Пребывая в оцепенении от шока, я с трудом сумел переварить слова женщины.
Значит, она собралась подвергнуть меня эвтаназии? И не по какой-то веской причине, а просто потому, что я ей нравлюсь? Выдать в ответ на симпатию смертный приговор... С точки зрения моей человеческой логики, её причинно-следственные связи были абсолютно ненормальными.
В одно мгновение я превратился в бродячее животное, покорно ожидающее усыпления. Хуже того, в этой ситуации мне оставалось лишь безропотно ждать исполнения приговора неопределённый срок.
...Что вообще происходит?
Я чувствовал себя крайне растерянным. Умирать прямо сейчас я не умирал, но при этом не был ни заперт, ни связан. Вдобавок у меня в кармане всё ещё лежал пистолет, который мне перед смертью отдал Ча Си Ён.
— Глупостей лучше не делать, — произнесла женщина, будто прочитав мои мысли. — Тебе от меня не сбежать, да и навредить мне у тебя не выйдет.
— ...Что это значит?
— Я говорю это не ради красного словца. Просто здешние причинно-следственные связи не чета вашим, в моём мире возмездие не заставляет себя долго ждать.
Голос женщины оставался неизменно ласковым. Словно мои потенциальные попытки взбунтоваться или сбежать не представляли для неё абсолютно никакой угрозы. И в этой её непринуждённости не было ни капли слепой самоуверенности или высокомерия.
— Вы смогли атаковать моего младшего брата только потому, что он первый начал вас убивать. Из-за этого он низвёл себя до существа, которое вы способны уничтожить. Но со мной всё иначе. Я до сих пор безупречно чиста, и вы не можете причинить мне вред.
«Убить, чтобы стать уязвимым для убийства.»
Неужели это и есть незыблемый закон, который управляет их сущностями?
— ...Тогда не лучше ли вам и дальше оставаться безупречно чистой? Если вы убьёте меня, то ведь тоже станете той, кого можно уничтожить.
— Вовсе нет. Моё решение прервать твою жизнь не станет ни изъяном, ни грехом. Я лишь забираю обратно ту жизнь, которую когда-то тебе даровала.
— ...
— К тому же мы ведь заключили сделку. Я спасаю твоих друзей, а взамен ты остаёшься здесь и становишься моим достоянием.
Всё было именно так. Она предоставила мне выбор, и я сознательно его сделал. Раз я сам согласился на эти условия, то был обязан держать слово. Даже если бы у меня оставалась призрачная лазейка вырваться и сбежать.
Впрочем, судя по всему, никаких лазеек у меня сейчас не было.
— Мои права собственности на тебя абсолютно прозрачны. А значит, оборвать твою жизнь, моё законное право. И как раз эти путы, что удерживают тебя здесь вопреки моей воле, нарушают закон.
Её заявление прозвучало буднично. Она просто перечисляла неоспоримые факты, не видя никакой нужды что-то доказывать или выделять интонацией.
Я лишился дара речи и лишь молча смотрел на женщину, а она невинно и открыто улыбалась мне в ответ. И делала это, используя лицо прекрасно знакомой мне писательницы.
Я уже начал думать, из какого кошмара мне нужно проснуться, как вдруг белоснежный шлейф за её плечами принялся бешено пульсировать. Вспышки света были такими частыми и яркими, словно на красной дорожке одновременно сработали сотни репортёрских фотовспышек.
Заметив это буйство света, женщина раздражённо пробормотала:
— Сколько шума.
Шума? Ах да, она ведь говорила, что это сияние означает, что они там вовсю «шумят».
— ...Они сейчас что-то говорят? — спросил я, вспомнив её недавние объяснения.
Женщина нехотя кивнула:
— Да, реакция снова паршивая.
— Какая реакция?
— Они бунтуют против моих слов. Подняли страшный ор, требуют оставить тебя в живых. Все до единого.
Проще говоря, у них там наметился внутренний раскол?
Я перевёл взгляд с женщины на сияющее белое пространство за её спиной, а затем осторожно прощупал почву:
— Вы постоянно говорите «мы». Неужели эти огни тоже обладают собственным сознанием?
Женщина промолчала, лишь с улыбкой сощурив на меня глаза. Превозмогая нарастающее внутреннее напряжение, я зашёл с другой стороны:
— Так кто же они такие на самом деле?
— Просто скучающие души.
Стоило ей бросить эту шутливую фразу, как свет за её спиной запульсировал ещё яростнее и хаотичнее.
Женщина утомлённо отмахнулась от них:
— Всё бесполезно, так что возвращайтесь на свои места и спите. Всё самое интересное уже закончилось.
— ...
Эта женщина, называвшая себя старшей сестрой «Большой Кошки», разительно отличалась от того чудовища своим великодушием. Похоже, у неё даже имелись собственные незыблемые принципы и внутренний кодекс. Она определённо не была соткана из чистой, слепой злобы.
К тому же, её недавний комментарий по поводу моего завещания...
— А ты хорош... Умереть, оставив после себя такую недосказанность... Как это жестоко.
Читать чужую предсмертную записку и первым делом просчитывать, как на неё отреагирует публика... Весьма нетривиальный ход мыслей. Подобная логика свойственна скорее тем, чья профессия напрямую зависит от мнения и реакций широкой аудитории.
А раз так, то у меня всё ещё оставался шанс. Если эта женщина и таинственные огни состоят в отношениях, где одни направляют запросы, а вторая на них отвечает... Если они взаимодействуют прямо как автор и его читатели... И если эти «скучающие души» больше всего на свете жаждут увидеть по-настоящему захватывающее зрелище...
— Ошибаетесь. Всё самое интересное только начинается, — мягко вклинился я в её монолог. — До сих пор сюжет развивался в унылых, путаных блужданиях, и мы только-только подошли к моменту, когда герои готовы совершить нечто грандиозное. Оборвать историю прямо здесь, непростительная растрата потенциала, вам не кажется?
При этих словах огни за её спиной снова дружно замигали. Искренне надеясь, что эта иллюминация означает поддержку моей тирады, я уверенно продолжил:
— Сворачивать повествование настолько топорно и грубо, это верх неуважения к лю...
Я вовремя прикусил язык, подыскивая более подходящее слово вместо «людям».
— ...к читателям, которые преданно следили за развитием событий до этого момента.
Мерцание, мерцание
Огни замигали в таком ритме, будто дружно зааплодировали моим словам. Чтобы убедиться, что мне это не чудится, я посмотрел на женщину: она картинно зажала уши руками. А затем уставилась на меня с изрядной долей недоумения.
— Похоже, все присутствующие согласны со мной. Или я не прав?
Мерцание, мерцание
Женщина устало прижала ладонь ко лбу. Казалось, эта световая атака на какое-то время знатно её допекла, но вскоре она тяжело, обречённо выдохнула. А затем, бросив на меня короткий взгляд, горько усмехнулась:
— Ты и здесь решил примерить на себя роль редактора?
— Что поделать, профессиональная деформация.
— Потрясающе.
Женщина лучезарно улыбнулась, и я выдавил в ответ слабую, вежливую улыбку. Однако мой жест был абсолютно фальшивым, вымученным из последних сил.
Насколько глубоко эта сущность видит меня насквозь? Разумеется, моя прошлая профессия не была государственной тайной. Но когда нечеловеческое создание запросто оперирует такими фактами, это заставляет содрогнуться.
К тому же, её внешность. Сейчас она выглядела как писательница На Бит. Минуту назад это была Пэк Са Ра из «Национального театра», а до этого, Ли Соль в хирургическом халате. Тот факт, что она примеряет эти образы, вряд ли можно назвать случайным совпадением. И ведь она цитировала моё завещание. Завещание, которое я ещё нигде и никому не показывал. Неужели она способна копаться у меня в голове?
Скрывая накатившее от этих мыслей отвращение, я продолжил гнуть свою линию:
— Это действительно болезнь. Я буквально теряю сон, когда вижу авторов, которые закручивают масштабный сюжет, а потом бросают всё на полпути и трусливо сбегают, даже не удосужившись связать концы с концами. Я просто физически не могу не думать о читателях, чьи завышенные ожидания в итоге сменяются горьким разочарованием.
— Хм, но ведь среди тех писателей, которых ты курировал, подобных авторов не было?
— Да, к счастью, все мои подопечные были исключительно добросовестными и трудолюбивыми людьми.
То, что она задаёт вопросы, означает, что читать мои мысли в режиме реального времени она всё же не способна? Но зачем ей тогда эти расспросы? К тому же, услышав мой ответ, женщина заметно расслабилась.
...Эта сущность ведь не может быть самой На Бит, верно? Нет, бред какой-то. Я слишком хорошо знаю, насколько моя писательница посредственна и неорганизованна. Реальная На Бит физически не способна смотреть на меня с таким царственным, абсолютным превосходством. К тому же я своими глазами видел, как это существо меняло облики прямо у меня на глазах. Это определённо какой-то монстр, который просто ворует мои воспоминания и имитирует знакомых людей.
Отбросив лишние сомнения, я твёрдо произнёс:
— Именно поэтому я даже после смерти не смогу спокойно закрыть глаза. Если моя собственная история завершится настолько бездарным, провальным финалом.
— Ну, до провального финала тут... всё-таки далековато, разве нет?
Что и требовалось доказать. Эта дамочка определённо из «наших», раз её так задело слово «провальный».
— Нет, это именно что чистейший провал. Вы знатно поработали над вовлечением, но в итоге не закрыли ни одной сюжетной арки. Оборвать историю на таком моменте, значит сделать её хуже, чем если бы она вообще никогда не начиналась. Вы просто впустую потратили время читателей, которые за всем этим наблюдали.
Улыбка, не сходившая с лица женщины, заметно померкла. Зато пространство за её спиной взорвалось беспрерывным, ликующим каскадом световых вспышек.
Итак, давайте проанализируем ситуацию. Перед мной женщина, которая вознамерилась меня усыпить. Женщина, которая заявляет, что имеет на это полное и законное право. Её логика в стиле «я тебя породил, я тебя и убью», абсолютный бред сумасшедшего, но раз я сам согласился на условия сделки, её притязания обрели реальную силу. И раз она так непреклонна в своём решении, мне придётся подчиниться.
...Но что, если сделать так, чтобы она сама передумала?
Сущность, приговорившая меня к эвтаназии, не выглядела при этом ни трагичной, ни глубоко серьёзной. Это для меня её вердикт прозвучал как гром среди ясного неба, а для неё это было скорее мелким, будничным решением. И в довершение всего, эти огни, бурно шумящие за её спиной. Раз эти сущности признались, что наблюдали за мной исключительно ради хорошей истории, значит, их вкусы и триггеры не так уж сильно отличаются от человеческих.
Что, если подтолкнуть эти сущности к бунту и заставить её отменить приговор? Раз уж её собственное желание убить меня не кажется таким уж незыблемым.
С этими мыслями я обратился к женщине, а точнее, к тем созданиям, которых она несла за своей спиной:
— Нет, это финал низшего пошиба. Посудите сами: на протяжении всей истории меня просто таскали из стороны в сторону, словно я был ведомой куклой, которая вот-вот должна проявить себя. И стоило мне наконец-то сделать первый самостоятельный шаг и войти в эти двери, как вы выкатываете подобную развязку? Это не классическое четырехтактное построение сюжета «завязка-развитие-кульминация-развязка», вы просто выкинули кульминацию, перескочив сразу к концу. Избавиться от самой сочной, самой долгожданной части истории, это фатальная ошибка, которую не допустил бы даже самый зелёный начинающий автор.
Мерцание, мерцание
— ...
— К тому же, если всё закончится вот так, то вся цепочка событий и весь нарратив, который вы выстраивали с момента моего воскрешения, мгновенно обесценятся и превратятся в пшик. Зачем тогда вообще нужно было возвращать меня к жизни? Особенно после того, как вы наделили меня уникальной способностью блокировать ядро спецзоны. Авторы обязаны давать таким сильным инструментам хотя бы один шанс раскрыться на полную мощность. Раздуть масштаб, а затем бросить всё на полпути, это расписка в собственной творческой беспомощности. Вдобавок вы ведь пишете это не для своего тайного дневника, у вас тут огромная аудитория. Раз у истории появились читатели, она больше не принадлежит автору единолично. Нельзя просто заявлять о своих правах, нужно уметь нести сопутствующую ответственность. Трусливо сбегать посреди процесса только потому, что лично у тебя угас интерес к проекту, это профессиональная дисквалификация.
Мерцание, мерцание
— ...
— Более того, если я погибну здесь, Управление контроля спецзон снова вернётся к исходной точке своего существования. Но вы ведь уже наблюдали за этой их унылой вознёй на протяжении нескольких лет. Неужели вам действительно хочется и дальше смотреть на то, как они бестолково бьются головой о стену? Если вы не принимаете ничью сторону и жаждете исключительно качественного, захватывающего зрелища, то единственно верным решением будет оставить меня в живых. Моя смерть на данном этапе, это непозволительная роскошь и сюжетный тупик как с субъективной, так и с объективной точки зрения. И я считаю, что любой уважающий себя автор должен быть в состоянии прийти к этому выводу самостоятельно. Если, конечно, он не круглый дилетант.
Мерцание-мерцание-мерцание-мерцание!
Пространство за её спиной зашлось в неистовом, восторженном сиянии.
А вот сама женщина заметно приуныла. Наверное, этот эффект усиливался из-за того, что она всё ещё носила лицо На Бит. Разнести её логику в пух и прах оказалось не такой уж сложной задачей.
— Да замолчите вы уже! Нашли время издеваться... — взмолилась она, обращаясь не ко мне, а к неистово пульсирующим огням.
Женщина устало потерпела виски, словно у неё раскалывалась голова. А затем, тяжело вздохнув, пробормотала:
— Так вот в чём дело...
— ?..
— Те путы, которые до сих пор удерживают тебя здесь.
Она принялась заново, скрупулёзно изучать меня взглядом.
— Я всё гадала, что за сила способна вырвать тебя из моих рук, когда ты уже фактически принадлежал мне... Что ж, в каком-то смысле это даже восхитительно. Профессиональная деформация, которая умудрилась подмять под себя сам закон причинно-следственных связей.
Женщина коротко, иронично усмехнулась, явно поражённая абсурдностью ситуации.
О чём это она? Неужели причина, по которой меня до сих пор не затянуло в загробный мир, кроется в моей редакторской привычке? ...Да ну, бред. Я не настолько безумный фанат своей работы, чтобы мой трудоголизм ломал законы вселенной.
— Ладно. Раз уж ты застрял здесь исключительно из-за своего патологического отвращения к провальным финалам и оборванным историям, я помогу тебе во всём разобраться, — выдохнула она, словно смирившись.
А затем, снова мягко улыбнувшись, спросила:
— Итак, как по-твоему, будет ли в твоём возвращении в мир живых достаточный уровень художественной достоверности?

Комментарии

Загрузка...