Похититель тел» успешно зачищен.
Кажется, я немного проголодался.
Шары надули, обломки сбросили в воду.
Старший товарищ Джин У смотрит на меня.
Квак Джэ Гём ревёт? Чего это он? Ладно, пускай поплачет, мне-то что.
— ...
Я мысленно пробежался по этой цепочке коротких, рубленых тезисов в своей голове и в ужасе прикрыл рот рукой.
Что это ещё за обрывки фраз? Я же не маленький ребёнок, который только-только учится связывать слова в предложения. С какой стати моё мышление стало настолько дискретным и фрагментарным?
— ...Джэ Гём.
— Шмыг, да, хён?
— А о чём ты вообще обычно думаешь в повседневной жизни?
— В смысле, о чём? Ну, о насущных делах, о работе.
— А если конкретнее?
— Ну, прикидываю график дежурств на завтра, вспоминаю текущие поручения командира, думаю, что сегодня дают на обед в столовой Управления...
— ...
То есть мысли о причинах зарождения этой вселенной или о поиске сакрального смысла в бренном человеческом существовании его голову в принципе никогда не посещали?
Только после этих слов напарника до меня наконец-то дошло. В отличие от меня, привыкшего ежесекундно вести изнурительную внутреннюю войну с абстрактными концепциями и метафизическими дилеммами, Джэ Гём был человеком дела, который на все сто процентов жил сугубо в плоскости осязаемой реальности.
Но неужели человеческий разум действительно способен функционировать в таком режиме, фокусируясь исключительно на том, что находится прямо перед носом? Неужели для большинства людей это и есть норма?
Джэ Гём ведь говорил, что когда он менялся телами со своими ребятами из штурмовой группы, всё было в полном порядке.
...Значит, в конечном итоге, это со мной что-то не так?
Нет, вздор. Скорее всего, дело в банальной разнице психотипов. Разница между человеком, выбравшим своей профессией службу в элитном спецподразделении, и тем, кто посвятил жизнь издательскому делу и книгам.
Я попытался успокоить себя этой мыслью и понимающе кивнул.
Как бы то ни было, прямо сейчас Джэ Гём, привыкший жить в идеально чистом, упорядоченном и понятном мире, внезапно оказался заброшен в хаотичную, перепутанную вселенную моих мыслей и предсказуемо впал в глубокую прострацию.
Я же, напротив, после привычных безграничных ментальных просторов оказался заперт в тесной, герметичной коробке чужого прагматичного разума и теперь задыхался от ментальной клаустрофобии.
Ни один из этих двух миров нельзя было назвать правильным или лучшим. Это были просто два диаметрально противоположных способа восприятия бытия.
Осознав эту простую истину, я наконец-то понял, от чего именно так сильно страдает напарник. И решил поделиться с ним уроком, который сам твёрдо усвоил ещё в глубоком детстве.
— Джэ Гём, послушай меня. Какими бы тяжёлыми ни были мысли или эмоции, не пытайся с ними бороться. Просто позволь им течь мимо. Они всё равно будут накатывать на тебя одна за другой, так что пускай сами приходят и сами уходят. Главное, не погружайся в них с головой, оставайся сторонним наблюдателем.
Если вспомнить моё прошлое, я и сам когда-то абсолютно не умел справляться с собственным внутренним хаосом. Меня изо дня в день безжалостно швыряло из стороны в сторону этими ментальными штормами, точно щепку в океане. Лишь к сознательному возрасту мне с трудом удалось обуздать этот поток, но за долгие годы контроля я напрочь забыл, каково это, быть беззащитным перед собственной памятью.
Я искренне попытался дать ему дельный совет, но Джэ Гём лишь тупо уставился на меня, после чего снова недовольно сморщился и пробормотал:
— Да я вообще без понятия, как это реализовать на практике...
— Ну, раз не понимаешь, значит, придётся реветь до тех пор, пока до тебя не дойдёт. Другого пути нет.
— Э-э-э... Ну и что это за бред вообще...
Джэ Гём в полном замешательстве потёр лицо ладонями, а затем внезапно решил перевести стрелки на меня:
— Хён, а тебе не кажется, что у твоей тушки просто отвратительный, запредельно низкий коэффициент полезного действия?
Ах ты, мелкий паршивец...
Внутри меня мгновенно всколыхнулась волна возмущения, но, как назло, весомых аргументов для защиты у меня не нашлось. В словах Джэ Гёма была горькая правда: эффективным и продуктивным человеком в привычном понимании этого слова меня назвать точно было нельзя.
Помните, как он описал свои ощущения минуту назад? На краю обрыва. Весь мир огромный, под ногами пустота, а вокруг то зловещая тишина, то беспросветная морская пучина. Пытаясь без злого умысла описать всю шаткость и уязвимость моей душевной организации, напарник выдал на удивление поэтичную и глубокую метафору.
Благодаря этому я смог заново взглянуть на себя со стороны и оценить особенности собственного характера. И у меня не возникло ни малейшего желания оспаривать этот вердикт.
Впрочем, какая разница? Раз уж тебе посчастливилось родиться человеком, то твоя прямая обязанность, задействовать свой разум на полную мощность и мыслить до самого конца, разве я не прав?
Стоит признать, в плане чистой эффективности тело Джэ Гёма действительно работало как часы. Например, когда я смотрел на плывущие по реке мешки с фрагментами тел, у меня внутри не возникало ровным счётом никаких эмоций.
Конечно, после недавних причитаний напарника я подспудно понимал, что ситуация выглядит довольно дико, но не более того. Никаких лишних душевных терзаний или паники, и это было чертовски удобно.
Зато у меня появился другой, сугубо ментальный повод для недовольства. А всему виной была информация о природе происхождения местных спецзон, которую я выведал у «Проводника».
Любая спецзона формируется на основе воспоминаний, намертво запечатлённых в конкретном пространстве. Само по себе это место, лишь своего рода природный феномен. Что-то вроде уникального сочетания внешних факторов, напоминающих внезапный слепящий солнечный свет или резко начавшийся проливной дождь. Вот только у каждого такого пространства всегда имеются свои законные хозяева, которые используют эти феномены в своих личных целях.
Собственно говоря, человечество на протяжении всей своей истории занималось ровно тем же самым. С самого начала времён люди приходили на девственную землю, чертили на ней условные границы и объявляли своей собственностью. Возводили стены, если требовала ситуация, или расставляли смертоносные капканы. А порой и вовсе выжигали всё живое дотла, полностью уничтожая исконных обитателей этих мест. Мы просто брали существующее пространство и силой своей воли перекраивали его, превращая во что-то абсолютно новое.
Деяния хозяев спецзон по своей сути ничем не отличались от человеческих экспансий. Вот только их методы были для людей высшей степенью оскорбления и глумления.
Жертвы, погибшие в этой тихой, уединённой речушке, долгие десятилетия мирно покоились в земле. Лишь спустя много лет их останки были наконец обнаружены, и трагическая правда всплыла наружу. И какая-то тварь додумалась возвести поверх этой трагедии аномальную зону, заставив выживших собирать человеческие тела по кусочкам, точно конструктор.
Интересно, когда «Большой кот» создавал этот кошмар, он тоже самовлюблённо кудахтал, называя его своим «лучшим шедевром»? До какой же степени эти сущности презирают человеческий род.
— Ну что, давайте устроим промежуточный подсчёт трофеев? — предложил Чон Джин У.
С момента нашего проникновения в «Санаторий» пролетело уже без малого два часа. Оперативный агент, только что в очередной раз успешно обративший «Похитителя тел» в бегство, активировал рацию и связался с отрядом Ча Си Ёна.
Ответ командира последовал незамедлительно:
«— Наша группа на данный момент смогла добыть 81 фрагмент плоти».
— А у нас в копилке пока 57 штук.
Как и планировалось изначально, группа Чон Джин У и группа Ча Си Ёна зажали «Похитителя тел» в узком коридоре прибрежной тропы и принялись методично и нещадно избивать несчастного монстра с двух сторон. В результате этой слаженной работы нам удалось собрать весьма внушительный урожай мраморных осколков.
— Думаю, на этом активную фазу охоты можно сворачивать, как считаешь?
«— Да, согласен. Если тварь снова сунется в нашу сторону, мы просто погоним её вверх по руслу. Выдвигайтесь к зданию санатория и ждите нас там».
— Принято, скоро будем.
Завершив сеанс связи, Чон Джин У выразительно зыркнул в нашу сторону, как бы спрашивая, всё ли нам понятно. Я утвердительно кивнул, а Джэ Гём, бросив тоскливый взгляд на реку, тяжело вздохнул и тоже нехотя согласился.
Мы двинулись вперёд по тропе, пока не упёрлись в массивную каменную лестницу, ведущую куда-то вверх. Преодолев подъём, наша группа очутилась на просторной поляне посреди густого леса, где высилось трёхэтажное здание санатория.
Поминальный зал, о котором говорилось в правилах, представлял собой огромное помещение с гладким деревянным полом. Я помог Джэ Гёму аккуратно спуститься и усадил его на деревянный настил, после чего мы с Чон Джин У принялись курсировать туда-сюда между зданием и рекой, перетаскивая добытые трофеи.
Когда все десятки мраморных осколков были наконец благополучно сложены в поминальном зале, мы присели перевести дух. И как раз в этот момент на пороге здания показались знакомые силуэты.
Это были Ча Си Ён и Хан Джи Су.
— Командир... — стоило Джэ Гёму завидеть Ча Си Ёна, как он тут же жалобно позвал его моим голосом, а в его глазах снова предательски блеснули слёзы.
— ...
Лицо Ча Си Ёна мгновенно окаменело. Командир застыл на входе как вкопанный и уставился на плачущего напарника даже не отрешённым, а каким-то леденящим, убийственным взглядом. На его лице читался один-единственный вопрос:
«Ты что, совсем рассудок потерял?»
— Это Квак Джэ Гём, — не выдержав затянувшейся немой сцены, негромко пояснил я.
Услышав это, Ча Си Ён перевёл взгляд с меня на Джэ Гёма и обратно, после чего, полностью проигнорировав меня, обратился напрямую к напарнику:
— И на кого ты стал похож? Что это за жалкий вид?
— Извините, командир, тут просто произошло слишком много непредвиденных событий.
— Джэ Гём умудрился с ходу потянуть лодыжку агенту Со, — сдал товарища Чон Джин У.
— Я просто пытался встать на ноги как обычно, а она взяла и сама потянулась... — попытался оправдаться Квак Джэ Гём.
— Твоё тело что, сделано из трухи, как у дряхлого старика? — холодно бросил Ча Си Ён, умудрившись под видом выговора подчинённому отвесить смачное оскорбление в адрес моих физических данных.
Я невольно стиснул зубы от такой несправедливости и процедил:
— Командир, хватит уже сыпать завуалированными колкостями в мой адрес. Лучше давайте сюда ваши трофеи и займёмся делом.
Ча Си Ён и Хан Джи Су молча прошли в центр зала и сгрузили на пол огромные тюки, до отказа набитые добытыми осколками.
Настало время собирать мозаику человеческих тел.

Комментарии

Загрузка...